Чтение онлайн

Лес казался странным… И не только деревьями. Более всего он напоминал непомерной высоты траву, вроде той, какая росла в прежние времена, на каком-либо заброшенном участке. Только размер этой «травы» был более чем далек, от прежней. Она разрослась до величины одноэтажного дома, вызывая удивление и интерес. Попадались лопухи — куст, листом которого запросто можно укрыться как одеялом. Мы переночевали в корнях одного подобного гиганта, а рано утром продолжили свой путь. Деревья становились все реже, их сменил высокий кустарник, тот — пучки жесткой и очень крепкой травы, высотой почти в рост человека. Из-за постоянно встречающихся на нашем пути подъемов и спусков — следствие все той же катастрофы, превратившей ровную землю в подобие какой-то бесконечной, застывшей волны — мы потратили на дорогу почти четыре дня. И, не имея возможности для обзора, даже не заметили, как лес внезапно закончился. Он, словно оборвался по всей своей границе, и мы сразу ощутили дуновение чистого ветра и запах воды, доносящийся оттуда, куда стало садиться солнце. Пахло свежестью, тиной, дождем — все признаки Синей… Мы еще не видели самой реки — от кромки леса и до нее было не менее десяти, а то и двадцати километров. Все это пространство занимал низкорослый кустарник и трава, в которой иногда мелькали спины некрупного зверья — вроде пробегавших кролов и джейров. Мелькали и более крупные тени. Вглядевшись, мы оба решили, что это те самые пресловутые кони, чей образ послужил для оберега, подаренного Нате.

— Какая она широкая…

Мы стояли на возвышении, рассматривая бурное течение мчащихся мимо нас вод. Река несла обломки деревьев, упавших в нее высоко в горах; листву, мусор, вкрапления мутной, желто-коричневой взвеси — размытые глинистые берега. Кое-где, заметили и полуразложившиеся тушки животных, видимо, попавших в реку, еще в верховьях… На наших глазах одна из них вдруг дернула лапками, вскипел водоворот, и тушка исчезла в пучине.

— Видел?

— Да. Вот потому мне и не хотелось ее пересекать. Предпочитаю горы… Ты говорила, что бывала в них, так?

— Пару раз. Очень давно… В детстве.

Ната говорила без тени жеманства, я понимал, что сейчас она считает себя уже далеко не ребенком… И это соответствовало действительности.

— В кемпинге. На лыжной базе. Папа учил меня ездить на горных лыжах. У него хорошо получалось, а я постоянно падала, не могла устоять на ногах и плюхалась носом в снег!

— Я тоже не умел… пару раз пробовал — не получилось. Нужно заниматься этим целеустремленно, а возможностей не имелось.

Мы умолкли — течение реки завораживало, и говорить о чем-то, постороннем, не хотелось. На той, далекой стороне, лес, закончившийся здесь, продолжался. Там он подступал совсем вплотную к берегу, склоняясь к воде деревцами.

— Она стала еще шире, кажется…

— Нет. Откуда столько воды?

— С гор, наверное… раз она такая, быстрая.

Я посмотрел на юг, туда, где краснели вершины, ставших гораздо ближе к нам, остроконечных пиков. Весь массив извилистым хребтом, протянувшийся с запада на восток, высился перед нами, преграждая все видимое пространство своей могучей мощью, от берегов реки и до далеких рубежей, где долина кончалась.

— Что там?

— Сова говорил — пески… Отравленные.

— Как это?

— Вроде как, прошла волна от ядерного взрыва, насчет которого столько сомнений. Был он, или нет — туда точно что-то упало, после чего всю долину трясло, как в качалке. Док сказал — все заражено, и бродить там, не следует. Облучение…

— Облученным один раз, следует ли опасаться второго?

— Я тебе еще раз говорю — это все только фантазии Дока… И наши, кстати, тоже. Сова утверждал, что там водятся жуткие существа, с которыми лучше не встречаться, вроде, громадных скорпионов и сколопендр. Если это так — я постараюсь последовать совету и обходить ту часть долины, как можно дальше.

