Чтение онлайн

— Они сюда не заберутся?

— Им не до нас… — я обнял Нату одной рукой и тихо добавил, прижавшись к ее уху. — И они слишком большие для этого. Лучше помолчим.

— Они… едят тех?

— Ты сама знаешь. Не говори больше, не надо, чтобы Лина слышала…

Но я ошибался. По вздрагивавшим плечам девушки и сдавленным рыданиям, мы поняли, что она тоже не спит и все слышит. Ната потихоньку перелезла к ней и прижала ее голову к своей груди, шепотом повторяя что-то, слышное только им одним. Только пес продолжал спать, словно ничего не происходило. Отстранившись от происходящего, я стал беспокоиться о нем, с тревогой спрашивая себя, что нам делать, если утром Угар будет не в состоянии идти. Нести его, уже весьма солидную тушу, обратно в прерии, а затем и подвал, где бы мы могли залечить наши раны, было нереально…

Издалека доносился жуткий хруст и чавканье, перемежаемое злобным урчанием и визгом — чудовищные монстры вволю пиршествовали, хороня в своих желудках, тела всех, лежащих внизу, мертвецов. Элина плакала уже навзрыд, и Ната еле сдерживала ее. Я перебрался к ним.

— Тише… Если нас услышат — считай, мы тоже погибли. Они будут ждать, пока мы спустимся с деревьев, а потом нападут. Тише, Элина!

Я мягко отстранил Нату и прижал бьющуюся девушку к себе:

— Тише, солнышко… Девочка ты наша, тише…

Она, продолжая вздрагивать, прижалась ко мне и, глотая слезы, произнесла:

— Господи! Они ведь маму!..

— Не надо, Лина. Не надо… Молчи, девочка, молчи…

Я еще сильнее прижал ее к себе, поморщившись от боли — Ната случайно коснулась ушибленной ключицы. Она тоже примостилась рядом. Элина затихла, спрятав руки и лицо на моей груди. Ната, со стороны раненого плеча, обняла меня за пояс одной рукой, а другой гладила Лину по волосам. Мы переглянулись — на ее глазах тоже предательски засверкали слезы. Как бы она не старалась быть твердой — но, прежде всего, она оставалась женщиной… Пусть, не такой слабой, но все же… Я потянулся к ней губами и Ната, угадав мое желание, сама подалась навстречу. Мы беззвучно, не тревожа притихшую девушку, поцеловали друг друга. Ната погладила Элину по волосам, и легонько, без тени ревности, подтолкнула ко мне. Девушка сама сначала прижалась губами к моей щеке, потом, к мокрому лицу Наты. Так, осторожно лаская друг друга, мы искали и пытались найти понимание и отзыв человечности, на весь тот ужас, который приключился с нами ранее и происходил сейчас…

Звери внизу, помалу, успокаивались — или, их было немного, и они сумели как-то поделить останки, или, уже все насытились, и исчез повод для ссоры. Постепенно все стихло. Я обратил внимание на Угара — оказывается, пес вовсе не спал. Настороженно прижатые к спине уши, прищуренный, с металлическим отливом, устремленный вниз взгляд, напряженные мускулы под слегка вздыбленной шерстью… В отличие от нас, он ни на миг не выдал своего состояния, обратившись, словно в камень.

Тени внизу перестали шевелиться, одна за другой пропадая в кустах. Ната, вновь поцеловав Лину, обратилась ко мне:

— Ушли?

Я молча кивнул, знаком подав сигнал помалкивать, устроился поудобнее и закрыл глаза — усталость давала о себе знать. Если мы хотим вернуться домой, то надо хоть остаток ночи провести спокойно, сберегая силы для предстоящего перехода. Скоро девушки тоже затихли. Элина так и уснула, успокоившись на моих коленях, а Ната — на плече. В лесу воцарилась полнейшая тишина.

Утром я едва смог расправить затекшие от долгого сидения ноги. От случайного прикосновения к распухшему плечу я чуть не взвыл, а Элина, принявшая мое перекошенное от боли лицо, на свой счет, от испуга дернулась и слетела со ствола, едва успев повиснуть на нижних ветках. И только сразу все понявшая Ната, среагировала должным образом — она ухватилась за волосы и за руку девушки и буквально втащила ее обратно.

