Чтение онлайн

– Скорее просьба, - ответила она.
– Зачем вы предложили пересадку почки моей мачехе? Вам нужны деньги?

– Деньги нужны всем, в том числе и вам. При их наличии, почему бы не помочь богатой даме продлить жизнь? У вас неразрешимая проблема с наследством? Откажетесь помочь? Вам жалко денег?

– Сама не знаю, чего хочу. Но точно знаю - я против пересадки. Пусть живет столько, сколько ей отведено судьбой.

– Так, - откинувшись на спинку кресла, протянул профессор, - я вижу, что будь разрешена эвтаназия, вы бы не отказались применить её к своей матери?

– Если честно, не против, даже если она запрещена.

– И вы не боитесь Божьей кары? Она страшнее законов, созданных людьми.

– Вы прекрасно понимаете, профессор, что я в курсе того, что в нашей клинике эвтаназия существует.

– И кто вас просветил?
– спросил сердито Калинин.

– Сама догадалась. Мне, как врачу, очевидно, что без помощи извне многие были бы живы долгие годы.

– Я, надеюсь, вы поняли, что сейчас вы дерзите мне?

– А вы меня увольте, тогда я смогу привести статистические данные смертей от эвтаназии.

– Разговор окончен, - хлопнул ладонью по столу профессор, - уходите и пригласите ко мне Александра Петровича.

Сердитая Юля выскочила за дверь кабинета. Профессор, оставшись один, лихорадочно начал раскуривать сигарету. Без стука вошел Александр и остановился у двери.

– Чего застрял?
– рявкнул профессор, - проходи.

– Что-то случилось?
– на ходу задал вопрос визитер.

– Существует возможность выхода из-под контроля ситуации. Твоя пассия наговорила мне сто вёрст до небес. Откуда она знает об эвтаназии? Ты меня просил взять её на работу к нам, и теперь ты, и только ты в ответе за всё, что может натворить столь экстравагантная особа.

– Не понял, почему она взбесилась?

– Я предложил её матери пересадку почки, та согласилась, а дочь взбрыкивает. Предпочитает смерть от почечной недостаточности.

– У них серьезные семейные разборки, - вздохнул Александр.

– Не вмешивайся в них, а доченьку постарайся направить к мысли самостоятельно разобраться с Прозоровой. Так тихо, мирно, чтобы она пришла сама к такому выводу. Её необходимо взять на крючок. И жадность сделает это за неё. Лошадка усмирится, ты получишь приданое. Сам же останешься чист.

– Мне можно дать ей ампулу, если попросит?

– Не дать, а продать, и не ты это сделаешь, а наш поставщик. Ты ей только подскажешь, где можно взять. А может быть она изберет другой способ избавления.

– Передозировку калия?

– Не обязательно. Она врач и знает сама, какие препараты вызывают смерть без подозрения.

– Согласен. Я пошел?

– Иди, обуздывай мустанга. Она со злости может наломать много дров. А нам с тобою состояние Прозорова, ох, как нужно. Огромное, через твою женитьбу прямое.

– Я постараюсь. Пока.

Удивленная Надежда смотрела на Юлю. Та стояла у окна, скрестив руки. Веки её подергивались, но Надежда этого не замечала. Она была занята новым ходом действий дочери.

– Не понимаю, - рассуждала больная, - то ты настаивала на операции, тащила меня больницу, теперь же, когда стало ясно, что она необходима, ты - против. Почему? Может быть ты не хочешь, чтобы я долго жила? Не молчи, скажи, и я немедленно покину клинику.

– Тебе её не вынести, - рассердилась Юля.
– Трансплантация - это очень серьезно.

– А умереть через пару лет в мучениях, не серьёзно?

– Поступай, как хочешь.

– Мне необходимо на несколько часов съездить по делам.

– Куда? Зачем?
– всполошилась дочь.

– Привести в порядок бумаги. Цветы посмотреть. Вдруг их Сима поливать забывает. Черепашку свою увидеть хочу. А главное проведать твоего отца.

– Какие бумаги?
– рассмеялась Юля.
– У тебя что? Куча наследников? Необходимо составить завещание? Я не верю, что всё, о чем ты говоришь, забавляет тебя.

– Позволь мне самой знать, что мне делать и когда, - сухо ответила Надежда.

– Ладно, езжай, - согласилась дочь. Я скажу, чтобы тебе вызвали из дома машину.

– Не надо. Я уеду на такси.

– Такси, так такси, - проворчала Юля, двигаясь к выходу.
– Но выезд ненадолго. Не положено из клиники отлучаться по сомнительно важным делам.

Александр сердился. Она стояла возле его стола и покусывала губы. Он не глядел на неё, хмуро молчал. Юля метнула взглядом из-под ресниц, положила руку ему на плечо. Он передернулся как от озноба.

– Ты глупость совершила большую, Юлия. Зачем начала профессора шантажировать?

– Я ему просто сказала, что знаю о его делишках. Пусть не лезет к мачехе с операцией. Пересадка почки?
– передразнила она манеру говорить профессора.
– Я не хочу быть больше Золушкой. Мне пора стать хозяйкой. А тебе принцем. Я сразу же оставлю работу, и мы начнем совершенно новую жизнь.

– С такой спешкой ты получишь нары, а не Канары.

– Помоги мне. Ты же можешь!

– Я не хочу рисковать своей карьерой ранее чужого богатства.

– Но оно не чужое для тебя. Мы поженимся.

– Слишком высокая цена. Хотя отговаривать тебя бесполезно. Если человек задумал чего-то добиться, урезонивать его - пустая трата времени.

– Помоги достать мне ампулу с тем препаратом, который безболезненно уносит жизнь и недосягаем для следственных органов. Пожалуйста. Я ненавижу Надежду так, что готова повторить Отелло.

– Даже так?
– удивился Александр.
– Тогда мне придется назвать тебе адрес поставщика этого препарата и пароль.

– Скорее, пожалуйста, Сашенька.

На стоянке такси недалеко от клиники Надежда выбрала машину и села в нее.

– Улица Московская, нотариальная контора.

Нотариус знал Надежду, Виталия и не удивился её приходу. После недолгих объяснений он подготовил бумаги и отдал ей на подпись.

– Вы хорошо все обдумали?
– спросил он женщину.
– Как только вы поставите свою подпись под дарственной, а ваш сын Прозоров Вадим Витальевич примет дарственную, половина состояния, т.е. ваша супружеская доля, переходит к нему. Хорошо, что ваш супруг разделил ваши доли заранее, как чувствовал, что заболеет. У вас лично не остаётся ничего. Только после смерти вашего супруга вы с дочерью и сыном получите по одной третьей доли от его половины состояния. У вас с Юлей будет по одной шестой от всего что имеется, а сын станет миллионером.