Чтение онлайн

Вместо индейца ответила вернувшаяся Зорька:

— Один раз, когда я еще не знала своего мужа, мне пришлось возвращаться поздно ночью от подруги. Мы вместе учились и дружили. Ее дом находился довольно далеко, от моего. Я решила сократить путь, пошла через пустырь. Мне и в голову не могло прийти, что там может меня ожидать…

— Сколько тебе тогда было?

Я заметил, что голос Наты напрягся… Зорька, не заметив ее интонации, ответила:

— Тринадцать… Дурочка наивная, да? Я прошла почти половину, когда мне преградили дорогу два типа. Ну, потом… Вы понимаете, чего они хотели? Они несколько раз ударили меня в живот, и по голове — хотели оглушить. Потом втащили в кусты. Но я быстро пришла в себя, стала кричать, пыталась звать на помощь! Но никто не отзывался. На это поле и днем мало кто ходил. И тут, вдруг появился он — страшный, непонятно одетый. Тогда я еще не знала, что он подражает предкам…

— Сова не подражал предкам, женщина. Сова — потомок своих предков.

Она примирительно улыбнулась мужу, положив свою руку на плечо индейца:

— Он убил их обоих. Сразу, без разговоров, без предупреждений. Просто убил — ножом. Такого в кино не увидишь. А потом снял скальпы. Мне стало так дурно, что я потеряла сознание. А когда очнулась — увидела, что нахожусь в шалаше. Я тогда даже подумала, что вместо одних маньяков попала к другим! Но он просто дал мне отдохнуть и успокоиться. А заодно, объяснил, кто такой…

— Сова оказался там случайно, он отстал от своих соплеменников и искал следы рода. Крики Ясной Зорьки он услышал в последний момент, иначе бы эти двое не успели порвать на ней одежду!

— Ага, если б только одежду! Все лицо — сплошной синяк! Вот и мама не могла понять, почему я такая веселая пришла домой жевгжг под утро… И не могла же я ей рассказать, что повстречала настоящего индейца? К тому же, следствие, слухи — вот мне и пришлось соврать, что я слегка загуляла… Даже парня одного подговорила, будто бы у него всю ночь провела! Ох, и влетело тогда обоим! Она думала, что ее дочка уж очень рано познакомилась с ребятами. Но мама ошибалась, это был не парень, а уже взрослый мужчина. Ну а потом… — она смущенно зарделась, и за нее продолжил сам Сова.

— Потом эта девушка стала приходить на стоянку спрятанного в лесу рода, где познакомилась с Диной и всеми остальными. Ее веселый смех и ясные глаза дали повод вождю племени — Косматому Медведю — назвать ее Ясной Зорькой! И, когда ей исполнилось шестнадцать — Белая Сова ввел ее в свой типи и оставил на ночь… После этого Ясная Зорька никогда больше не покидала жилища индейца! Но Сове пришлось выдержать очень трудный разговор с родителями… По правде говоря, он закончился ничем. А роду пришлось срочно покинуть прежнее место — нас искали власти!

Индеец закончил начатый Зорькой рассказ. У Наты подозрительно заблестели глаза. Она порывисто вскочила и поцеловала Сову в щеку. Тот ошарашено дернулся в сторону.

— Что с твоей скво, Дар?

— Она выражает тебе признательность, за твой поступок… А сколько всего скальпов нашито на плаще индейца?

— Мы считаем все скальпы. Звериные — тоже. Но, если ты о человеческих… Звери есть и среди двуногих. Их — девять. По нашим обычаем, достаточно, для того, чтобы начать учиться разговаривать с духами. Белая Сова — наследник рода. Последний из тех, кто носит этот знак, — он показал Элине татуировку, оголив рукав рубахи до локтя. — Со временем, ему предстоит стать шаманом. Люди долины должны знать голоса жизни на земле.

— Пока им требуется кто-то, кто смог бы все организовать… Может быть, тебе подошла больше роль вождя?

Сова отрицательно покачал головой и спокойно отмел предложение Элины:

— Огненный Цветок зря улыбается… Никто больше не играет никакой роли — все стало слишком серьезно, намного сложнее, чем было, до Того дня. Но и раньше род Совы не считал игрушками то, во что верил. А вождем станет другой. Он не умеет разговаривать с небом, ему это и не нужно. Но он умеет говорить с людьми. Мой брат Дар станет им!

Я засмеялся:

— Да ладно, хватит тебе, Сова. Какой еще вождь?

Но индеец вдруг стал непреклонен:

— Мой брат еще не знает своей судьбы. Но я предвижу, как он соберет возле себя многих, и эти люди станут называть себя людьми его рода. И на его плаще будут висеть знаки, по которым каждый увидит — их вождь достоин этого звания. А Белая Сова — шаман этого народа! — будет рядом в трудную минуту… И всегда. Так вижу не только я — Стара говорила индейцу о будущем.

