Чтение онлайн

по тем или иным причинам поселявшиеся в нем, не чувствуя

под собою твердой почвы и ие всегда даже будучи ограждены

защитой закона, предпочитали держаться вместе со своими

земляками и не только селились в одном и том же квартале, но и образовывали с этою целью между собою специальные

союзы и корпорации. Особенно рельефно эта тенденция выступала в средневековую эпоху, когда, впрочем, и самая замкнутость городского хозяйства проявлялась с большей силой, нежели в древности. Союз ганзейских городов, поселения

итальянцев и прежде всего генуэзцев и венецианцев в городах Леванта, «союз итальянских купцов, посещающих ярмарки Шампани и Франции», представляют собою лишь наиболее яркие примеры этого всеобщего в средневековую пору

явления38. Если в древности такая тенденция к образованию

союзов между соплеменниками или согражданами, попадавшими в чужие края, и не была, быть может, столь же всеобщей, как в средние века, все же она засвидетельствована достаточным числом фактов. Так, нам известны поселения греческих

купцов в Египте и финикийских городах39. Многочисленные

жившие в Афинах иностранцы образовывали такие же союзы

по национальностям. Таковы были, например, финикийская и

;№ Крепкие стены, какими старались обезопасить такие союзы занимаемые ими в чужих городах кварталы, являются лучшим доказательством , насколько мало обеспеченными чувствовали себя в то время торговые люди в чужих краях.

* 39 Herodot II, 173-179; Isaeus IV, 77; Demosth. LII, 24.

217

египетская колонии, имевшие в Афинах храмы своих национальных богов и свободно отправлявшие в них свой культ40.

На острове Делосе также существовала египетская колония, пользовавшаяся свободой культа, правом собраний и многими

другими правами41. Ту же тенденцию к объединению наблюдаем мы одинаково и в римскую эпоху. «Товарищества александрийских купцов находились во всех больших торговых

пунктах, и их корабли во всех гаванях… сирийские купцы и

сирийские фактории были распространены повсюду в гаванях Италии, как Порт, Неаполь, Равенна и многочисленнее

всего в Путеолах. Одна испанская надпись называет представителя союза сирийцев в Малаге»42.

Вспомнив все те неблагоприятные условия, в каких оказывались в древности и впоследствии в средние века люди, заброшенные в чужие края, так же как и то в общем неприязненное отношение, какое встречали они со стороны туземного населения, представим теперь себе положение евреев диаспоры, являвшихся повсюду, где бы они ни жили, чужеземцами с самого момента своего рождения. Неблагоприятное положение евреев в качестве прирожденных, так сказать, чужеземцев в значительной мере ухудшалось еще тем обстоятельством, что они

образовали нацию горожан, буржуазию, третье сословие в условиях жизни древности, когда не произошло резкого разрыва

между городом и деревней43, в обществе, где сильный землевладельческий класс образовал и верхний слой городского населения, где, следовательно, для буржуазии в собственном смысле

слова не было места. При таких условиях евреи по отношению

к массам прочего городского населения составляли не только

чуждое, но и чужеродное образование, а это обстоятельство в

свою очередь не могло не увеличивать взаимного непонимания, а следовательно, и чувства взаимной неприязни. Неприязнь по отношению к чужеземцам обусловливалась прежде всего

опасением возможной с их стороны конкуренции на поприще

торговой и ремесленной деятельности, и естественно, что вы40 Leclerc. Les m6t6ques atheniens. Paris, 1893. P. 381.

41 Ibid. P. 137.

42 Фриндлендер. Картины из бытовой жизни Рима. С. 360.

43 См. «Очерки по экономической и социальной истории древней

Греции». Предлагаемая там характеристика экономических условий, существовавших в Греции, еще с большим основанием может быть относима и к условиям экономического развития римского государства.

218

текавшее из подобных оснований неприязненное чувство должно было быть особенно сильным именно в отношении евреев, поколениями развивавших в себе склонности к разного

рода специально городским профессиям. Это же самое обстоятельство, отдалявшее евреев от массы остального городского

населения, в то же время немало способствовало их взаимному сближению и единению между собою. Евреи внутри империи образовали не только особую нацию, но и особый класс, правда, класс с очень широкими границами, но все же отдельный класс, соответствовавший до известной степени средневековому третьему сословию. Единообразие условий и привычек жизни, тождество интересов укрепляло и упрочивало связь

не только между членами одной общины, но и между общинами, рассеянными по различным городам, и таким образом не

давало евреям диаспоры раствориться в массе прочего населения, как это в конце концов и случилось с земледельческим

населением Палестииы.

Нет ничего удивительного в том, что чувство солидарности, проявлявшееся и среди представителей других национальностей, в среде еврейской диаспоры в результате всех перечисленных условий развилось в совершенную замкнутость и полную исключительность по отношению к внешнему миру. Чужие среди чужих, ненавидимые и в лучшем случае только терпимые евреи диаспоры, естественно, держались особняком и с

течением времени все более и более замыкались в своей среде.

С утратой родного языка (как известно, разговорным языком

среди евреев в пределах Римской империи служил по преимуществу греческий язык) единственным идеологическим выражением связи, объединявшей евреев диаспоры в тесный международный союз, оставалась религия44. Некогда столь шаткие и

непостоянные в своих религиозных убеждениях во время независимого существования на родине, евреи становятся теперь

нетерпимыми до крайности. Буква закона и внешние обряды, в