Чтение онлайн

– Опять поругались? – догнав меня, спросила она. Заодно и напомнила о себе. Вот о ком надо вспоминать в первую очередь. Она, как никто другой, заслуживает счастья.

– С чего ты взяла?

– Он уже третий шаг солнца идет впереди. Обычно ждет тебя каждые полшага, а оборачивается и того чаще.

– У него с утра плохое настроение, – отмахнулась я, стирая пот со лба. Волосы прилипали к разгоряченной коже, рубашка, казалось, расплавилась и приклеилась к спине, а ноги, судя по всему, варились в сапогах.

Елрех хмыкнула, поправила заплечную сумку и подвела итог короткого допроса:

– Вы поругались, и тебе плохо.

– Бывало и хуже.

– Ты злишься, – понизила она голос. – Не жалуешься, не хочешь плакать, а злишься. Выходит, хуже не бывало.

– Бывало, – нахмурившись заверила я спокойным голосом. – Много раз бывало, просто… – Оглянувшись бегло, убедилась, что Ив с Роми достаточно далеко. – Каждый раз, когда мы с ним ругаемся, или когда в моей голове возникают споры с самой собой о правильности моих действий, мне едва удается оправдать себя. Я оправдываю, и становится легче. Гораздо легче. И тогда я даю себе обещание, что больше никогда не буду сомневаться, что в следующий раз даже не придам этому значения. Потом наступает этот следующий раз, и он будто первый. По-прежнему тяжело убедить себя, что я ничего вам не должна, что мои намерения ничего плохого не принесут. Наоборот – только пользу. Мне, как и раньше, тяжело врать ему, трудно оправдать себя, но бывало и хуже. Гораздо хуже. – Опустила голову, помолчала немного и добавила: – Я справлюсь. Обязательно справлюсь.

Быть может, она хотела поддержать меня, подбодрить, планировала не закрывать на этом тему, но я увела разговор в другое русло:

– Я вижу блеск моря. – Повернула голову вправо, любуясь горизонтом. Отсюда не было слышно шума прибоя, но высота и чистый склон позволяли увидеть вдали воду. – Оно синее. Море синее. – Снова взглянула на заинтересованную Елрех и спросила: – Почему же тогда Кровавая вода?

Белые брови сошлись на переносице. На светло-голубой переносице… Кажется, ответ нашелся самостоятельно. Глупо вышло.

– Неблагодарная, высокомерная человечка, – протянула Елрех, вздергивая подбородок. – По-твоему в моих венах течет не кровь? Виксарты за такой вопрос казнили бы тебя, а гелдовы точно бы обиделись. У них кровь встречается разного цвета. И Кровавая вода тоже не везде синяя. Если зачерпнуть ее, она часто оттенков нашей кожи. Просто Шиллиар скрывается от Солнца за холодным голубым пологом, а в воде высматривает свои слезы.

Я смутилась и попросила скромно:

– Елрех, прости, если обидела.

– Ты все еще такая же глупая и наивная, – улыбнулась она.

– Да, я забыла про отражение неба.

Она тряхнула белой гривой волос и покачала головой.

– Не поэтому. – Перекинув сумку на другое плечо, подошла ближе и обняла меня за плечи. От внезапной тяжести я сбилась с шага, но быстро приспособилась и прислонила голову к ее плечу. – Ты обижала меня и посильнее, но в глубине души любишь. Я забуду тебя, мой Невинный рассвет, а ты меня – никогда. – И снизив тон, виновато, добавила: – Зная, на что ты идешь ради меня, я больше не могу на тебя обижаться.

Далеко впереди Кейел, не останавливаясь, потрепал Тоджа по шее. И мне показалось, что сейчас он оглянется, чтобы убедиться, что со мной все хорошо, но чуда, как и всегда, не произошло. И он тоже забудет меня.

– Невинный рассвет? – Я изогнула брови. Лучше отвлечься пустым трепом.

Елрех тихо рассмеялась, показывая клыки.

– Стоило тебе немного пригрозить, и ты расплакалась, как размазня!

– Когда такое было? – скривилась я.

– В день нашего знакомства. – В серых глазах плескалось веселье. Елрех хлопнула меня по плечу и спросила: – Не помнишь, человечка с дырявой памятью? Глядишь, так и меня забудешь. Ты пугалась любого шороха и всякого безобидного зверька. А вот болячки гнойные на ногах терпела. И как только шла? Любой другой остановился бы и помощи попросил, а ты только по ночам и ревела. Да так тихо…

– Почему сама не помогала? – упрекнула я. – Могла бы проявить фангровское благодушие.

