Чтение онлайн

— Ну… Тогда понятно. Все еще впереди…

Я вмешался:

— Хватит. Нам пора уходить отсюда, пока не появились трупоеды. Выбирать станешь потом — если успеем уйти… До заката надо найти подходящие деревья и взобраться на них. Желательно, отойти от этой поляны, как можно дальше. Собирайтесь.

Девушки согласно кивнули и, исполняя мои указания, разошлись по разным сторонам площадки. Элина, превозмогая отвращение к трупам, и, подавив в себе горечь потери родного человека, собрала ножи и железные орудия бандитов, касаясь тех лишь кончиками пальцев, после чего сложила все находки в мешок. Она ходила по полянке как сомнамбула, все время спотыкаясь. Ната вернулась назад и вскоре принесла все выпущенные стрелы, сурово поджимая губы. Я не спрашивал — по окровавленным наконечникам и так стало понятно, что ей пришлось делать для того, чтобы вынуть их из тел бандитов… Она собрала нашу мешки, смотала веревку и распределила груз между всеми, большую часть, оставив себе — я, с хромой ногой и больным плечом, был ей не помощник. Осмотрев повязку на собаке, я кое-где ее подправил и занялся собой. Рана на ноге кровоточила, не позволяя идти в более-менее быстром темпе, и приходилось опираться на чье-то копье. Остатки лука повесил за спину, намереваясь починить его дома. Угар, тяжко вздыхая, уселся рядом, выражая своим взглядом понимание тяжести долгого, обратного пути. Я погладил его. Пес в ответ лизнул мне руку темно-красным, шершавым языком и отвернулся. К нам подошла Ната…

— Все готово. Выступаем?

— Да. А где…?

— Я здесь.

Элина подошла, с другой стороны. Она несколько преобразилась: сбросила с себя все грязное тряпье, в котором была одета и достала из брошенных вещей другое — более чистое. Волосы собрала в пучок на макушке, и теперь они длинным конским хвостом спадали по спине, доставая до середины бедер. Талию перетянула веревкой, на манер Наты, и это подчеркнуло ее худобу. Мешковатые штаны были подвернуты до колен, освобождая моему взору крепкие лодыжки. Ступни у Элины оказались маленькие, обутые в самодельные тапочки, на манер наших мокасин. Она вымыла лицо в ледяной воде ручья и предстала теперь совсем не тем человеком, которого мы нашли час тому назад. Удлиненные, ярко-синие глаза, тонкий, слегка заостренный нос, порозовевшие от перенесенного волнения, щеки, и маленький рот с тонкими, чувственными губами, на очень чистом, без малейших изъянов, лице. Ната стрельнула по ней глазами и подхватила свой мешок.

— Пошли, — Я поднялся, опираясь на палку. — Путь не близок.

Мы вышли на тропу. Впереди шла Ната, за ней — Элина, слегка отставая, затем я. Угар, прихрамывая и поскуливая, когда под лапу попадал камешек или ветка, что причиняло ему боль, плелся позади всех…

Спуск оказался намного тяжелее подъема. Мы, уже не хоронясь, как делали это раньше, направились прямиком к темнеющему неподалеку холму. На нем росли мощные деревья, на которых я рассчитывал провести весь оставшийся вечер и ночь. Иногда я останавливался, просматривая оставленный нами лес, пытаясь разглядеть — не мелькнет ли где, зловещая тень Бурого, или, не идет ли вслед тот людоед, которому удалось скрыться с места схватки. Но все было спокойно. В этих случаях, Ната тоже останавливалась и терпеливо поджидала, давая возможность заодно отдохнуть спасенной нами девушке. Так, чередуя продвижение с остановками, мы постепенно дошли до могучих деревьев. Начинало темнеть.

— Так не пойдет…

Ната, при звуках моего голоса, остановилась и сразу спросила:

— Да, мы не успеем. До вершины еще далеко. Что предлагаешь?

— На дерево. Вот, парочка, особо крупных. Если заберемся повыше — будем в безопасности!

— С темнотой придут крысы… Ты уверен, что они не умеют лазить по деревьям? Те, прежние — могли!

— Они не умеют… — тихо произнесла Элина. — Они такие большие, сейчас… Некоторые наши были убиты и съедены в первые дни, когда никто еще не знал, чего бояться… А мы спаслись на деревьях.

— Много вас… оставалось?

Она пожала плечами — ей было трудно сосредоточиться.

— Не помню… Потом.

Я кивнул, в самом деле, расспросы мы могли оставить и на более удобное время, следовало позаботиться о своей собственной безопасности! Я стал обходить дерево, внимательно осматривая нижние ветви, чтобы выбрать место для подъема. Да, деревья, и впрямь, стали исполинскими, с очень густой кроной, способной уберечь путников даже от проливного дождя. В условиях частых ливней высокогорья, это было вовсе не лишним. Но главное, на ветвях мы могли отдохнуть и не бояться нападения хищников…

— А Угар?

— Подымем на веревках.

