Чтение онлайн

Он даже не успел обдумать это, когда сработала ловушка. Новая, явно поставленная коалицией именно для таких умников. Сигнальная руна, вшитая в порог, мигнула алым и выстрелила импульсом в потолок, где висел передающий узел, которые он почему-то все же не заметил. Через секунду вся Обитель знала, что кто-то забрался в подвалы хранилища. Тоненький визг сигнальной магии пронёсся по коридорам, множась и отражаясь от стен, как эхо удара молотом по наковальне. Простая, грубая, толковая работа — Кельрак оценил бы её по достоинству, если бы был здесь исследователем, а не беглецом.

Они бежали. Бинзир на ходу творил иллюзии — стены, двери, тупики, возникающие перед преследователями. Каждый морок держался секунд десять, не более — остаточная сеть мифали давила, высасывая из иллюзий правдоподобие, но этого хватало, чтобы выиграть целый поворот, или коридор, или пролёт лестницы. Маята командовала отходом, расставляя Чертей на перекрёстках коридоров: залп из арбалетов, отступление, залп, отступление. Дуга прикрывал тыл, и каждый, кто заворачивал за угол вслед за беглецами, встречал удар двуручным топором. Кельрак экономил силу — она ещё точно понадобится для встречи с более интересными противниками. Но когда на выходе из вентиляционной шахты их встретил отряд из двух десятков саргтлин во главе с магом в чёрно-серебряных доспехах Зауат, экономить стало уже нечего. Он ударил — коротко, жёстко, без всякого изящества. Гравитационная волна смяла первые ряды, впечатав илитиири в стены с хрустом, от которого Рита отвернулась. Звук был как треск ломающегося льда, только и брызнула кровь во все стороны. Тела отпечатались на камне, оставив на нём красные контуры, и сползли на пол. Маг Зауат успел поставить щит — арканный, многослойный, хорошей работы. Только вот Кельрак сломал его за две секунды, как ломают замёрзшую лужу каблуком, и отбросил мага в стену телекинезом. Тот ударился затылком о камень, расплескав содержимое черепа вокруг и сполз на пол.

— Убил? — спросила Маята на бегу.

— Конечно. Врагов ни в коем случае не оставляют за спиной.

Маята промолчала. Она начала привыкать к тому, как чародей делил мир на полезное, бесполезное и мёртвое. Категория «враг» занимала в его классификации удивительно мало места.

Уходить тем же путем было опасно. Они вырвались на улицу, нырнули в переулки Северного квартала, петляя по маршруту, который Бинзир знал наизусть. За ними — крики, топот, эхо поисковых заклинаний. Остаточная сеть мифали ещё работала, и это означало, что маги коалиции могли частично отслеживать магические возмущения. Каждое заклинание Кельрака была как вспышка маяка в ночи. А город вокруг все также дышал войной. Кварталы, через которые они бежали, выглядели опустевшими — закрытые лавки, заколоченные окна, тёмные проулки, в которых шевелилось что-то, не желающее быть замеченным. Местами стены были оплавлены магическим огнём. Местами — покрыты тонкой паутиной засохшей крови. Дважды они обходили завалы, перегородившие улицу.

— Почему не ушли в тоннел? — выдохнула Синаэ.

— Нет. Тот путь уже скомпрометирован. Если вернёмся — они найдут склад, а потом лабораторию Тазаонара. — Кельрак думал на бегу, перебирая варианты. — Нужно запутать следы, через гильдию каменщиков. Там есть выход на поверхность Северного склона.

— Ворота заблокированы, — возразил Бинзир.

— Для арканной магии — да.

Северные ворота — массивная плита адамантина, запечатанная рунами — стояли на границе квартала. Два стража коалиции у входа даже не успели поднять тревогу: Маята и один из Чертей сняли их арбалетными болтами с тридцати шагов, бесшумно и синхронно. Тела упали почти одновременно — мягко, как мешки с песком. Кельрак подошёл к плите, положил ладонь на металл и раскрыл источник. Руны — арканные, стандартные — засветились, сопротивляясь. Он не стал их ломать. Он их просто проигнорировал. Грубая магия просочилась сквозь рунную защиту, как вода сквозь песок, и ударила в запирающий механизм изнутри. Плита дрогнула и поехала вбок, открывая чёрный зев тоннеля. Из темноты дохнуло сыростью, грибной пылью и чем-то неуловимо живым — дыханием Подземья, которое было вокруг, всегда было и всегда будет.

— Ходу, — велел Кельрак.

И они ушли — быстро, без оглядки, как уходят те, кому уже некуда возвращаться.

Серые Черти потеряли ещё двоих при отступлении — одного срезал болт, второго накрыл обвал, когда какой-то маг ударил в потолок тоннеля. Дуга едва успел выдернуть из-под осыпи одного из молодых Чертей — полуэльфа, не видавшего и двадцати зим. Другому, чьё имя Маята слишком хорошо помнила, повезло меньше: его нашли только по руке, торчавшей из-под завала. Рука всё ещё сжимала арбалет. От Серых Чертей осталось шестнадцать душ, считая Маяту, Дугу, Гвоздя и Риту. Плюс Бинзир, Синаэ и Кельрак. Девятнадцать душ, гружёных трофеями и бегущих через подземные переходы к точке, где — по расчётам Маяты — всё ещё стоял «Вирм».

— Стоял — это слишком громкое слово, — подчеркнула Маята. — Когда мы уходили, как ты помнишь, он лежал на боку в каньоне с разбитыми левитационными рунами.