– А кто сказал, что у нас его много? – округлив глаза, изумилась Елрех. – Да и не все мы одинаковы. Мне было любопытно, откуда ты такая взялась странная. Впервые видела, чтобы кому-то трусость выживать помогала и силы давала. А потом даже смелость. С лиертахоном в одиночку я бы не справилась, Асфи. На рассвете ты подошла ко мне и не отвергла свою награду. – Она посмотрела на мое правое запястье.

Я все еще носила клык, который сейчас был спрятан под рукавом куртки. Никогда не придавала ему значения, но без него было непривычно.

Елрех продолжила:

– В то утро ты была решительной и смелее, чем обычно. Твои руки были обожжены. И тогда я поняла, что не страх дает тебе силы, а боль. Ты бежала не от опасности и невзгод, а шла против них. Солнце невинное на рассвете и не таит в себе злобы. И оно не бежит обратно к своей колыбели, а шагает дальше. Наблюдает за жестокостью, впитывает в себя все увиденное насилие – от этого ему больно. И эта боль делает его опаснее.

Продолжая обнимать меня, она шла вперед и с насмешкой наблюдала за моим выражением лица. Как правильно отреагировать на ее слова? Она сравнила меня с Солнцем? Мне не показалось. Признала во мне опасность, жестокость и силу. Решительность и целеустремленность. Это грело душу, находилось в таком признании что-то приятное, притягательное, но в тоже время… Не зря викхарты и васоверги – низшие расы Фадрагоса.

Елрех погладила мое плечо, сжала его, проговаривая дальше:

– Ты подошла ко мне на рассвете. Такая же трусливая, искалеченная и измученная, но другая. Ты будто только делала свой первый шаг. Еще невинная – как тот рассвет! И я решила не мудрить с твоим именем: асфи – рассвет, рель – невинность. Это наш язык и наш обычай, так давать имена.

– Елрех тоже имеет перевод?

Она кивнула и беспечно добавила:

– Пятно. Но более ругательно. В общем языке перевод теряет окраску.

– Прости.

Елрех снова хлопнула меня по плечу.

– Мать не захотела давать мне имя, а отец мог бы назвать хуже. Бывает гораздо хуже. – И клыкасто улыбнулась.

Почти весь день Елрех находилась рядом со мной, будто стремилась поддержать и развеять возможные переживания о нашем с Кейелом напряжении в отношениях. Пустыня не нравилась мне. Цвет песка напоминал бледную морковь; сапоги погружались в него, черпали с каждым шагом, и это затрудняло поступь. Безветрие наступило еще до обеда, и солнце напекало – не спасали даже косынки на головах и капюшоны. Хотелось пить и остудиться, но теплая вода не избавляла от жажды и жара. Первую остановку мы сделали возле крошечного оазиса и, прежде чем броситься к воде, долго присматривались к скудным зарослям. В регионе оказалось много опасной живности, которая в зной сбегалась к водопою. Например, огромные, но ловкие вараны с ядовитой слюной и толстой кожей. Однако не они представляли самую серьезную угрозу, а василиски. Издали спутать их мог, пожалуй, любой, кроме какой-нибудь фангры. Только их отменное зрение позволяло на безопасном расстоянии рассмотреть небольшие гребни на хвосте и капюшоны вокруг голов ящеров. К озерцу в итоге пробирались Вольные, поймав момент, когда вараны сцепились с одним из василисков. Мне было любопытно, почему первые мгновенно не превращались в камень. Ив ответила лишь предположительно: якобы в таких условиях тонкая пленка на глазах защищала живность не только от песка, но и от таких страшных соперников, как василиски.

После обеда о себе напомнил ветерок, легонько гоняя песок у нас под ногами. К счастью, с каждым часом он становился все прохладнее и прохладнее, а Кейел и Елрех, наоборот, угрюмее. Кейел ускорялся, будто боялся куда-то опоздать. Я попыталась узнать у Елрех, что происходит, но она отмахнулась, пожав плечами, поторопила меня и ребят, а затем сказала, что скоро я все увижу сама. Чувствительная Ив выглядела взволнованной, Ромиар недовольно посматривал на ясное небо, и даже Феррари, предпочитающая в свободное время носиться где-то в стороне от нас, вернулась. Она беспокойно раздувала капюшон и ворковала со мной, мешаясь под ногами.