Ната с сомнением посмотрела на крупного пса, но промолчала, не найдя что возразить.

Я пояснил:

— Сам он не сможет, ты же знаешь… А оставлять его внизу нельзя. Придется помочь. Он понятливый — мешать не станет.

Первой на дерево, как ни странно, взобралась Элина. Она была гибкая и ловкая, как кошка, и буквально взлетела наверх, цепляясь за шероховатые расщелины к коре. Встав на нижнюю и самую толстую ветвь, она крикнула нам, ожидающим внизу:

— Здесь лучше всего! Дайте мне веревку — я помогу!

Ната прикинула глазами расстояние, разделяющее нас от девушки, и присвистнула:

— Неплохо… Ей бы в цирке выступать! Словно всю жизнь этим занималась!

— Не надо, — устало заметил я. — Что ты ее все задираешь…

— ?

— Ната, у нее только что погибла мать.

Ната смешалась, опустила голову и поджала губы. Я вздохнул — ей, испытавшей такое предательство со стороны своих близких, очень трудно привыкнуть к тому, что не все родители относятся к детям подобным образом… И разубедить ее в этом станет нелегко. Раньше я не замечал за ней излишней жесткости, но, после того, как увидел своими глазами, что она прикончила одного из раненых, подумал, что совсем плохо знаю свою подругу…

— Лови!

Я вскинул лук. К оперению стрелы была привязана бечевка, другой конец остался в руках девушки. Стрела пробила листву и пролетела возле Элины. Та ухватилась за плетеную нить и крикнула:

— Есть!

— Тяни!

Вслед за бечевкой та втянула к себе и более мощную веревку, закрепив один конец среди сучьев. Ната стала взбираться следом, помогая тянувшей ее Элине, руками и ногами. Она тоже взобралась без особых усилий. Теперь этот путь предстояло проделать мне и Угару. Будь я не ранен, подъем бы прошел быстро и без осложнений, а так, обеим девушкам пришлось напрячь все свои силы, чтобы доставить меня наверх, как можно бережнее. Но гораздо труднее стало, когда мы принялись за доставку пса… Для этого Нате пришлось вновь спуститься вниз, чтобы привязать Угара веревкой поперек грудины. Затем она поднялась, и мы, уже все вместе, надрываясь, стали втягивать его тушу. Это далось с очень большим трудом. Угар даже не визжал — пес явно понимал, что внизу его ждут только неприятности, но и помочь нам не мог — мешал ушиб, да и сам пес все же не был приучен к лазанию по деревьям.

— Ну, знаешь… В следующий раз, давай придумаем люльку или корзинку — я больше так не смогу!

— Сможешь… — тихо ответил я, морщась от боли в суставах. — Мы ему столь многим обязаны, что бросить на произвол судьбы уже просто не имеем права.

— Я не со зла, — ответила смущенно Ната. — Просто, он такой тяжелый…

— А ты хотела, чтобы при таком росте, он оставался с прежним весом?

Слушая нашу перепалку, Элина без всякого страха уселась возле замершего на ветке пса и принялась поглаживать его по холке:

— Какой большой…

Ната ревниво прикрикнула:

— Осторожнее! Он и укусить может.

— Не укусит. Угар, не просто здоровый, но и умный. — Я бросил на Нату негодующий взгляд и, не зная, как сгладить ситуацию, сказал: — Он был поменьше… Раньше. Теперь вот, вырос. Давайте устраиваться — времени совсем не осталось……

Если бы это была обычная ночь, какой она должна быть — со звездами и Луной, шорохом листвы и всяческим случайным шумом, которым наполнены все большие города — мы бы ничего не услышали и не увидели. Но таких ночей в густом лесу быть не могло. Постоянный сумрак над кронами сгустился, тяжелые облака потемнели и, как нам казалось, спустились к верхушкам деревьев. Стало очень тихо, так, что стал слышен даже малейший шорох. Потянуло промозглым, пронизывающим ветром. Ната прижалась ко мне спиной, чтобы не так дуло. Угар, привязанный нами к веткам, забылся в тяжелом, нездоровом сне. Элина прилегла возле него и грела свои ладони в его густой, волнистой шерсти. Сквозь дрему я услышал осторожные, крадущиеся шаги. Я приподнял голову. Кто-то проходил мимо дерева… Я отстранил Нату, и неслышно перебрался на другую ветвь, повыше.

…На несколько секунд ночная мгла рассеялась порывом ветра, разогнавшим облака. Далеко от нас, на оставленной лужайке, возле потухшего костра, мелькали неясные тени. По отрывистому щелканью и басовитому визгу, мне сразу вспомнилось, как мы с Натой спасались от последнего толчка. Звуки, которые я разобрал, были точной копией тех, что предшествовали появлению той громадной, бурой твари, схватка с которой едва не окончилась моей гибелью… Да, это были они, целой стаей разбойничающие внизу! Ната, вздрогнув, прижалась ко мне — она последовала за мной, не усидев на месте.