Чтение онлайн

Сбросивший с себя покров невидимости маг со вскинутым жезлом не произнес ни слова, не сделал ни жеста, но с кварцевого наконечника одна за другой сорвались две стремительные тени четырехруких воинов-саргтлин илитиири. Не просто миражи, а зеркальные тени мастеров боя четырьмя мечами — одной из вершин фехтовального мастерства среди воинов Лодиас. Живущие, а точнее, существующие кратко, но бьющиеся яростно и ярко, они двигались, как выпущенная стрела. Напавшие маги были опытны, но не ожидали подобного, готовясь уничтожать слабых учеников, никак не уверенного мастера. Тени-отражения воинов налетели, как настоящие демоны, защитные сферы вокруг магов вспыхнули на мгновение, и тут же погасли, перегруженные нанесенным за мгновение десятком ударов. Женщина только вздрогнула, когда ее спину пронзило сразу в трех местах, а четвертый меч начисто отсек голову. Не помогли артефакты и зачарованная мантия, не успела среагировать сама цринтрин — только голова с нелепо распахнутыми глазами взвилась в коротком полете, окропляя все вокруг алой, как и у риввил, кровью.

С напарником-фаэрн так просто не вышло — он не просто успел укутаться двумя защитными арканами, но и закрутив жезл хитрыми фигурами, пока по щитам молотили тени воинов, сплел рассеивание магии. Едва видимая волна прокатилась по коридору, отчего одна из теней растаяла, а вторая оказалась дезориентирована. Бинзир в последний момент успел вновь наложить на себя Подмену, когда поток раскаленного пламени затопил половину коридора, сжигая ссун-камни, украшения и приткнувшийся неподалеку столик со стульями. Вновь очутившись за спиной враждебного фаэрна, оказавшегося чрезвычайно быстрым и опытным — последний как раз, без паузы, вновь взмахнул жезлом, рассеивая оставшегося воина-тень — иллюзионист выхватил из потайного кармана в рукаве обычный грифельный карандаш, тут же его преломляя. Деревяшка хрустнула в руках, и одновременно с ней, с еще более громким треском ломаемых шейных позвонков, упал и атаковавший Бинзира фаэрн. Иллюзионист чуть покачнулся — слишком много сил ушло на скоротечный бой. Отбросив в стороны остатки подаренного Ренором одноразового артефакта, он подскочил к упавшему магу и, выхватив прямо из воздуха огромный призрачный ятаган, обрушил его на голову противника, раз за разом, пока не раскрошил ее в кашу из мозгов и костей. Таланты и артефакты у илитиири бывают разные, якобы мертвый противник вполне может лишь казаться таковым, и он сам был этому ярким примером.

Теперь уже точно покончив с противниками, фаэрн не позволил себе и мгновения передышки — спасся он лишь чудом, и без артефакта грубой магии проиграл бы с гарантией. Что будет дальше, непонятно, но противников явно более двух, и потому следовало спешить. Бинзир кинулся к единственной неразрушенной келье, следующей после его собственной. Другие ученики илхарна были заняты своими делами вне Уст’Вернет, в обители Иллюзии оставался лишь он и новичок, Дилнар ку’Еверрае, маленький, но очень важный в политической плане мальчик, которого необходимо было спасти.

Келья оказалась заперта, и иллюзионисту пришлось потратить лишние минуты на разрушение барьерных арканов — ребенок явна оказался напуган и не отвечал ни на какие увещевание. Что и правильно. Сдвинув в стену наконец разблокированную дверь, он так и не смог уговорить спрятавшегося в иллюзии под столом мальчика, а потому просто наложил на него чары сна и, вызвав призрачного тяглового паука, взвалил на него свою вынужденную ношу.