— Старая?

— Стара. Жена Косматого Медведя. Она умеет видеть вперед.

— Да… Этот мир полон загадок. — Ната нисколько не иронизировала. — Еще год назад я смотрела телевизор и читала новости по интернету. А сегодня слушаю, «как бы», настоящего индейца, внимаю откровениям от полубезумной старухи… и вижу, что мой муж, раскрыв рот, уже готов согласиться с тобой если не во всем, то во многом! Извини, Сова, что есть, то есть! Ты, случаем, не забыл, какой век нынче?

— Примерно три-четыре тысячи лет, До рождества. Могу ошибаться на пару другую веков, но в целом где-то так. — Индеец сощурил глаза, в упор буравя маленькую девушку своим пристальным взором. — И ты не сможешь доказать, что это не так.

— Не смогу? Ты, случаем… — Ната внезапно оборвала себя на полуслове, а затем опустила голову. — Ну да, такой подсчет вернее… Уже не каменный период, скорее — железный. Плюс — родообщинный, племенной… Да, Сова, извини еще раз — ты прав.

— Маленький Ветерок — мудрая женщина. Не всякая скво способна отступить в споре, редкая — понять, и лишь единицы — согласиться, даже если думают, по-иному. И почти никто — уступить мужчине! Но могут и притворится… чтобы ему угодить.

— Нет, нет! Я не притворяюсь… Ты, на самом деле, куда ближе к истине, чем я, со своими примерами прошлой жизни. Только к этому так сложно привыкнуть…

— А мне, почему-то легко. Дикая жизнь? Каменный век? Ну и пусть! Не очень и хотелось быть цивилизованной! — Элина задорно тряхнула копной волос, отчего те рассыпались по ее плечам огненной волной…

Сова что-то тихо шепнул Зорьке. Та приподнялась и отошла к вещам индейца, после чего, вытащив какой-то предмет, вернулась к костру. Сова протянул руку — девушка вложила ему в ладонь нечто, похожее на свирель. Я чуть улыбнулся — похоже, мы далеко не все знаем о талантах нашего друга!

Тем временем, Сова скрестил ноги на восточный манер, и приложил инструмент к губам… Полилась тихая, несколько однотонная, но своеобразная мелодия, навевающая одновременно и грусть, и спокойствие — очень своевременно, на фоне ночной тишины и недавнего разговора. Постепенно мы перестали переглядываться и умолкли — музыка индейца все сильнее проникала в душу… Несколько надрывная, порой заунывная, она, тем не менее, что-то трогала в наших сердцах, огрубевших от испытаний. Постепенно, из медленной и печальной, она стала стремительной и резкой, громкой и зовущей! Каким-то шестым чувством я видел в ней скачущих коней, зарево пожарищ, летящие стрелы и крики неведомых врагов! Сова играл — а мне хотелось вскочить и отдаться тревожному ритму! И, кажется, не мне одному… Зорька, до того недвижимо сидящая напротив своего мужа, поднялась на ноги и стала кружиться в танце в опасной близости с костром. Я попытался было ее отодвинуть, но меня остановил жест индейца — он жестом предостерег от любого вмешательства! Зорька, тем временем, закружилась еще стремительнее, а потом стала перепрыгивать через огонь! Сова быстро отложил в сторону свирель и стал набивать ритм ладонями по коленям, сопровождая его неожиданно громким, горловым пением. Это заводило, пожалуй, еще больше, чем прежняя музыка! Зорька, прервавшись на мгновение, быстро подала Сове еще один инструмент — на этот раз самый настоящий бубен! Индеец подхватил его, и ритм ударов стал гораздо громче, четче и еще более энергичней. А Зорька, очевидно, совсем отдавшись танцу, стала раз разом скидывать с себя мешавшие ей одежды… Я застыл, понимая, что сейчас перед нами происходит нечто такое, что доступно уху и глазу не каждого жителя долины! Девушка, не останавливая движений, скинула прочь безрукавку, пояс, головную повязку… вслед полетела рубашка — нашим взорам предстала оголенная девичья грудь! Еще несколько движений в ритме — и она переступила через платье, оказавшись совершенно нагой…

Мои девушки замерли, словно изваяния — да я и сам едва ли мог, что либо, произнести, полностью захваченный происходящим. Сова уже не сидел — он вскочил, и, разведя руки, громко кричал в степь:

— Огню великому, жаждой рожденному! Солнцу и звездам, небу бездонному! Травам и лесу, где обретаемся! Сущему, прочему, в чем все нуждаются! Времени вечному, далям бескрайним! Камням дорожным, источникам тайным! Всем приношу я дары примирения! Людям от вас — благословления! Пляска полуночи! Ночи — спасение! Благословения! Благословения!