Чтение онлайн

– Супруга Уинстона Рендольфа Афельберга, предыдущего председателя британского филиала Международной конфедерации магов.

– Предыдущего? – тихо спросила Гермиона, убыстряя шаг, чтобы поспевать за ней.

– Афельберг покинул Королевство, – не останавливаясь, бросила Джинни. Они уже подходили к стоянке такси, – есть сведенья о том, что он скрывается в Канаде. В любом случае на похоронах он не был и супругу свою не проведывал.

– На чьих похоронах?

Джинни досадливо дёрнула плечами, но было поздно – неосторожное слово уже сорвалось.

– На похоронах Амалии Афельберг, – как можно непринуждённее сказала она.

– Дочери?

– Да. – Они подошли к одной из пустых машин, и Джинни с еле скрываемым облегчением дёрнула дверцу.

– Давайте подсоблю вам, мадам, – учтиво выскочил из салона водитель-маггл, помогая Джинни уложить в багажное отделение сложенную коляску. Гермиона молча покачивала на руках спящую Етту.

– Поехали.

Она села на заднее сиденье вместе с Джинни, и до того, как водитель занял своё место, младшая Уизли успела сказать ещё раз тихо, но настойчиво:

– Не смотри это воспоминание, Гермиона.

Я побывала в поднебесье –

Там слишком жарко и светло,

Струятся радужные песни,

И всё так просто и… смешно.

А мне бы блеска полнолунья,

Лесов, закутанных в туман,

В глазах – свободы и безумья,

И ловко сотканный обман.

Чтобы по-волчьи улыбаться,

Ловить дыханья сбитый ритм,

И бесконечно упиваться

Разверстым остовом земным.

Я не такая, как другие,

И мне легко стремиться в ад!

Я отлила сама те гири,

Что нынче на весах лежат.

И я смеюсь в лицо тем многим,

Что всё дают советы мне –

Безликим сирым и убогим,

Таким блаженным на земле!

Я буду демоном в Геенне,

Носящим в пригоршнях огонь,

Мы с однодумцами моими

Поднимем кубки за Него!

И прямо в середине ада

Хлебнём кипящую смолу!

Вот нам награда и услада –

Себя и жизнь отдать Ему…

– У тебя есть Омут памяти?

Люциус смерил Гермиону задумчивым взглядом поверх полупустого бокала эльфийского вина.

– Найдём, – чуть прищуриваясь, ответил он.

Гермиона задумчиво выпустила изо рта дым, заклубившийся причудливыми завитками.

– Отвратительная маггловская привычка, – заметил старший Малфой.

– Ты говоришь, как моя бабушка Джин, – усмехнулась ведьма. И, помолчав, добавила: – Не спросишь, зачем мне Омут памяти?

– А ты ответишь?

– Пока нет, – немного подумав, вздохнула Гермиона.

– Так зачем же тогда спрашивать? – ухмыльнулся её собеседник, ставя бокал на стол. – Пойдём?

– Пойдём, – решительно сказала ведьма и встала, прихватывая висевшую на спинке стула сумочку. – С этим нужно покончить.

* * *

Люциус поставил неглубокий сосуд из чёрного мрамора, опоясанный по краю резными письменами и символами, на небольшой столик в комнате с камином, где когда-то так часто наследница Тёмного Лорда проводила время со своим отцом. Сосуд был пуст, и гладкий мрамор внутри отливал в свете зажжённых в комнате свечей. Гермиона стояла, в странном оцепенении смотря на Омут памяти и чувствуя какую-то слабость в ногах.

– Кадмина, с тобой всё в порядке? – тихо спросил Люциус, внимательно изучая бледное лицо молодой ведьмы. – Помощь нужна?

– Нет, спасибо. Оставь меня одну, хорошо? – твёрдо попросила она.

– Я жду тебя, – каким-то мрачным тоном бросил маг, смерив её неопределённым взглядом, и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

С минуту Гермиона не шевелилась. Потом тряхнула головой и решительно вынула из сумочки стеклянную колбу, осторожно сломала сургучную печать и вытащила толстую пробку.

Из колбы исходило яркое серебристое свечение; мысли, непрерывно клубившиеся внутри, текли как-то вяло, будто были гуще, чем обыкновенные.

Гермиона вытряхнула содержимое колбы в чашу, и оно медленно, тягучей лентой тумана опало внутрь, заскользив по гладкому мрамору сосуда. На поверхности тут же появилась рябь, будто невидимый и неощутимый ветер встревожил её.

Молодая ведьма вздохнула и вытащила палочку. Легонько коснулась мыслей в чаше её кончиком, убрала в карман. Молочно-белая гладь стала прозрачной, как стекло.

Гермиона бросила быстрый взгляд в сосуд – в нём вместо дна виднелись сверху небольшая уютная комната и красивая волшебница лет сорока, что-то писавшая за столом на длинном свитке пергамента. Гермиона вздохнула снова и внезапно решилась.

Не раздумывая больше, она уверенно дотронулась кончиками пальцев до маслянисто-тягучей поверхности.

Комната с камином покачнулась, ледяной чёрный водоворот подхватил молодую ведьму и всосал внутрь, в недра Омута памяти, в воспоминания Аделаиды Афельберг...

…Гермиона коснулась ногами пушистого домашнего ковра. В комнате было сумрачно, на улице темнело, и две зажжённые на камине свечи слабо разгоняли сгущающийся мрак.

За окном в саду ещё лежал снег. Ветер срывал с веток голых деревьев белые шапки, и они лёгкими вихрями уносились вниз, развеиваясь на лету. Где-то среди неясных в сумерках очертаний заснеженного сада мелькнула чёрная фигура, а чуть дальше – ещё одна, и едва различимой поволокой окутал пространство почти не заметный, тут же растаявший туман заклятия.