Между тем в башне отчетливо стали слышны звуки разгорающегося боя, иллюзионисты смогли отбить первый, самый опасный внезапный натиск и хотя бы частично задействовать защитные арканы. Камень стонал и дрожал, звучали гулкие ритмичные удары и периодические взрывы, а по наружной стене вдруг с грохотом и треском зазмеилась узкая, но явно сквозная трещина. Бинзир не раздумывал и мгновения, бросившись к лекторию — надо было успеть, пока оставшиеся противники связаны боем ниже. Ученики илхарна Эрел’мур’ccа жили вблизи его собственных покоев, на самой вершине обитаемой части Уст’Вернет, и более здесь не обитал никто, лишь рабочие кабинеты, лаборатории, библиотека, лекторий, ритуальные залы и другие необходимые для фаэрнов помещения занимали все внутреннее пространство. Сам старший магистр отбыл сегодня по делам — примерно в это время должно было состояться очередное заседание Круга, приуроченное к началу Саргх. И, судя по всему, ничего хорошего магистра там не ожидало — атака оказалась хорошо продумана и спланирована заранее.

Коридоры башни были широки и наполнены различными творениями художников и скульпторов, искусных ткачих и мебельщиков — иллюзионисты по природе своей были не чужды творчеству, а потому любили окружать себя прекрасными творениями илитиири и других народов. Огромные батальные полотна, изображающие устрашающие по размаху сражения между армиями в Подземье, борьбу с хтоническими монстрами и удивительные по красоте и разрушительной мощи битвы старших магов. Гобелены с не менее впечатляющими иномировыми пейзажами, вытканными схемами заклинаний или описаниями могучих артефактов. Статуи воителей-героев и известных магов, заточенные неведомо кем в камень монстры и враги. Эбонитовые скульптуры защитников, прекрасные и очень опасные, созданные и управляемые лишь самим илхарном. И много-много светящегося подземного мха, фосфорицирующих грибов и причудливых подземных деревьев, лавочек, стульев, столиков, собранных в зоны бесед и отдохновения. Таким было убранство обители иллюзионистов, приютивших не только магов, но и магически одаренных певцов и художников. Пускай и уступали в силе последние, но их магические творения порой удивляли даже магистров, позволяя получить мастерский статус и личные покои в Уст’Вернет.

Всего-то четыре десятка метров с двумя поворотами преодолел Бинзир, вместе с мчащимся по пятам пауком, но от бурлящего в крови смешанного коктейля из страха и азарта, они показались ему настоящим забегом через всю Обитель. Иллюзионист не был ни трусоват, ни чрезмерно смел — обычный совершенно илитиири-фаэрн, увлеченный своей работой. Больше ученый, чем воин или творец. Его привлекали изыскания сами по себе, разработка арканов и комбинация заклинаний, в отличие от многих других, ищущих в первую очередь практическое применение своему таланту. Впрочем, это отнюдь не значило отсутствие амбиций и желаний занять место повыше. А потому и сражаться, и творить фаэрн умел неплохо, порою даже хорошо по меркам остальных фаэрн. Прямо не бегу он успел обновить на себе защитный аркан Подмены, изрядно опустошив собственный запас магических сил, а также активировал несколько спящих артефактов. Жезл был почти полон — три из десяти потраченных свернутых заклинания, Подмена и два Убийцы, позволяли успешно провести еще как минимум одно сражение с равным противником. Все же битва фаэрн, в первую очередь сражение умов и тактик, и только потом магической силы и выносливости.

Ворвавшись через колущущееся на стене марево, похожее на жидкое зеркало, в подпространство лектория, Бинзир привычно огляделся. Амфитеатр с уходящими вверх десятками рядов скамей, вечное ночное небо и ощущаемая где-то там, за стеной, Датир. Невидимая, но прекрасная разноцветная луна. Он никогда не видел ее вживую, только лишь многословные восторженные книжные описания и неловкие, но поразительно сильные иллюзии черноволосого полукровки, каждый раз особенные по своему наполнению. В центре, на приподнятой арене — кафедра, длинная и широкая, выточенная из цельного куска базальта. Она служила и прозекторским столом, и алтарем, и полигоном для микроскопических иллюзий — илхарн не чурался применять разные вещи не по прямому назначению. За ареной зев широкого прохода, уводящего во тьму казематов, где по зачарованным камерам томились волшебные узники — призванные и сотворенные для опытов существа, плененные враги разных рас и прочие удивительные, разумные и нет создания. Мир, спрятанный в мире, за границы которого ученикам строго запрещалось выходить, а потому его истинных размеров они не ведали.

