Чтение онлайн

Он помолчал какое-то время, из-за чего возникла неловкая пауза. Индеец поднял голову и спросил:

— Все-таки, мне не дает покоя та история. Уши Совы редко слышали подобное. Настораживает вот что…. Мой брат говорил — они ели убитых… Сырыми? Но, даже самые опустившиеся — и поверь мне, таких приходилось видеть! — все же, жарили… Даже человеческое мясо.

Элина вздрогнула при последних словах индейца и закрыла лицо руками. Он, недоумевая, посмотрел на девушку и вопросительно — на меня.

— Что расстроило золотоволосую? Ведь все уже позади.

— Я тебя не предупредил — и напрасно. — Я старался говорить, как можно тише. — У нее там погибла мать…

Он понимающе кивнул и обратился к Элине, которую уже успокаивали Ната и Дина:

— Огненный Цветок познал горечь утраты… Пусть в ее сердце не возникнет боли на то, что вызвал невольно своими речами их друг…

Она утерла слезы и молча кивнула.

— И все же, я не слышал ни одного случая, подобного тому, что был с вами. Люди давно не едят людей — сейчас не умирают с голода!

— Если только… — сухо предположила Ната. — Они остались людьми.

— Что хочет сказать этим женщина моего брата?

— Мне тоже кое-что доводилось видеть… И слышать. — Ната смотрела только на меня. — Так вот… Я была свидетелем одного разговора, случайно… — Она запнулась, увидев выражение моих глаз. Мне пришло на ум, что Ната сейчас станет говорить о своем прошлом — но стоило ли слышать об этом индейцу и его женщинам? Пауза затягивалась — я кивнул. Ната, вздохнув, продолжила:

— Они вспоминали один случай… В общем, зэки, бегущие из северных лагерей, долгое время оказываются вынуждены идти по диким местам, где нет никакой пищи. Чтобы дойти, они захватывают с собой, кого-нибудь, из заключенных, суля ему свободу и прочие блага… А потом убивают. Что-то, вроде живых консервов… Некоторые крики, которые мы слышали тогда, в ущелье, очень напоминают мне речь именно этого отребья.

— Зачем небо пощадило и дало таким второй шанс? Им следовало умереть сразу! Когда-нибудь, я соберусь пойти в Предгорье — посмотреть место, где вы приняли бой.

Я пожал плечами:

— Очень далеко, особенно отсюда. И смысл? Прошло немало дождей, звери уничтожили остатки следов — что ты там сможешь обнаружить?

— Запах страха человека, сбежавшего от ваших стрел! Если он выжил — следы будут!

Мы промолчали. При всем моем уважении к способностям индейца, я вовсе не верил в то, что он сможет кого-либо найти. Все-таки, это случилось не день и не два назад… Да и не хотелось менять маршрута, меня манил наш подвал и спокойная, устоявшаяся жизнь в нем. То, что случилось, уже осталось в прошлом.

— Мой брат, позволь еще один вопрос. Там, в предгорье… Ты впервые убил человека?

— Да. И не скажу, что мне это сильно понравилось… Правда, без помощи Наты и Угара, ничего не получилось. И вообще… Все произошло очень сумбурно. И глупо. Будь они настороже — мы бы здесь не находились. Просто, я заметил в кустах Элину — ее ожидала та же участь. А Ната белела прямо на глазах… Ну и… У самого руки сорвались.

Он с уважением посмотрел на меня и на Нату:

— Тогда пусть он не спорит о своем будущем… Тот, кто смог поднять томагавк войны в защиту других, рано или поздно возьмет его в руки вновь! Белая Сова будет ждать… Когда захочешь навестить жилище индейца, приходи. Сам, или со своими скво. Мы не устраиваем стоянки на одном месте постоянно. Ты найдешь наш типи, как повернешь от прохода на восток и пройдешь до второго заката. Первая вода, которая встретится на пути, приведет тебя к небольшому озеру, на его берегах индеец собирается основать свой новый дом. Хао!

Ночь прошла без происшествий. Наш костер, подле которого, сменяя друг друга сидели все по очереди, охраняя покой других, отпугивал всех зверей, а шум, произведенный там-тамом индейца, кажется, и вовсе отогнал всю живность далеко в разные стороны. Едва стало светать, Сова поднялся и велел своим женщинам собираться. Мы попрощались. Они ушли. Три одиноких фигурки растаяли при первых лучах восходящего светила. Ната с сожалением произнесла вслед:

— Вот мы и опять одни…

— Ты хотела бы быть поближе к остальным?

— Рядом с другими — точно нет. Но иметь надежного друга рядом вовсе неплохо. Про поселок лучше промолчу… Сам понимаешь. Ничего нам в нем не светит. Ни тогда, ни теперь…

Я посмотрел на Элину. Она потупила глаза:

— Мне тоже… Они все, какие-то, грязные, с потерянными лицами…

— Это оттого, что они никак не могут принять своего будущего. Тем, кто в один момент потерял все, что наживал долгими годами, трудно осознать, что ничто из прежнего не имеет сейчас цены. И многие привилегии, на которые ушли годы, тоже. Теперь неважно, имел ли ты крупный счет в банке и был владельцем роскошного дома. Или, командовал целой армией подчиненных на заводе. Даже, будь хоть министром… Все это ерунда. Любой, кто умеет ставить силки или плести корзинки из травы, сейчас ценится больше, чем тот, кто считал себя хозяином жизни. Он мог быть и владельцем казино, и оборотистым адвокатом, и дальновидным политиком, но… Надо смотреть правде в глаза — эти люди, почти что, отбракованы. Другое дело — те, кто имел в своем багаже запас знаний, который помог им не растеряться и как-то приспособиться к этой действительности. Как Доку, например. Или — Стопарю. Но ты, скорее, не права — здесь далеко не все роскошно жили в прошлом, и они-то, как раз и смогут выжить. А чистота лиц еще не показатель — для меня важнее чистота души. Кстати, у нашего добрейшего Дока, постоянно грязные руки…

— Что ты думаешь о том, что сказал Сова?

