Чтение онлайн

— Восемь ярусов, — пробормотал он вслух, оценивая защитные позиции в видимой части квартала, и почти беззвучно присвистнул. — Не менее тридцати башен, семь мостов на прямой видимости. Гарнизон?

— Был — три тысячи саргтлин Дальней стражи, — ответил Кельрак, не оборачиваясь. — Сейчас — можно только гадать. Куавитра явно перетянул часть сил, а часть просто перебил.

Дуга кивнул. Три тысячи — это серьёзно. Даже тысяча, рассредоточенная по городу, — это очень серзьезные проблемы. А их только лишь восемнадцать Чертей, чародей и пророчица.

— Мы же не будем штурмовать этот котел? — спросил он наконец. Это прозвучало не столько вопросом, сколько проверкой на очевидность.

— Верно, — подтвердил Кельрак.

— Сколько их? — спросила Маята, лёжа на краю уступа и разглядывая улицы через трофейную подзорную трубу.

— Патрули — десятки. На площадях — сотни. У башен Обители — тысячи, но большинство — обычные саргтлин, не маги. — Кельрак говорил ровно, раскладывая глобальную проблему на маленькие числа и какие-то признаки. — Фиолетовое пламя — это фирменная магия Куавитра, его почерк.

— Входы? — Маята перешла к делу.

— Четыре основных, и все перекрыты. Восемь служебных — минимум половина тоже. — Он помолчал. — Но есть лаборатория Тазаонара. Она вне города, вне мифали. Оттуда ведёт тоннель к Северному кварталу. Старый, дуэргарский, и он официально завален. Неофициально…

— Ты уже был там, — закончила Синаэ.

— Конечно.

Тоннель действительно был завален — но завален грамотно, с потайным проходом, который знали четверо: Тазаонар, Синаэ, Кельрак и старый дуэргар рунный мастер, который естественно вряд ли смог бы что-то кому-то рассказать. Проход был узким, на одного, и тянулся через толщу скалы на четверть лиги, выходя в подвал заброшенного складского здания в Северном квартале. Дуга застрял на четвёртом шаге. Плечи упёрлись в стены, топор на спине скрежетнул по потолку, и дварф вынужденно замер, выругался и выдохнул — как учили в шахтёрской молодости, до конца, до самой-самой пустоты в лёгких — и протиснулся боком, обдирая броню о камень. Стены были гладкие, отполированные до блеска: дуэргарская работа, что было понятно с первого прикосновения. Его дальние родственники по крови, хоть и не по нраву, резали камень чисто, без сколов и без дефектов, с тем особым изяществом, которое дварфы ценили больше золота и называли просто — мастерством.

Проход шёл под уклон, извиваясь, потому что каждый поворот был готовым оборонительным рубежом. Старый каменщик знал своё дело. Дуга мысленно отметил четыре места, где один лучник мог бы удерживать весь тоннель очень долго, и ещё два — легко получится обрушить потолок одним ударом молота. Старая наёмничья привычка, въевшаяся глубже мозолей на пятках, заключалась в том, что всякий проход следует считать потенциально опасным, а всякую трещину — потенциальным выходом. Воздух в тоннеле был сухой, мёртвый — ни запаха серы, ни гари, ни грибной сырости. Только пыль и камень. А потом, ближе к концу — слабый, едва уловимый сквозняк. Дуга принюхался. Дым, горелая ткань, что-то кислое и сладкое одновременно — запах магического огня, который он сполна познал ещё в Тэферии, когда магократы жгли имперские склады.

Город приближался. Город пах войной.

Серые Черти протискивались молча. Дуга застрял дважды — пришлось расширять проход магией, аккуратно, чтобы не обрушить потолок. Маята шла последней, прикрывая тыл небольшого отряда. Рита — с уже почти зажившей рукой — двигалась рядом с Синаэ, и Кельрак заметил, что между ними возникло что-то похожее на молчаливое взаимопонимание. Два мага — одна арканная, другая пророчица — нашли общий язык быстрее, чем он ожидал.

