Чтение онлайн

Он запомнил это ощущение отдельно, отложил в памяти, как запоминают новый шрам. Дубли делали его сильнее на поле боя и беднее внутри. Очень по-лодиасски, если подумать: всякая власть сначала обещает сделать тебя сильнее, а потом незаметно начинает вычитать из твоей жизни тебя самого. И вот уже не власть служит тебе, а ты ей.

Под чарами невидимости полукровка готовился увидеть худшее — и всё же город оказался живучее, чем могли надеяться враги Лодиас. Сильнее всего пострадала Обитель, а вот те самые вотчины благородных Домов, занявших ту или иную сторону, горели куда реже и не так интенсивно. Там, где в Фаэр Магтир кипели настоящие магические сражения с призывами и высшими разрушительными плетениями, в жилых кварталах все стороны старались не ломать того, что после победы придётся поделить. Многие цринтрин, носители ку'илинсар, оказались не убиты, а заперты в собственных дворцах до конца междоусобицы — унизительно, компромиссно, зато практично. Шебали попадались под горячую руку чаще, но чутьё на неприятности у них было развито не хуже, чем у знати; улицы вымерли от илитиири, иноземцев и рабов. Патрули ку'Зауат, ку'Алеанурден и ку'Оусст'тар крепко держали за глотку Каменный лес и соседние кварталы, и Кельрак натравил на них несколько десятков оживлённых тел, устроив переполох больше шумный, чем опасный. Сам он скользил почти в верхних слоях эфира, отмечая реакцию коалиции, а разрушениями занимались копии. Если вычесть разрушенную Обитель, осаждённые крепости Стражи и несколько выжженных кварталов, че'иль пока отделался малой кровью. Если не считать Обитель и мифаль. Тем не менее малая кровь, конечно, тоже была пролитой кровью, просто у города ещё оставалось, что терять.

Сложившийся баланс совершенно точно нужно было ломать. А потому к Горящей Пасти он двинулся не один. Одного городского дубля пустил впереди — на случай засады, ловушки или иной заботы, которую оригинал мог бы посчитать опасной для себя. Сам шёл следом, большей частью в полупризрачном эфирном состоянии, удерживая с копией тонкую связь. Двигал им не праздный интерес, ведь в Пасти хранились материалы, инструменты и кое-что из заказов Вузирача, а значит, туда стоило заглянуть до того, как это наконец сделают победители. Настороженность спасла ему жизнь. Неподалёку от кузни давнего партнёра хозяйничала команда хаззак — пожирателей разума, тех самых мерзких тварей со щупальцами вместо рта, которые считали чужой мозг деликатесом, а чужую волю — удобной посудой для такого лакомства. Кельрак, сам обладая лишь куцым огрызком такого навыка, терпеть не мог тех, кто лезет в голову без приглашения. Хаззак прекрасно маскировались, и встреча оказалась внезапной для обеих сторон. Дубль дёрнулся по связи первым, и только тогда Кельрак сорвался за угол в коротком броске, уже понимая, что наткнулся не на засаду бунтовщиков, а на чуждые всем илитиири силы.

Летающие твари за углом походили на бехолдеров также, как труп человека похож на всего лишь спящего. Шаровидные тела, переплетённые щупальцами, острые клювы, бледно-серая склизкая кожа и один мутный огромный глаз — всё в них было с одной стороны знакомым, а с другой необратимо испорченным. От свободных, роевых собратьев они отличались не формой даже, а пустотой внутри глаз. Хаззак поработили их, выжгли львиную долю острого разума, но оставили достаточно, чтобы чудовище слушалось, атаковало по указке и ненавидело своих жертв. Опасности в бехолдерах от такого линчевания разума стало меньше не на много.

Четыре псионических луча ударили сразу. Загодя наложенная защита треснула, головная боль вспыхнула, и Кельрак невольно оказался выброшен из эфира. Следующие ошеломляющие импульсы он отбил уже почти вслепую, влив в ментальный щит изрядный запас психических сил, но от телекинетического удара уйти не успел: его швырнуло по коридору спиной вперёд, как камень из пращи, и впечатало в разрушенный барельеф.

Удар, как ни странно, помог. Расстояние разорвалось, боль позволила собрать мысли в одну злую точку, и следующие психические атаки Кельрак уже парировал осознанно. В ответ на психическую атаку вокруг него вспухло облако Тьмы и, влекомое словно несуществующим ветром, потекло к бехолдерам. Первозданная Тьма была одной из немногих первосил, способных помешать менталисту и псионику. Не убить или развеять, но ослепить, спутать, затуманить внутренний взор и ощущение чужих разумов. Но против хаззак этого явно было мало.

Начало столкновения было явно не в его пользу. Он трезво оценил свои шансы и тут же призвал пару дублей. Копии вывалились перед ним из порталов и мгновенно приняли на общий купольный щит восемь телекинетических ударов. От силы ударов словно затрещало само пространство, а в голове зазвенело, как в кузнечной чаше. Дубли уже были изрядно потрёпаны: их броня и артефакты побледнели, контуры лиц чуть поплыли, и Кельрак понял — пора ускоряться. Сколько ещё силы отмерено этим осколкам, он не знал. Но ослабление контроля на ними чувствовал самим своим естеством.