Почти в центре арены, рядом с кафедрой, в специально выжженом на камне ритуальном круге замерла шестерка призрачных ифритов, полупрозрачных джиннов-иллюзий, полыхающих ненастоящим, но ощутимым даже на расстоянии в десяток ярдов пламенем. Они были прямо здесь, в этом субплане, и одновременно где-то еще, так как магистр не просто призвал тени или создал иллюзию, он смог обмануть мир арканом восьмого круга — создав временные копии настоящих существ, точнее одного ифрита, и помножив его. Подчинялись они лишь создателю, и в этом была самая тонкая часть скороспелого плана.

Быстро забежав в зев одного из казематов, он выбрал первую же пустующую камеру и, запустив паука внутрь, развеял его, оставив мальчика лежать на каменном полу. После отработанным не единожды способом активировал запечатывающий аркан, сплетенный самим магистром. Аркан мог обмануть саму явь и время, заставляя его течь медленнее в пределах своей зоны. Пока аркан не снят, время там практически замирало, замедляясь в сотню раз, а отпереть вход, получится лишь после деактивации заклинания. Бинзир выбежал обратно на арену и, оглянувшись на широкий, уходящий в глубины искусственного мира коридор с запечатанными или раскрытыми каменными плитами-дверями по обеих сторонам, с редкими друзами ссун-камней, пустой и страшный, запечатал и его. Затем быстро забрался в еще один ритуальный рисунок на арене, и влив в него почти все оставшиеся силы, выдохнул словесное проклятие-ключ.

Спусковые чары, которым его обучил лично илхарн, сработали мгновенно — ритуальный круг-схема опал вокруг ифритов, и тут же существа налились цветом и светом, заполыхали пламенем, заревели грозно и кинулись во все стороны. Яростное давление огненной магии ощущалось даже под действием защитного круга, а существа совершенно точно казались настоящими — не будучи ими по сути. Сильнейшая иллюзия сотворенная магистром. Они бились в запертые двери каземата, заливали ряды амфитеатра черно-багровым пламенем, от которого камень превращался в пепел и оплавленный песок, но совершенно не замечали спрятанного защитой иллюзиониста. Магические создания громовыми раскатами выкрикивали Слова на своем неведомом языке, размахивали ятаганами, оставляя в воздухе огненные шлейфы. Огромные, трехметровые мужчины с пламенными хвостами вместо ног, парами ятаганов в мускулистых руках, в красных тюрбанах и халатах, с горящими белым огнем глазами и длинными, дымными бородами — они пугали своей мощью даже опытного иллюзиониста.

Так продолжалось с десяток минут, пока привлеченные буйством ощутимой даже за барьером магии, внутрь не ворвался целый отряд сартглин и фаэрн. Пятерка воинов и пара магов действовали слаженно, демонстрируя выучку и многолетний совместный опыт. Двигавшиеся впереди саргтлин, разошлись веером, прикрывая фаэрн. Быстро оценив обстановку, закованные в багровые кольчуги и узкие шлемы с вертикальными прорезями воины принялись слаженно отступать, а полыхающие в магическом зрении фаэрн разделились — один из мужчин, моложе, продолжал совершать энергетические манипуляции, оплетая и поддерживая воинов коллективным щитом. Второй, с магистерским посохом, в котором с неприятным удивлением Бинзир узнал Фарзара ку’Оусст’тар — опытного фаэрн из обители Преграждения, одного из стражей Барьера, одно за одним выпустил в ифритов и самого Бинзира сразу несколько заклинаний. Мощное изгнание заставило мир вздрогнуть, истончая межпланарные барьеры, другое ударило в защитный круг, истощая и разрушая его. Третье, явное Рассеивание Иллюзий, практически никак не проявило себя, не в силах бороться с арканами старшего магистра. Впрочем и первые два не оказали значимого эффекта, барьер устоял, а ифриты лишь разозлились пуще прежнего, тут же скопом бросившись на возникшую цель.