— Ты что, с ума сошла? Сиди!

— Больно… — у той брызнули слезы из глаз. Ната отпустила ее, и Элина стала поправлять волосы.

— Сможешь спуститься?

— Постараюсь… Как Угара опускать будем?

Пес, словно понимая, о чем идет речь, вытянулся на ветке подобно громадной кошке и явно не желал сам предпринимать никаких действий.

— Мда… Собаки для лазанья по веткам все же не предназначены.

— А вдруг, теперь он и это может?

Я с сомнением посмотрел на ждущего от нас, каких-либо, действий пса.

— Пока был маловат — по стенам взбирался, не хуже кошки. А вот с этими размерами… Вряд ли. Готовь веревки — будем повторять вчерашнее, с точностью, до наоборот.

Помогая друг другу возгласами, мы, кое-как, спустили на землю Угара, и тот, освободившись от пут, сразу заковылял в кусты.

— Соберитесь.

Мы поправили нашу поклажу, проверили все тесемки и узлы на одежде. Я взялся здоровой рукой за копье, захваченное с поля битвы, а Ната подняла с травы мой лук и остатки стрел.

— Идем.

— Постойте!

Элина, глядя на нас испуганными глазами, красноречиво показала на холм, с которого мы вчера спустились.

— А как же?..

— Элина… Лина, — я как можно мягче произнес ее имя, делая шаг навстречу. — Мы ничего уже не можем сделать… Все кончено, девочка… Нам нужно уходить.

Ее глаза вновь подернулись влагой. Ната шагнула к ней и утерла их, как старшая сестра сделала бы это младшей…

— Пойдем, Лина. Мы не можем здесь долго оставаться. Эти звери — страшные соперники даже для здорового охотника. А Дар ранен, и Угар тоже. Мой лук сломан. И в прерии еще есть немало зверей, которые будут не против, нами закус… Напасть, одним словом. Ну, ты поняла. В общем, нужно уходить. И быстро!

Она увлекла девушку вперед. Та бросила отчаянный, последний взгляд в сторону холма и, поникнув, тоже зашагала вслед скрывающейся за поворотом Наты. Из-за деревьев вышел Угар. Он дошел до Элины — пес передвигался с трудом, но уже не полз, а только хромал — и ткнулся мордой в руку девушки. Та, без звука, опустилась на колени…

— Что это?

Я подошел к Элине. Она протянула мне окровавленный платок…

— Это мамино… Как он догадался?

— Угар — не простой пес… Пойдем, Лина. Пойдем отсюда. Мы ничего не можем изменить. А тебе еще нужно жить.

— Зачем? Я так устала, все время прятаться и убегать…

Я приподнял ее и обнял. Лина спрятала свое лицо на моей груди, тоскливо шепча:

— Что с нами случилось? Что? За что все это?

— Не надо, солнышко… Не трави себя.

Теперь, при дневном свете, я смог рассмотреть ее как следует. Она была высокого роста, очень тоненькая, казалась, сожми за пояс и ее косточки хрустнут! Впалый живот, возможно, от постоянного недоедания, узкие лопатки, почти мальчишеские бедра и высокая, даже больше чем у Наты, грудь. Изможденное лицо, на котором, несмотря на лишения, явственно читалась небывалая красота, и я даже поразился этому, не поняв вначале, что меня так потрясло… Она была изумительно хороша, и это стало заметно, даже сквозь ее нелепый и рваный наряд. Ну а волосы девушки… Они спадали по ее тонкой и стройной спине вниз, касаясь кончиками бедер, и напоминая собой поток раскаленной лавы — настолько огненными они оказались при солнечном свете! Невольно я погладил их… Элина вздрогнула, не отстранилась, но прикрыла глаза…

На пригорке появилась Ната. Она увидела эту картину и, на миг, замерла. Потом девушка взмахнула луком и, охрипшим вдруг голосом, произнесла:

— Поторопитесь…

Если вчера мы сумели преодолеть подъем, примерно за пару часов, то спуск занял у нас гораздо больше времени, из-за меня и Угара. Элина, несмотря на ее кажущуюся слабость — на это указывала ее чудовищная худоба! — перепрыгивала с камня на камень, с ловкостью горной козочки и ни разу нигде не оступилась. На наш невысказанный вопрос, она кротко ответила: