Чтение онлайн

Стара спокойно очертила возле себя посохом круг:

— Ты — Дар?

— Здорово живешь… Ты, что, уже не помнишь меня? А вроде, только что вместе находились возле костра, где Сова… Ну, да ладно. Странно… Я думал, у тебя не настолько плохая память! А ведь столько раз слышал о твоих пророчествах, в свой адрес!

— Помню. Но мои глаза слишком слабы — не то, что уши… Я искала тебя!

— Искала? Зачем? Я сам собирался вернуться. Да и возвращаюсь. Хочешь повторить то, что я уже слышал от Совы? — Я удивился. Старуха ни разу не стремилась поговорить со мной, хотя в жилище своего друга я появлялся не первый раз. Впрочем, я тоже особо не стремился к общению — о чем мне было беседовать с женщиной, чья молодость прошла еще тогда, когда меня и в помине не было? Сова рассказывал, что она стала индианкой задолго до того, как сам он пришел к этой мысли, может быть, более сорока лет назад. Тогда я только удивился — в нашей стране, в те времена, подобное поведение могли расценить, как сумасшествие, со всеми вытекающими последствиями!

— О чем ты хотела со мной говорить?

— Говорить? Говорить будешь ты — Стара искала тебя не для того, чтобы понапрасну разевать свой беззубый рот!

— Может, пояснишь? Устал от загадок.

Она указала посохом на траву:

— Уйдем туда. Твои спутники не должны слышать!

Я растерянно пожал плечами. Ульдэ и Череп согласно отошли в сторонку, а Стара уже направилась в заросли, не обращая внимания, иду ли я за ней, или нет. Мне ничего не оставалось, как последовать туда же.

— Ну, и что дальше?

— Я нашла тебя.

— Еще вопрос. Хорошо, допустим. Так, все же — зачем?

Стара вытащила трубку, примерно такую, как у Совы, и принялась ее неторопливо раскуривать. Я рассердился:

— Меня ждут возле твоего типи, старуха!

— Подождут, — она невозмутимо продолжала свое дело, пуская облачка дыма мне прямо в лицо. — Воину не пристало спешить к своим скво, даже очень юным и таким сладким.

Она рассмеялась весело и беззлобно.

— Меня ждут и в форте. Враг пришел в долину. Он может разорить его!

— Нет… — она так же, не спеша, выбила трубку о землю и убрала ее в мешок. Потом достала из него другой, поменьше, и развязала тесемку, связывающую отверстие.

— …Бабка меня научила, когда я еще голышом бегала, под телегой, на которой кочевали!

— ?

— Не смотри такими глазами, вождь новых людей долины. — Она внезапно раскрыла свои совершенно чистые и ясные глаза. Мне стало не по себе от этих глаз — сияющих и вовсе не старых!

— Ты меня обманула…

— К Старе зрение возвращается иногда, когда она хочет сказать что-то важное… Тому, кто для этого предначертан свыше!

— Стара, не надо со мной так. Я не верю ни в бога, ни в черта, а после всего, что случилось — тем более. Оставь свою мистику, для кого ни будь, другого! Если хочешь со мной говорить, то выражайся проще!

— Хорошо, — она спокойно согласилась. — Как скажешь.

Она высыпала из мешочка несколько камешков разного размера и различного окраса. Они упали на подстеленную заранее шкуру — старуха успела ее разложить, пока я с ней препирался.

— Не верь… — она перебирала их пальцами. — Не нужно. Это не имеет значения. Тобой не правит судьба — ты сам ее создаешь. Своими поступками или мыслями. Себе-то, ты веришь?

— Ты все равно говоришь загадками!

Тем не менее, я заинтересовался — что, все-таки, хотела она от меня? Не могло только пустое желание заставить ее пуститься в эту опасную дорогу, и, к тому же, без сопровождения Совы. Словно угадав мои мысли, она ответила:

— Стара всегда бродит одна — и до того, как вы все стали одеваться в шкуры… и после, с тех пор, как на этой земле все поменялось. Мне известно тут все, хоть она и стала неузнаваемой. Стара знала о том, что будет, задолго до того, как оно случилось…

— Да?

