Чтение онлайн

– Справедливее? У нас с тобой очень расходятся понятия о справедливости. Впрочем, прости: я забываю, кто твои родители.

– Мои родители сейчас делают этот мир лучше! – в сердцах выпалила Гермиона. – Дают знания, которые раньше трусливо скрывали!

– Ты сама-то веришь в то, что говоришь? – скривился Невилл. – Твоя мамаша – палач Волдеморта. О какой справедливости, поцелуй меня дементор, ты бредишь?

– Невилл, что ты несёшь? Какие палачи? Война кончилась почти три года назад. Я понимаю, что моя мать причинила твоей семье ужасное зло, но теперь...

– Да ты хоть знаешь, как прозвали "теперь" твою мамашу? – прищурился Невилл. – Или реально пребываешь в блаженном неведении?

– Я не понимаю, о чём ты говоришь, – холодно процедила Гермиона. – Как «прозвали»?

– Чёрная Вдова, – мрачно усмехнулся Невилл. – За тот год, который она ещё показательно вдовствовала, – сполна заслужила это прозвище. Неужто не слыхала?

– Чем заслужила? – тихо спросила ведьма.

– Чем? – зло сощурился Невилл. – Беллатриса, тогда ещё Лестрейндж, равно – смерть. Доходит? Чёрная Вдова появляется тогда, когда уже не на что надеяться. И она приходит часто.

– Всё это было очень давно, Невилл. На войне не обойтись без жертв.

– Давно? Если ты веришь в это, то ты стала очень наивной, Гермиона. Если реально веришь всему, что пишут газеты. Я-то думал, ты в теме. А ты ещё и слепая.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Давно, значит? Знаешь, Полумна работает здесь, в больнице. В отделении Недугов от заклятий, палате Непоправимых повреждений. Специализируется на расстройствах разума, – у него что-то промелькнуло в глазах. – Мы пытаемся как-то помочь моим родителям. Справедливо пострадавшим, – выплюнул он. – И, знаешь, за последние годы работы моей жене хватает! Хотя волна и спала, но и сейчас нет-нет, да и столкнёшься с таким, что волосы на голове зашевелятся, – он смерил её странным прищуренным взглядом. – Коль уж ты реально не в теме, я пришлю тебе некоторые материалы. Погляди на досуге. А потом будешь рассказывать о закончившейся войне и справедливости, если язык повернётся!

И он, резко развернувшись, распахнул стеклянную дверь «Недугов от заклятий» и стремительно зашагал прочь по коридору.

Гермиона сглотнула. Что ещё за глупости? «Чёрная Вдова? Палач Волдеморта»? Какие ещё палачи сейчас?

Она неуверенно пошла вниз по лестнице. На площадке четвёртого этажа всё ещё переругивались портреты древних целителей: в картину, ставшую ареной битвы, подтянулись ещё несколько изображений и гомонили вовсю. Гермиона прошла мимо незамеченная и задумчиво спустилась в холл.

Она заглянула в детское отделение поликлиники и забрала Джинни. Пришлось постоять, укачивая Генриетту.

– Что с тобой? – спросила подруга, вглядываясь в нахмуренное лицо Гермионы. – Это из-за Етты?

– Нет. Я тут встретила только что Невилла Лонгботтома…

– Наговорил гадостей? – сочувственно кивнула Джинни. – Я знаю. Невилл – ярый консерватор. Я с ним и не здороваюсь даже. Жаль.

– Это правда, что Maman называют Чёрной Вдовой? – тихо спросила Гермиона.

Джинни неопределённо пожала плечами и устремила взгляд в сторону.

– Значит, правда, – подытожила Гермиона. – Я что-то не могу понять. Если война кончилась, о каких расправах может идти речь?

– Всегда есть несогласные, – пробормотала младшая Уизли.

– Ну не убивают же их, – хмыкнула Гермиона. И запнулась. Джинни молчала, покачивая коляску и задумчиво рассматривая большой плакат «ЧИСТЫЙ КОТЁЛ НЕ ДАСТ ПРЕВРАТИТЬСЯ ВАШЕМУ ЗЕЛЬЮ В ЯД». – Их ведь не убивают? – тихо спросила она. – Джинни?

– Пойдём домой. Миссис Грэйнджер будет волноваться.

– Даже сейчас? Даже после революции?

– Гермиона! Джинни! – раздалось позади.