Вдоволь наглядевшись на воду, мы, наконец, собрались с духом, и пошли дальше по холмам, простирающимся вдоль берега далеко на юг, к самому предгорью…

Местность почти не менялась, только становилось заметнее, что берег слегка приподнимается, а река становится ниже и еще быстротечней. Долина отсюда просматривалась хуже — все закрыл собой, пройденный нами, лес. Он словно преследовал нас и одним своим краем тянулся к реке. Теперь лес не казался разноцветным — лучи солнца, осветившие его сверху, превратили деревья в однотонный, бурый массив. Тут же, неподалеку, река делала небольшой изгиб. Мы как раз подошли туда, где волны с силой били о каменистый берег, круша своей мощью подмытые валуны. Рядом встретилось очень красивое и удобное возвышение, плавно подходящее к двум высоким, одиноко стоявшим, скалам. Одна из них на самом берегу, а вторая, чуть пониже первой, торчала в воде, в нескольких метрах от берега. Между ними, с ревом и гулом, проносился поток, поднимая ввысь фонтаны брызг и взбитой пены. Место идеально подходило для стоянки — во все стороны хороший обзор, и никто не смог подобраться бы незамеченным. Один только путь, по которому можно подойти, скрываясь за камнями — вдоль самого берега, по нему, собственно, мы и пришли. На вершине плато мы не заметили никого, кто мог бы составить нам конкуренцию, за обладание этим прекрасным местом. Отсюда до границы леса казалось намного ближе — вероятно, не более часа ходьбы. Впрочем, это уже был «наш час» — прежние нормы не шли, ни в какое сравнение с тем, на что мы стали способны теперь…

Я старался запоминать все, что вижу — у меня возникла мысль нанести эту пройденный путь на карту. Ната, наблюдавшая за моими потугами, взялась помочь. Она прекрасно рисовала, и у нее выходило гораздо лучше. К тому же, глазомер моей подруги оказался точнее моего…

— А до тех скал — еще не меньше двух часов хода!

— Да? А я думаю — все пять.

— И зря. Считай — мы прошли от завтрака и до обеда, почти не останавливаясь — и где те холмы, возле которых хотели устроить стоянку? Их даже не видно, а ты говоришь — пять часов!

— А при чем тут эти холмы?

— Если бы мы их видели, то это означало, что до них еще ближе, чем ты думаешь. А раз их не видно — значит, гораздо дальше. А мы, если бы ты постарался запомнить, делаем в один переход не меньше пятнадцати километров. Сам заставлял меня шаги считать! За весь день проходим около сорока, а то и сорока пяти — если идем спокойно, не торопясь и без приключений. Ну, и по ровному… Вот и считай! А те скалы — они ближе. Если не веришь, вернись, и убедишься, что я права!

— Ну ладно, ладно, разбушевалась… Пусть так.

Ната упрямо вскинула голову, но я со смехом сжал ее в объятиях.

— Пусти! Сам говорил — не расслабляться в переходе.

— С нами Угар. Он спокоен. Была бы опасность — предупредил. Да и я, пока еще не слепой… Здесь, вообще, незаметно подойти очень сложно.

Пес, на самом деле, невозмутимо наблюдал за нашей возней, не делая никаких попыток вмешаться. Он уже давно избегал подобных поединков — когда мы, шутя и забавляясь, старались побороть друг друга. Угар понимал своим звериным мозгом, что способен ненароком зацепить в игре своими страшными клыками, а его укус, даже нечаянный, мог переломить кости, как щепку… Прежний щенок исчез — с нами бродил чудовищный зверь, один вид которого мог вогнать в ступор большую часть жителей долины…

Возле самого подножия скалы оказалось сухо — камень защищал большой участок от ветра и брызг, приносимых им с реки. Ната, вскинув голову, рассматривала скалу, шепча что-то губами…

— Ты что?

— Здесь можно попробовать подняться… Я смогу!

— В другой раз. Предпочитаю иметь свою женщину целой и невредимой.

Она упрямо отвернулась.

— Не сейчас, Ната. Скоро стемнеет — о каком подъеме может идти речь?

— Мне кажется, что там есть небольшая площадка. Мы бы могли туда забраться и переночевать!

— А Угара оставим одного?

Она смутилась.

— Нет, родной мой… Конечно, мы останемся с другом хоть в ночь и в стужу…

— Хорошо, — просто ответил я.

Мы приготовили ужин, расстелили одеяла, и Ната, чуть смущаясь, обвила мне шею руками… Угар поднялся и отошел поодаль. Он уже привык, что мы почти каждую ночь, подолгу возимся под одеялом, и не мешал.

Вдоль берега реки шли еще два дня, и к вечеру последнего остановились на ночлег у подножья Предгорий — так эту местность нам назвал Сова. Здесь было преддверие настоящих гор, где равнины долины резко вздымались вверх, образовывая многочисленные холмы, каждый из которых был несколько выше предыдущего.