— Я починю.

— Корабль? — недоверчиво переспросила Маята.

— Да. Я — тот, кто может напитать руны энергией, которой хватит, чтобы поднять этот корабль в небо. Но ваших рун я не знаю, их должна будет заново нанести Рита.

Рита, до сих пор молчавшая, кивнула. Пальцы левой руки чуть подрагивали — след старой травмы, которая все еще периодически напоминала о себе.

— Большая часть рун по борту не пострадал, остальные я смогу нанести заново. Мне нужно несколько часов и ваша… грубая магия в качестве источника силы.

— Договорились.

Они шли быстро, без привалов, питаясь на ходу трофейным провиантом. Бинзир, давным давно привыкший к роскоши Обители, страдал молча, жуя что-то неопознаваемое с выражением лица, говорившим, что он предпочёл бы голод. Дуга, не привыкший страдать в принципе, шёл как ходил всегда — размеренно, неостановимо, жуя. Его челюсти работали с постоянством кузнечного молота, перемалывая сушёное мясо, галеты и куски какого-то растения, который он выковыривал из стен тоннеля и называл «дуэргарским хлебом». Синаэ шла рядом с Кельраком, молча. Она не жаловалась и просто шла, мягко и уверенно, как это делают те, кто привык к темноте. Чары магического зрения едва светились, приглушённые до тусклого мерцания. Кельрак заметил, что она старалась прикрыть глаза прядью волос, и промолчал. В переходах, где каждый источник света — мишень, это было более чем разумно. На пятом часу пути они миновали развилку, которую Маята отметила ещё на пути к городу: левый рукав уводил вниз, к Нижнему Подземью и далее к Отнорку, и далее будет отворот к каньону, где лежал «Вирм». Кельрак остановил колонну.

— Бинзир, Синаэ — к основной группе. Маята командует. Я догоню позже.

— Ты опять собираешься что-о такое, после чего останется лишь мелкая пыль? — спросил Бинзир, и в его голосе, обычно ровном и чуть насмешливом, прозвучала нотка беспокойства.

— Если хвост есть, я хочу отрезать его здесь, а не нести у нас на плечах с риском внезапных проблем.

Больше он не стал ничего объяснять. Развернулся и ушёл в темноту левого коридора, как уходил всегда — стремительно, бесшумно и не оглядываясь. Невидимость обняла его, растворив силуэт где-то среди теней. Маята посмотрела ему вслед, а потом повернулась к отряду.

— Двигаемся. Гвоздь — в голову, Дуга — замыкающий. Рита, ногам живее шевели.

На исходе вторых суток они вышли к каньону. «Вирм» лежал там, где его оставили, — на боку, с задранными люками, присыпанный чёрным песком и уже внезапно обросший светящимися грибами. Корабль выглядел как мёртвый зверь, выброшенный штормом на берег: покосившийся, с выпавшими рёбрами шпангоутов, с бортами, покрытыми лишайником цвета больной кожи. Неподалеку чернели обгорелые останки баржи дерро, наполовину вросшей в грунт. Всё было на месте. Почти. Но как же стремительно Подземье пожирало следы цивилизации…

— Здесь ходили, — сказала Маята, осматривая корпус. — Какая мелочь, есть следы когтей. Явно дерро или гоблины. Но в трюм почему-то не полезли.

— Чары на бортах отпугнули, — добавила Рита, опустившись у днища. — Они создают специальный фон, для мелочи неприятный, а для тупой мелочи — и вовсе нестерпимый. Тревога и испуг зачастую куда эффективнее щитовых чар.

Рита уже ползала по днищу, осматривая рунные панели. Левитационные руны — шесть блоков, вырезанные в корабельном дереве и усиленные кристаллами — по одному из бортов были повреждены, но не уничтожены. Два кристалла оказались разбиты, остальные четыре — целы, только разряжены. Полуэльфийка засучила рукава и принялась за работу, бормоча формулы на Низком наречии — языке, которому Кельрак когда-то пытался обучить Бинзира и который тот так его и не освоил. Бинзир помогал организовать лагерь — если можно назвать лагерем два десятка тел, распластанных на песке в каньоне. Черти падали там, где останавливались. Дуга расставил часовых, развёл огонь из корабельных обломков и повесил котёл. Запах горячей похлёбки — первой за двое суток — вызвал у отряда реакцию, которую Маята предпочитала видеть пореже: утомленные бойцы выстроились в очередь с мисками и молчали в тяжких раздумьях. Кто-то пытался шутить невпопад, кто-то злился. Синаэ села на камне чуть в стороне от лагеря, сложив ноги и закрыв глаза. Магический фон вокруг ее головы мерцал ярче обычного — отблески фаэрзресс, пропитавшего почву каньона, резонировали с арканами и отбрасывал на лицо пророчицы призрачные тени. Бинзир, проходя мимо, приостановился.

— Ты в порядке?

Синаэ открыла глаза. В них стояла то особенное напряжение, которок бывает перед обвалом в Подземье, когда камень уже треснул, но ещё держится.

— Я слышу что-то в глубинах, — тихо сказала Синаэ. — Оттуда идёт что-то большое.

Бинзир подождал продолжения, но его не последовало. Он лишь кивнул и ушёл к костру.

Кельрак вернулся через шесть часов — тихо, из темноты, словно материализовавшись из тени. На его одежде были бурые пятна, но явно чужие. Лицо — спокойное, закрытое, как и всегда после убийства.