Чтение онлайн

Как видим, эволюционизм этого первого в истории человечества создателя эволюционистской системы взглядов, не может ещё прочно стоять на ногах без креационистской опоры. Но и такой эволюционизм представлял собой колоссальный шаг вперёд в объяснении живой природы на основе идеи саморазвития. Природа у Ламарка развивается сама, а Творец остаётся позади, снабдив развитие природы законодательно закреплёнными «правилами игры». Такова была деистически ориентированная философия, сопровождавшая первый системный эволюционизм при его выходе на арену истории науки. В какой-то мере она была выражена просветительского идеала конституционной монархии.

Величайшее достижение Ламарка, заключавшееся в переходе от представлений о вечной неизменности (стазисе) видов и форм живых организмов к представлению об эволюционном происхождении (генезисе) одних форм от других, сопровождалось рядом недостатков, обусловленных обстоятельствами времени, в которое жил и работал этот великий подвижник науки. Ламарк представил морфофизиологический прогресс в качестве автогенеза, т. е. автоматически совершающегося процесса, и тем самым оторвал его от адаптациогенеза, т. е. от развития, совершающегося под действием приспособления к окружающей среде. В какой-то степени он даже противопоставил два этих фактора эволюции, что видно, например, из высказывания Ламарка о том, что отклонения приспособительного характера оказывают разрушительное воздействие на правильный ход градации (Там же, с. 333).

Однако именно этот недостаток в сочетании с эволюционным подходом к генезису форм растений и животных позволил Ламарку отказаться от модели прямолинейного прогресса, вытекавшей из представлений о «лестнице существ», и, значительно опережая своё время, перейти к модели развития растительного и животного мира в виде ветвящегося родословного дерева.

Более того. По мере развития взглядов Ламарка он стремится сблизить ранее противопоставленные им оба фактора эволюции, приходя к выводу о том, что природа не имеет заранее поставленной цели, что градация форм проистекает из собственной активности живых существ, стремящихся обеспечить своё существование в конкретных обстоятельствах.

Если в «Философии зоологии» Ламарк утверждал, что природа, переходя от простого к сложному, «имела цель достигнуть такого плана организации, который допускал бы наивысшую степень совершенства» (Там же, с. 296), то в знаменитом «Введении» к «Естественной истории беспозвоночных животных» он рассматривает подобную цель как кажимость, обусловленную незнанием реальных причин усложнения организации.

«Было бы подлинным заблуждением, – недвусмысленно заявляет Ламарк, – приписывать природе цель, какую-либо преднамеренность в её действиях. Тем не менее это заблуждение – одно из наиболее распространённых среди натуралистов… Здесь, как и везде, эта целесообразность только кажущаяся, а не реальная… Климат, положение, место обитания, средства к существованию и самосохранению, одним словом, особые обстоятельства, в которых пребывает каждая порода, обусловили привычки данной породы; привычки видоизменили и приспособили органы индивидуумов. Отсюда получилось, что наблюдаемая нами гармония между организацией и привычками животных кажется нам заранее поставленной целью, тогда как в действительности эти лишь конечный результат необходимости» (Ламарк Ж.-Б. Избр. произв., т. 2 – М.: Изд-во АН СССР, 1959 – 895 с., с. 298).

Отрицая на этом этапе своего научного творчества целевую, телеологическую направленность уже и градации, представляя её теперь уже как «путь, пройденный организацией животных», как «исторический ход развития явлений организации» (Там же, с. 148), Ламарк явно уходит от представлений о предначертанности этого хода в начале творения. Как только эволюционные представления распространяются на истоки бытия, креационизм отодвигается за пределы природы и остаётся безработным. Реальное объяснение делает ненужным объяснение фантастическое.

Ламарк в своём неуёмном стремлении к истине начинает осознавать, что порядок вещей исходит из закономерного преобразования материальных структур, что градация жизни исходит из активности самой жизни. Не отказываясь от идеи Творца, которая генерировалась не итогами научной деятельности, а культурно-мобилизационной ориентацией той эпохи, Ламарк теперь ограничивает роль Монарха Вселенной созданием законов, по которым естественным образом развивается жизнь. Сами же эти законы познаются из исследования природы и вытекают из естественноисторического, эволюционного пути преобразования форм. В результате роль Бога сводится лишь к напутствию, благословению преобразования природы. Соответственно и эволюционный прогресс, выражающийся в градации, и направленность эволюции, имеющая приспособительный характер, проистекают из одного источника, который Ламарк не называет, но который, дополняя его с позиций общей теории эволюции, можно назвать мобилизационной активностью живой природы. С этих позиций основное достижение философии зоологии Ламарка, его естественной истории и теории эволюции заключается в том, что он неосознанно, интуитивно, как бы ощупью, на основе всё ещё весьма ограниченного эмпирического материала приблизился вплотную к пониманию мобилизационной активности и эволюционной работы, совершаемой всеми без исключения живыми существами в каждое мгновение своей жизни в своём извечном стремлении к получению ресурсов для жизни и удовлетворению жизненных потребностей.