Подвал оказался пуст, только пыль и темнота. Кельрак поднялся первым, прощупал здание грубой магией и никого не обнаружил, только после чего дал сигнал подниматься остальным. Через час все восемнадцать Чертей, Синаэ и он сам расположились на верхнем этаже склада, откуда через узкие бойницы был хорошо виден участок Северного квартала. Северный квартал умирал тихо. Не как башни Обители — в огне и грохоте — а как старик, которого забыли накормить: медленно, без жалоб, от измождения. Из бойниц склада Кельрак видел то, чего не смог разглядеть с помощью заклинания.

Ссун-камни на ближайших улицах горели через один — те, что ещё тянули силу из остаточной сети, давали привычный мягкий свет, а остальные были мертвы, и между ними стояла густая, вязкая тьма, в которой могло помочь только тёмное зрение. Магическая тьма — не отсутствие света, а его отрицание. Куавитра использовал не сердце мифаля — судя по всему оно уже погибло — а его обугленные жилы, перенаправив часть защитных чар вовнутрь. Теперь остаточная сеть города работала как рваное одеяло — одни участки прикрыты, а другие обнажены.

Мастерские стояли заколоченные. Лавка ювелира на углу — с выбитой дверью, внутри — пусто, только рассыпанные по полу бусины из лунника блестели в свете уцелевшего ссун-камня, как маленькие мёртвые глаза. На стене — надпись углём: «ку'Зауат — слава», и ниже, другим почерком: «смерть предателям». Кто предатель, а кто победитель — в гражданской войне всегда решает только тот, кто выживет.

Дом Боли — городская лечебница — виднелся двумя кварталами южнее, и его окна горели теплом. Работает. Целители явно перешли на сторону коалиции — или были принуждены к этому. Раненые точно были с обеих сторон, но кому сейчас помогали, а кто умирал в муках? Лечебница не выбирает победителя, целители выбирают тех, кто платит.

Дуга, осматривавший квартал с цепкостью старого наёмника, тронул Кельрака за плечо и молча указал вниз. На перекрёстке, у фонтана с каменной паучихой — символом Лодиас, который илитиири почитали скорее по привычке, чем по вере — лежало тело. Шебали, и судя по одежде всего лишь ремесленник, а не солдат. Лежало достаточно давно, явно несколько дней. И никто его не убрал. В городе, где мёртвых постоянно поднимали маги, оставить тело было даже не забывчивостью, а манифестом: вам здесь не рады, и так будет с каждым.

Квартал казался вымершим. Ни огней, ни движения. Только патруль — шестеро саргтлин в чёрно-серебряных доспехах дома Зауат — прошёл по улице внизу и скрылся за поворотом.

— Шесть бойцов, раз в двадцать минут, — отметила Маята, засекая время. — Лёгкий патруль из слабаков и новичков.

— Значит, этот район для них не главный, но Северный квартал — ремесленники, лавки, мастерские, — пояснил Кельрак. — Здесь и не ожидалось сопротивление. Власть и сила — в Обители и в башнях Домов.

— Тогда идём к Обители?

— Нет. Сначала нам нужна разведка. Мне нужно точно знать, что случилось с мифалем, сколько примерно магов у Куавитры, где его штаб, и жив ли…

Он не договорил. Синаэ, стоявшая у окна, резко обернулась.

— Кельрак. Здесь кто-то есть.

Все замерли. Маята бесшумно подняла арбалет. Дуга сжал топор. Черти рассредоточились по комнате, как тени — быстро, без команды, каждый на своей позиции. Кельрак раскрыл магическое зрение. Здание было пустым — он проверял и ранее. Но Синаэ… Её дар видел совершенно иначе. Не магию, не намерение и даже не плоть — а саму вероятность чего-либо в мире.

— Внизу, — прошептала она. — Один. И вроде бы не враг.

Он спустился по лестнице, невидимый, с полностью раскрытым магическим чувством. В подвале — пусто. В тоннеле тоже пусто. В комнате у входа… Эфир на мгновение даже не магией, а какими-то едва уловимыми остаточными следами, которые в обычной ситуации он бы точно не заметил. Кельрак ударил мгновенно, но не силой, а волей, точечным импульсом грубой магии, который сдёрнул иллюзию, как ветер сдёргивает простыню с верёвки. Под иллюзией стоял илитиири — невысокий, худой, с крупным лицом и глазами, в которых испуг мгновенно сменился узнаванием.