Чтение онлайн

— Так и сказал? — удивляюсь.

— Угу, — признается и спешит спрятаться за кружкой с кофе. — И сразу догадался, с кем я собралась провести выходные.

Кажется, ее это смущает.

Пожимаю плечами.

— Ну и хорошо. Не будет за тебя беспокоиться. — Лаки же знает, что я не маньяк, верно?

— И ему известно и об изначальной сделке, и о том, что мы уже давно вышли за ее рамки.

Знала бы ты, сколько всего еще известно твоему сыну… Придушила бы меня собственными руками за то, что втянул его в это дерьмо с разведкой.

Как только вернемся, прижму Тайлера к стенке и заставлю его объяснять, что у него за план и есть ли он вообще. Потому что чувствую, за то, что я сейчас отмалчиваюсь, мне придется дорого расплачиваться, если тот, как обещал, все не уладит.

— Пусть знает, — откликаюсь. — Без проблем.

***

После завтрака размещаемся в огромном кресле, в котором поместились бы и трое, перед камином. Окна в гостиной затемнены, и создается иллюзия уютного вечера. Жаль, но вечером нам предстоит возвращаться в город.

Сначала болтаем о чем-то незначащем, потом сидим обнявшись, она — на моих коленях. А потом просто молчим и пялимся на огонь. Лично я точно пялюсь. Лицо Миранды повернуто в ту же сторону, но я не вижу, открыты ли у нее глаза — не шевелится. Может, уснула?

Но нет.

— Спрашивай, — в тишине, нарушаемой лишь пощелкиванием дров в камине, произносит она.

— Что именно? — уточняю лениво.

Уже не уверен, что мне хочется что-либо знать. Думать сейчас — последнее, чего бы мне хотелось.

— Что угодно, — отвечает.

И я понимаю, что Морган прекрасно понимает, о чем мне хочется спросить. Должно быть, этот вопрос мучает всех, кто с ней знаком. Однако этих «всех» она пошлет к черту, если они осмелятся лезть к ней в душу. А мне предлагает спросить сама. Я оценил, без шуток.

— Эйдон, — говорю всего одно слово и чувствую, как напрягается ее тело.

Она знала, о чем я спрошу, и все равно это подействовало на нее как удар под дых.

Наверное, мне следовало бы сказать что-то банальное, вроде: «Если не хочешь, не рассказывай», — но я эгоистично молчу, только крепче ее обнимаю.

Морган приподнимается, выбираясь из кольца моих рук, и теперь совершенно точно смотрит на огонь. Но видит ли его или тени прошлого, предположить не рискну.

— Уверена, ты понимаешь, что эта информация секретна, но все же напомню еще раз.

— Я не болтун, — откликаюсь. — А на «сыворотку правды» у меня аллергия. Так что можешь не сомневаться, от меня никто ничего не узнает.

Миранда стремительно оборачивается.

— Это правда? — спрашивает требовательно. Приподнимаю брови, не понимая ее вопроса; и она поясняет: — Про «сыворотку».

— Если бы у тебя при себе имелся тест-пластырь, и ты прилепила бы его к моей шее, он стал бы ярко-красным.

Морган криво улыбается, скорее вымученно, чем весело.

— Зачем к шее-то?

Сразу видно, что человек имеет опыт в допросах, реальных и эффективных, а не в позерских, как Первый.

Пожимаю плечами.

— Так, навеяло, — отмахиваюсь. — На любом месте он будет красным.

Миранда щурится, в неярком свете вглядываясь в мое лицо.

— Искусственная?

— Я служил в элите, — говорю, полагая, что это все объясняет.

Но Морган неожиданно мрачнеет еще больше.

— То есть, хочешь сказать, что если кто-то по незнанию введет тебе «сыворотку», то ты умрешь от анафилактического шока?

— Вроде того, — киваю. До сих пор это не вызывало у меня беспокойства: по улицам сплошь не бегают люди с инъекторами наперевес. «Сыворотка правды» — слишком дорогое удовольствие, чтобы быть доступной каждому желающему.

— Черт. — Миранда закусывает губу, смотря куда-то в сторону, и хмурит брови. — Нужно попросить Лаки добавить эту информацию во все базы данных.

— Зачем?

Она снова поднимает глаза к моему лицу.

— Потому что любой, кто приближается ко мне и к Тайлерам, — в опасности. Я не хочу рисковать.

— В официальном досье это и так есть, — возражаю, не понимая причину переполоха.

Но Миранда непреклонна и, кажется, всерьез обеспокоена.

— В том, что я читала, нет. Не спорь, пожалуйста, для меня это важно. — Смотрит пристально прямо в глаза.

Ну, если вопрос поставлен так…

Поднимаю руки, сдаваясь.

— Без проблем. Можешь повесить мне на грудь бирку: «Не тыкать «сывороткой правды». Буду носить с гордостью.

За неуместную шутку получаю удар ладонью по плечу. Несмотря на довольно хрупкий вид Морган, рука у нее тяжелая (помню пощечину). Думаю, кулаком она может залепить вообще впечатляюще.

— Хорошо, — говорю уже серьезно. — Если тебе так будет спокойнее, давай так и сделаем.

— Сделаем, — отрезает Миранда, все еще выглядя воинственно; отворачивается, обнимает себя руками. — Ты видел, как умирают люди с искусственно вызванной аллергией к «сыворотке», если им вколоть дозу, не удосужившись проверить реакцию на тест-пластырь?

Читал. Нам выдавали информационные материалы перед тем, как мы подписали согласие. По правде говоря, не вчитывался в подробности своей возможной некрасивой смерти. Хотя бы потому, что считаю: смерть не может быть красивой.

— Нет, — говорю правду.

Морган ежится, хотя на ней свитер, ноги укрыты пледом, а в метре от нас горит камин.

— А я видела.

Возможно, мне следовало бы спросить, где и когда ей довелось это наблюдать, но молчу. Я уже задал один неприятный и крайне важный вопрос, на который так и не получил ответа.

Миранда по-прежнему сидит у меня на коленях, обняв себя руками, спиной ко мне. Кажется, смотрит на огонь.

— Ты же смотрел «Месть во имя любви»? — заговаривает. — Конечно, смотрел. Его даже Гай видел.

— Не верю, что там есть хоть крупица правды, — отзываюсь.

— Крупица есть — я уничтожила Эйдон. Это не клевета, не рекламный ход, не байка-страшилка. Смерть почти ста пятидесяти тысяч человек на моей совести.

Она замолкает, опускает взгляд на свои теперь уже сложенные на коленях руки. Пауза затягивается.