Конечно, ламарковская модель эволюции всё ещё очень ограничена, в ней нехватает многих важнейших факторов, необходимых для адекватного понимания эволюционных процессов. Но главного достижения ламарковской теории эволюции эта ограниченность не отменяет. Оно заключается в понимании того, что сами организмы своими неустанными усилиями по жизнеобеспечению и улучшению жизнедеятельности вырабатывают всевозможные приспособления для осуществления жизнедеятельности в определённой среде и что именно эти усилия, накапливаясь за огромное число поколений, способствуют не просто закономерному, но даже и целесообразному изменению видов. Это достижение Ламарка современная теория эволюции не должна упускать ни в коем случает даже если для этого потребуется ревизия многих устоявшихся в науке и кажущихся прочно доказанными положений.

Уже в предисловии к «Философии зоологии» Ламарк выдвигает два ключевых положения, которые призваны объяснить механизм формирования и развития органов животных, воспроизвести, так сказать, происходящий в природе органогенез. Первое из этих положений касается зависимости состояния органов от их употребления или неупотребления. «Во-первых, – отмечает Ламарк, – множество известных нам фактов доказывает, что непрерывно возобновляемое употребление органа способствует его развитию, укрепляет и даже увеличивает его, между тем как отсутствие употребления, сделавшееся для какого-либо органа привычным, вредит его развитию, ослабляет и постепенно уменьшает его и, наконец, приводит к его исчезновению, если это отсутствие употребления длительно сохраняется у всех индивидуумов последующих поколений. Отсюда ясно, что когда изменение обстоятельств вынуждает индивидуумов какой-либо породы животных изменять свои привычки, то менее употребляемые органы мало-помалу уничтожаются, между тем как более употребляемые усиленно развиваются и приобретают мощь и размеры, соответствующие привычному их употреблению индивидуумами данной породы» (Ламарк Ж.-Б. Избр. произв., т. 1 – М.: Изд-во АН СССР, 1959 – 968 с., с. 182).

Обратим внимание, что развитие органов в процессе их усиленного употребления и их угасание (редукция) в результате неупотребления рассматриваются Ламарком не как следствие прямой передачи наследственных признаков, а в связи с особенностями действия этих органов в очень длинной череде поколений. Градуализм Ламарка в этом важном вопросе вполне совместим с градуализмом Дарвина. Естественный отбор по Дарвину вполне мог благоприятствовать особям, у которых происходило наиболее интенсивное развитие органов путём их усиленного употребления, и именно эти особи со свойственной им предрасположенностью к опережающему развитию этих органов выживали и оставляли соответствующее потомство.

Второе положение, выдвигаемое Ламарком, связано с попыткой объяснить механизм соответствующего употреблению или неупотреблению изменения органов. «Во-вторых, – утверждает Ламарк, – размышляя о сущности движения флюидов внутри содержащих их крайне податливых частей живых тел, я вскоре убедился, что, по мере ускорения движения этих флюидов, последние преобразуют клеточную ткань, в которой они движутся, открывают себе в ней проходы, формируют там разного рода каналы и, наконец, создают в ней различные органы, отвечающие состоянию той организации, в которой эти флюиды находятся» (Там же).

Говоря о флюидах, Ламарк следует принятому в его время механистическому способу объяснения любых изменений наличием и поступлением в изменяющиеся объекты неких невоспринимаемых веществ, «тонких материй». Нагревание тел ошибочно объясняли поступлением теплового флюида – теплорода. Наряду с теплородом выделялись также электрический, магнитный, световой и нервный флюиды. Ламарк придавал действию флюидов исключительно важное значение. Действие нервной системы объяснялось чрезвычайно быстрым перетеканием флюидов по нервным волокнам, которые представлялись тончайшими трубками, соединяющими мозг с периферией организма. Опираясь на представления о флюидах, Ламарк фактически вскрывает роль энергонасыщения в преобразовании органов и энергетического оскудения как причины их деградации. Мобилизуемый для определённого действия орган насыщается энергией, развивается, эволюционирует, а длительно немоблилизуемый, бездействующий – оказывается в состоянии иммобилизации, инволюции, деградации. Приток энергии к действующему органу обеспечивается преимущественным поступлением питательных веществ, углеводородных соединений, кислорода. Прилив крови, приносящий приток питательных веществ и поступление углеводородных соединений, «сгорающих» наиболее эффективно с нагнетанием кислорода можно вполне схематически представить как «закачивание» флюидов. Явление суперкомпенсации, происходящее при тренировке любого органа, доказано наукой о физической культуре и постоянно практически используется при подготовке спортсменов. Тот же механизм используется медициной в физиотерапевтических процедурах, в лечебной физкультуре. Он же является мощнейшим средством самооздоровления.