Она уловила недоверие в моем голосе и сгребла камешки в ладонь:

— Не верь. Я не старалась говорить об этом — все равно, никто не стал бы даже прислушиваться. Один только Сова да мой муж, знали, что их ждет… Но и они не доверяли больной цыганке!

— Цыганке? — Я ошалело смотрел на старуху.

— Я — цыганка, Дар. А ты думал, я всегда была старой скво? Косматый Медведь взял меня еще девчонкой — выкрав из табора, где я родилась и кочевала. Наши ромы гнались за ним две недели. Он покалечил двоих, и они отстали. Потом, насильно сделал меня женщиной — и, показав моему отцу простыню, где пролилась девственная кровь, сказал, что я сама с ним сбежала! Кому нужна порченая цыганская девчонка? Меня прокляли, но оставили в покое. А мне было все равно, с кем кочевать — с индейцами, или, с беглыми…

— Беглыми? Какими беглыми? И — какими индейцами? Постой… ты была ребенок — это же черт знает, когда! Не было, и быть не могло никаких индейцев!

— Ты не сошел с ума… Это у Косматого слегка съехала крыша, да наш Сова помешан, как и мой муж. Нет, конечно… Таких — как Сова сейчас! — не встречала. А было — несколько кочевников. Как говорили бы сейчас — бомжей. Только бродягам не равняться с ними — людьми вольными и свободолюбивыми. Главным у них считался Седой Дуб. Ему тогда стукнуло столько же лет, как Доку сейчас. Власти ничего не знали о нас — Дуб, как никто другой, умело скрывался в лесах. А когда нас видели, то принимали за лесных оборотней, — она рассмеялась, вспоминая что-то. — Ну и дурили мы всех!

Она стала серьезнее и продолжила:

— Потом нас стало больше, потом — еще больше. Люди приходили и уходили. Редко, кто рождался в племени, чаще, это были уже взрослые, решившиеся порвать с прошлым навсегда. Иногда — такие же, как те, с которыми ты вступил в борьбу. У нас с Косматым не родилось детей — слишком нетерпелив оказался мой муж, когда лишил меня девичьей чести. Да и как иначе? Девчонка, у которой едва пролилась первая лунная кровь — и взрослый, огромный и изголодавшийся мужик. Я долго и тяжело болела после этого, и уже не могла рожать.

— Сколько тебе сейчас?

— Много… — она неопределенно махнула рукой. — Тогда, во время большой войны, я была совсем соплячкой…

— Не пойму… А когда он тебя выкрал?

— Тогда и выкрал, — невозмутимо ответила Стара. — Никто никого не искал — не до того было. Пару раз прочесали солдаты лес, думали, что тут шатаются диверсанты. Но куда им было тягаться с Дубом — тот всех спрятал так, что даже с собаками ничего не обнаружили!

Я слегка нахмурился — понятно стремление людей как-то уйти от действительности в наше время. Но, представить себе такое, много лет тому назад? Когда вся страна участвовала в смертельной схватке не на жизнь, а на смерть, и скрываться в зарослях от участия…

— Ни Дуб, ни Косматый не являлись предателями, — опять угадала старуха мои мысли. — Они воевали… Косматый — с первых дней. На самой границе. Принял первый бой, был ранен и попал в плен. Убежал. Снова поймали. Снова убежал. Перешел фронт, и здесь уже свои дали ему десять лет за то, что был на территории врага и остался жив. Он убежал и из тюрьмы — не успели отправить в лагерь. Но возвращаться больше не стал — ушел в лес. Там встретился с Дубом. У него та же история. Только того посадили еще раньше. Он участвовал в лагерном восстании, всех расстреляли, а он чудом выжил… Выполз из общей могилы и пешком через полстраны шел домой. Вспомнили детство, какие-то книжки — я в этом ничего не понимала — и решили стать теми, кем и стали. Косматый увел туда свою семью — сумел выкрасть их из-под носа властей! Но, к тому времени, его жена умерла, осталась дочь и два сына. Они все оказались совсем еще детьми, даже меньше, чем я. Мне пришлось стать им матерью… Кому была нужна какая-то цыганка, когда ежедневно пропадали без вести тысячи?