Чтение онлайн

Тянусь к ней, провожу кончиками пальцев по щеке и мягко касаюсь ее губ своими губами.

— Давай в будущем решать вместе, а потом, что и как сделать, будет моей заботой, ладно? — предлагаю.

— Давай, — шепчет в ответ с видимым облегчением и сама тянется за поцелуем. — Я просто…

— Привыкла все решать сама, — заканчиваю за нее. — Я понимаю.

Прижимаю ее к себе, а сам думаю о том, что РДАК РДАКом, проблемы проблемами, но мне, пожалуй, следует придумать себе какую-нибудь подработку. Потому что чувствовать себя альфонсом я не хочу.

***

У нас не просто комната, в нашем распоряжении целый дом. Отопление централизованное, зато есть камин, настоящий, не электрический — с трубой и дровами. Кухня, спальня с огромной кроватью, две ванные комнаты, гостиная с тем самым камином. Домик небольшой, но уютный. Из окна — вид на заснеженный лес. Забор, непроницаемый снаружи, прозрачен изнутри.

Впрочем, у меня еще будет время рассмотреть обстановку жилища и окрестности. Сейчас мне хочется совсем другого.

Наскоро бросаем вещи в гостиной, большую часть одежды — по пути в спальню. Кровать здесь шикарна не только на первый взгляд, но и на ощупь, и нам есть где разгуляться.

Не знаю, сколько проходит времени, но когда моя голова начинает соображать трезво, и я могу оторваться от Морган, за окнами — уже темень.

Миранда расслабленно лежит на моей груди, укрытая одеялом только по пояс, и улыбается.

— Прекрасное начало, — шепчет.

Согласен. И то, что у нас еще полно времени, мне тоже очень нравится. Может, иногда и полезно побыть альфонсом.

Миранда садится на кровати, тянется к брошенной неподалеку одежде, натягивает на себя свитер.

Снова одевается спиной ко мне.

— Что это? — спрашиваю. Она удивленно оборачивается через плечо, вопросительно приподнимает брови. — Стеснение? Защита? Дополнительная дистанция: вот постель, а вот остальная жизнь? — спокойно поясняю свою мысль.

Нет, я не в претензии, но в ее поведении мне чудится скрытый смысл, а я не люблю что-то не понимать.

Морган опускает глаза, а затем и свитер, который в момент моего вопроса был где-то на уровне груди.

— Может, привычка?

Приподнимаюсь на локте, чтобы иметь возможность видеть ее лицо.

— Это вопрос?

— Не знаю.

Сколько же тараканов в твоей голове, моя любимая женщина?

Тоже сажусь, придвигаюсь к ней и обнимаю со спины. Миранда откидывает голову мне на плечо и прикрывает глаза.

— Хочу все о тебе знать, — бормочу.

— И я о тебе, — откликается, не поднимая век. — Расскажешь?

— Расскажу. А ты?

— Расскажу. — На ее губах появляется улыбка. — Но сперва нам стоит поесть. Я еще помню о твоем отравлении после дня голодовки со мной. Больше я этой ошибки не повторю.

Ну, приехали. Она еще и считает себя виноватой в моем выдуманном отравлении. Отличный момент, чтобы признаться, что никакого отравления не было.

Отличный момент, чтобы все испортить…

— Пойду, что-нибудь найду в холодильнике. — Миранда отстраняется и встает. Джинсы с пола не поднимает, так и идет к выходу из комнаты в одном свитере, шлепая по полу босыми ногами.

— Ты это серьезно? — мой оклик догоняет ее уже почти в дверях. Морган замирает, оборачивается. На ее лице немой вопрос: «Что опять не так?» — Ты мне еще и ужин в постель собралась принести? — уточняю. А сам уже тоже встал, но в отличие от Миранды, одеваю не верх, а низ. Синяков не осталось, так что можно пощеголять голым торсом. — Пошли, женщина, привыкшая все делать сама, — говорю язвительно, на ходу застегивая кнопку на джинсах и подходя; мягко толкаю Морган в спину между лопаток. — Давай не будем делать из меня домашнего питомца.

***

Вместе приходим на кухню, сверху донизу нашпигованную современной техникой. Все вокруг — стекло и металл. Стильно и холодно, даже ежусь: в спальне было значительно теплее.

В холодильнике находится много всякой всячины, но большинство из этого богатства нужно готовить или хотя бы разогревать. Лично мне — лень, а напрягать Морган не хочу.

— Обойдемся бутербродами? — предлагаю.

— Хорошо, — быстро соглашается Миранда. Значит, я прав: готовить ей тоже не хочется. — Кофе?

— Отличная идея. Ты — кофе, я — бутерброды.

— Валяй, — усмехается и отходит с двумя большими кружками, выбранными в шкафу, к кофемашине, расположенной в углу огромного кухонного стола. Я тем временем беру нож и разделочную доску. Нас всего двое, поэтому нет необходимости запускать приборы для нарезки. — А это что? — Поднимаю голову: Морган уже запустила кофемашину и стоит ко мне вполоборота. — Комплексы? Страх быть зависимым?

Туше. В расчете.

— Привычка? — передразниваю. Миранда смеется, но, в отличие от нее, я все же отвечаю на вопрос, повторяя утвердительно: — Привычка. Ну и комплексы. — Пожимаю плечами. — Куда без них? Я чувствую себя неуютно, когда кто-то что-то делает, а я болтаюсь без дела.

— Мне было бы несложно все сделать самой, — отзывается.

— А мне несложно тебе помочь. Не люблю быть бесполезным. Это уже относится к комплексам, — усмехаюсь.

Миранда улыбается. Меняет кружки в кофемашине. По помещению плывет запах кофейных зерен.

Быстро нарезаю все составляющие для бутербродов, сгружаю на тарелку и сажусь. Морган подходит с кружками, из которых валит пар. Ставит их на стол и устраивается напротив. Между нами — широкое полотно столешницы, зато мы можем смотреть друг другу в глаза — не спрячешься.

Миранда отпивает кофе и блаженно закатывает глаза. Следую ее примеру, только без закатывания глаз. Хотя кофе и вправду превосходен.

— Как ты стал полицейским?

Изгибаю бровь.

— Начинаем допрос?

Смеется.

— Чего время-то терять?

Логично.

Забавно, но прообщавшись столько времени, мы ни разу не говорили на личные темы. Может, оно и к лучшему. Подозреваю, у нас обоих полно прожорливых скелетов в шкафах.

— Теперь думаю, что из чувства протеста, — отвечаю на вопрос.

— То есть не из жажды справедливости? — Миранда сверкает глазами из-за ободка кружки. Похоже, имея кофе, она может и вовсе обходиться без еды.

— Тогда — из чувства справедливости. Как же иначе? — соглашаюсь. — Мои родители… они… — Запинаюсь, будучи неуверенным, с чего следует начать. Да и стоит ли о них говорить? Но без них история будет неполной.

— Они ученые? — подсказывает Морган.

Хмыкаю.

— Читала досье?

— Любопытство — мой смертный грех, — признается, не пытаясь увиливать. — Читала. Не обижаешься?