Они обернулись и увидели быстро идущую к ним Полумну Лонгботтом. Она повзрослела, вытянулась и, казалось, стала ещё бледнее. В лимонном халате с эмблемой больницы, собранными сзади волосами и огромными глазами бывшая когтевранка чем-то напоминала сову с выкрашенными перьями. В ней было что-то неуловимо странное, отчуждённое.

Полумна догнала их и остановилась.

– Доброе утро, – довольно приветливо поздоровалась она. – Хорошо, что я нагнала вас. Гермиона, прости, пожалуйста, Невилла. Мне кажется, он наговорил тебе грубостей. Он не со зла, просто очень переживает, и стал раздражительным в последнее время. Это от бессилия и ужаса, его можно понять. – Молодая целительница задумчиво посмотрела на своих школьных товарищей. – Невилл просил передать тебе это, – сказала она Гермионе, переводя блуждающий взгляд на большой портрет среброкудрой Дайлис Дервент. – Знаете, если всплывёт то, что мы сохранили это воспоминание – скорее всего, нас убьют, – как-то буднично добавила она. – Но с его помощью есть хоть какой-то шанс восстановить память Ады Афельберг. Это единственное, что уцелело из её сознания, и воспоминание очень ценное. С целительской точки зрения, я рассматриваю его только так, – добавила она, опуская руку в карман лимонного халата. – Как доказательство чего-либо его никто и никогда не сможет использовать, этого опасаться глупо. И потому я прошу тебя вернуть мне материал, когда посмотришь его. Он даёт хоть какой-то шанс и, поверьте, угрозы не несёт. Впрочем, вы и сами всё понимаете, – добавила она, останавливаясь взглядом на Джинни. Рыжая ведьма выглядела недовольной и даже раздосадованной. – Вот, возьми, – Полумна вынула плотно закупоренную колбу с клубящимся внутри белым туманом мыслей и протянула её Гермионе.

Наследница Тёмного Лорда с внезапным замиранием сердца взяла из её теплых пальцев стеклянную колбу и быстро сунула в сумочку, поймав краем глаза полуавтоматическое, вовремя сдержанное движение Джинни, хотевшей перехватить руку Полумны на лету.

– Очень красивая девочка, – сказала миссис Лонгботтом, задерживая взгляд на спящей в коляске Генриетте. – Хорошо, что хоть она в безопасности. – Полумна говорила искренне, но Гермиону внезапно пробрало дрожью от этих простых слов. – Всего хорошего, девочки. И, Джинни, поздравляю тебя.

– С чем? – с внезапной бессильной злобой спросила младшая Уизли, вздрагивая.

– М… – неопределённо улыбнулась бывшая когтевранка, – с тем, что и ты можешь не переживать о жизни своих детей, – а потом добавила с ноткой меланхолии: – Главное, не загубить их души.

И с этими словами Полумна, ещё раз улыбнувшись ведьмам, развернулась и зашагала к двойным стеклянным дверям, на ходу что-то приглушенно насвистывая.

Джинни молча проводила её глазами, прикусив нижнюю губу и о чём-то напряжённо размышляя. Но она не дала Гермионе поймать своего взгляда: быстро стряхнув оцепенение и развернувшись, толкнула коляску к выходу.

На улице было шумно и многолюдно. Некоторое время обе ведьмы хранили молчание. Гермиона шла следом за катящей коляску Джинни и пыталась игнорировать неотвязные мрачные мысли, клубившиеся в голове.

– Не смотри этого воспоминания, – внезапно сказала младшая Уизли. Она шла немного быстрее Гермионы, опережая её так, что невозможно было заглянуть в лицо и увидеть глаз.

– Почему? – с лёгким вызовом спросила Гермиона. – Что там такое?

– Не знаю. И тебе тоже знать ни к чему. – Она остановилась и, оглядевшись, направила палочку вглубь коляски Генриетты, сотворив в ногах малышки широкие солнцезащитные очки. Затем ведьма убрала палочку и быстро надела их.

Гермиона наблюдала за её действиями с мрачной решимостью.

– Отдай мне флакон, – сказала Джинни, поворачиваясь к ней. – Я отошлю его Полумне. Обещаю.

– Нет.

– Гермиона, послушай меня. Тебе не нужно смотреть этого воспоминания. Что бы там ни было.

Молодая ведьма подняла бровь. В стёклах новых очков Джинни она видела отражение своего посеревшего лица.

– Кто такая Ада Афельберг? – тихо спросила наследница Тёмного Лорда.

Джинни молчала почти полминуты, а потом отвернулась и толкнула вперёд коляску.