Он вернулся в сражение резко, почти грубо, исторгнув силу из источника и превратив её в чёрное пламя. Поток разметал часть Тьмы, оголил каменные выбоины в стенах и ударил в общую психическуюю защиту бехолдеров. Трое чудовищ держались единым фронтом, и Кельрак разрушил их построение и оплёл двоих чёрными языками пламени. Ослеплённые, обожжённые, пожираемые через огромную глазницу негасимым пламенем, твари завизжали и начали бить вокруг хаотичными психическими импульсами, несколько раз приложив последнего собрата о стену. Дубли воспользовались этим мгновенно: оба переместились вплотную и Терновыми Шипами разорвали все три отвратительные туши на куски. Но бой на этом не окончился. Из коридора выскочил отряд ментальных рабов — дуэргары, карлики, серокожие риввил — с одинаково затуманенными взглядами и слишком слаженными движениями для непорабощенных разумов. Они открыли шквальный огонь из многозарядных арбалетов, выхватили кинжалы и мечи, бросившись в атаку. Для фаэрн такой силы, какую представлял из себя способный воплощать чары восьмого круга, это уже было не сражение, а всего лишь раздражающая помеха. Две синхронные цепные молнии от дублей превратили атакующих в кучки обугленной плоти.

Кельрак укрылся лучшими психическими щитами, какие сумел воплотить на ходу, добавил щиты Тьмы и слабое поле антимагии и с двумя дублями двинулся к лаборатории. Навстречу из выбитой двери вышли двое хаззак во всем своем отвратительном великолепии. Один — обычный, если к таким тварям вообще применимо это слово. Второй — с шестью лицевыми щупальцами. Улитаррид. Случайная, особенно сильная особь, псионик, с которым не всякий Главный разум сумел бы справиться без подготовки. Вот это было по-настоящему плохо.

Обмен ударами случился моментально, быстрее осознания. Оригинал и оба дубля синхронно ударили Перстом смерти, жутким заклинанием высокой некромантии, суммируя силу обычной магии во что-то более сложное. Улитаррид ответил психокинетическим выбросом, а второй хаззак развернул многослойный щит. Столкновение магии и псионики оказалось невпечатляющим, только лишь волны всколыхнули пространство вокруг хаззак. Улитаррид рухнул замертво, не в силах противостоять убийственному заклинанию, но и встречная волна достала свои цели. Оба дубля смяло и расплескало о стену раньше, чем они успели уйти с линии атаки.

Кельрак же выжил чудом — увернулся от главной волны коротким переносом навстречу и почти в упор ударил Бичом Праха, за считаные секунды оборвавшим все жизненные процессы второго паразита. Он привалился к стене и провёл рукой под носом. На серой коже ладони остались алые полосы. В голове же звенело так, будто кто-то бил молотом по внутренней стороне черепа. Кровь шла из носа, ушей и, кажется, из уголков глаз.

Неважно. Или важно, но чуть позже. Он разом лишился двух дублей и чудом пережил схватку с улитарридом — молодым, вероятно, ещё не набравшим всей своей чудовищной мощи. Сам факт его появления в городе был хуже переворота. Такие твари почти никогда не ходят без старшего разума поблизости. Мысль мелькнула и отошла в сторону. Времени на пустые переживания не было совершенно. Целебные чары неприятным током, пламенем и жаром прошлись по телу. Кельрак кое-как поднялся, призрачным мечом отсёк голову улитарриду и спрятал её в пространственный карман. Только после этого вошёл в кузню.

Мастера Вузирача он увидел сразу, и зрелище оказалось много хуже, чем он успел себе вообразить. Кузнец, похоже, встретил хаззак не покорно, а стоя — так, как всегда встречал опасность. Артефакты ему не помогли. Тренированный и закаленный разум не устоял. Кузница же почти не пострадала: только лишь следы начатого обыска да исчезнувшие элементали говорили о случившемся. Сам мастер лежал в проходе, раскинув руки, и вместо глазниц зияли тёмные провалы, а череп был проломлен там, где щупальца улитаррида добрались до мозга. Мог ли он его спасти, если бы не тратил время на ограбление города?

Кельрак опустился рядом, но не на колени, ведь он давно отучил себя от лишних пустых жестов. Просто присел на корточки, положив руку на ледяное плечо кузнеца. Вузирач ку'Орлентар, всего лишь шебали, без большого Дома, но с руками, которые могли сотворить из адамантина вещи, недоступные многим магистрам. Половина артефактов Кельрака была выкована именно здесь — в Горящей Пасти, у этого горна, этими руками. Руками, которые теперь лежали раскинутыми в стороны, словно кузнец упал, пытаясь обнять кого-то, кого обнимать точно не стоило. Они знали друг друга тридцать лет. Для илитиири то было лишь жалкое мгновение. Для Кельрака — почти вся его сознательная жизнь в этом городе. Вузирач был первым, кто назвал его по имени, не добавив «полукровка». Первым, кто предложил работу, а не подачку. Первым, кто посмотрел на его грубую магию не с брезгливостью, а с профессиональным интересом кузнеца, оценивающего новый сплав.