Голос Наты прозвучал возле моего уха. Я протянул руку за горстью сухого порошка — пеммикан лежал на тряпице, прямо на земле. Мы ели, запивая сушеное мясо чистой водой. Нескольких шепоток было достаточно, чтобы не чувствовать себя голодным.

— Ты не ответил?

— А что отвечать? Я и не думал об этом. Вряд ли людям в долине нужен вождь. Сова сам пытался, а что вышло?

— Может быть, ты и прав, — Ната задумчиво посмотрела вслед удаляющимся фигурам. — А может, прав Сова. Но мне кажется, что все-таки — он.

— ?

— Да. Прав. Эта Старая — Стара, как ее называет Дина — что-то там про тебя напророчила. Сова темнит, когда говорит про твою будущую роль вождя — я заметила, что он ничего не делает просто так. Но это означает конец нашему спокойствию…

Мы подходили к городу. Угар забежал далеко вперед: он всегда с радостью пускался в любой поход, но, с не меньшей — возвращался обратно. Вслед за ним устремилась и Элина. Я проводил ее глазами, а Ната, слегка отставая от всех, тихо промолвила:

— Ты скоро совсем поглупеешь, муж мой…

Когда перед нами возник наш холм, мы с облегчением вздохнули — все-таки, среди знакомых мест, мы чувствовали себя более уверенно и спокойно, чем в непредсказуемых зарослях долины. Сами собой увеличились шаги, стала легче ноша на плечах. Сколько раз, я один, а потом с Натой покидал это убежище в поисках неведомо чего… И, каждый раз, возвращение было радостным — это был наш дом! Никому в долине не повезло так, как повезло мне, а теперь я мог разделить его с двумя прелестными девушками, одна из которых решила называть себя моей женой. А другая… Она так часто мелькала перед глазами, что я уже начинал считать ее своей, так же, как и Нату, несмотря на то, что мы не были связаны отношениями более сильными, чем общая крыша над головой. И горе было Белоголовому, или любому другому, вздумай он поднять на нее руку. Я уже убедился, что умею убивать…

— Ты не замечал? Воздух в подвале стал какой-то не такой… Суше.

Я сделал неопределенный жест — вопрос Наты застал врасплох. Шкура убитого вчера джейра, случайно забредшего в эти места, была расстелена на полу и прижата по краям тяжелыми камнями, а я, склонившись, сосредоточенно соскребал с нее остатки жилок, мяса и прочих «радостей» — свежевать доверили Элине, и теперь приходилось исправлять все ее ошибки…

У нас уже набралось немало подобных — я, превратившись в живое воплощение скупости, и отметая всякие возражения по поводу достаточного количества вполне пригодных одеял и ткани, хранившихся в подвале, считал, что настоящие шкуры животных и зверей изменившегося мира, обязательно еще послужат, а потому не пренебрегал ни единой возможностью эти запасы приумножить. Девушки сердились, мы порой даже серьезно «грызлись» — но я упорно стоял на своем. В основном, мы охотились на кролов или зверьков еще меньших размеров — руины не баловали изобилием добычи, столь богато представленной в долине и прериях. В степи еще стоило на что-то рассчитывать, но там уже следовало беречь собственную шкуру… Слишком памятной казалась встреча Бурыми, не говоря уж про большого змея! Тем не менее, я не упускал случая выйти на охоту, полагая, что рано или поздно мы полностью перейдем на кожаную одежду. К тому же — ткань, из которой мы с Натой на первых порах шили одеяние, хоть и имелась практически в неиссякаемых количествах, могла навести жителей долины на вполне понятные вопросы. Приобретенный опыт показал — даже самая плотная ткань быстро изнашивалась, чего нельзя сказать об одежде, сшитой из шкур. Возможно, срок носки мог стать и больше — если не уже упомянутая охота. А она у нас стала практически основным видом деятельности: и Ната и Элина отдавались ей полностью, отдав предпочтение перед рыбной ловлей и сбором кореньев. Впрочем, как и я сам. Девушкам нравилось выслеживать животных и зависеть от своего умения, полагаясь на меткость глаза и силу рук. Естественно, что в свою очередь, мы так часто продирались сквозь заросли, или, замерев, выжидали среди камней, что поневоле следовали примеру индейца — у того все семейство одевалось исключительно в шкуры животных. И теперь я все чаще ловил себя на мысли — а так ли уж дик наш названный брат, если мы сами ведем почти идентичный образ жизни? Ну, разве, духам только не поклоняемся… Мне порой казалось, что я словно попал в иной мир: одновременно и чуждый, и, до странности, знакомый, словно я уже прожил когда-то подобную жизнь. Ната, смеясь, говорила, что во мне звучит голос предков.