Чтение онлайн

Он безучастно выслушал от нас последние новости, сказав лишь пару слов.

— Череп с тобой? Не думал — он всегда бродил сам по себе. Но, раз ты с ним, скажи — мой брат начал войну?

— Нет. Всего лишь хотел узнать больше того, что мы уже слышали от людей. Сыч умнее, чем мы думали. Он не будет нападать открыто — не станет губить своих людей. Но ты тоже прав — он вернется к форту и заставит твоего брата служить ему. Я пока не знаю, как… и разведка ничего не дала.

Мы стали собираться в обратную дорогу.

— Возьмем их с собой?

Я отрицательно покачал головой. Элина пока еще плохо разбиралась в характере индейца… Нет, он не захочет присоединиться к нам, предпочитая оставаться вольным бродягой и самому решая, где и когда поставить свой типи.

— Мы всегда будем рады тебя видеть. Тебя и Зорьку. Приходи.

— Белая Сова скорбит. Ночь поселилась в его душе… — он вновь становился прежним, лишь добавилась жесткая складочка у губ, а в волосах, спадающих на плечи, прибавилась новая седая прядка. — Ты шел без надежды… Я видел. Но Сова не винит тебя за это. Ты стал вождем для своих людей — я могу тебя понять.

— Ты бы мог пойти с нами.

— Нет. Ты не должен мне предлагать это. Но Сова будет помнить о приглашении. И, — он сжал губы в узкую полоску. — Если ты услышишь о моей гибели, пусть Зорька найдет возле твоего очага кров и защиту. Мы не знаем, где нас поджидает смерть… Ты можешь пообещать мне?

— Второй раз я слышу странные слова насчет этой девушки… Наш дом всегда открыт и для тебя, и для Ясной Зорьки. Но пусть такой день никогда не наступит! Будь осторожен сам, и береги ее, Сова! Тебе сейчас будет нелегко…

Индеец грустно кивнул:

— Да. Нам придется привыкать жить без нее…

Пепел с костра Сова собрал в небольшой глиняный горшок и, взяв за руку Ясную Зорьку, ушел вместе с ней в лесок неподалеку. Сова не захотел оставаться там, где жил ранее. Он сказал, что будет искать место для жилья восточнее, опять выбирая его возле Каменных Исполинов — так, чтобы иметь возможность уйти от людей Сыча в проход, обнаруженный в скалах. О нем знали только он, Зорька, я и мои девушки. Он обещал прийти в форт позже, как обустроится на новом месте. В тех краях почти не встречалось случайных охотников. Они были слишком близки от Низин, и, слишком далеко — от центральной части прерий. К тому же, после появления Сыча и его людей, свободное передвижение по долине и вовсе стало небезопасным. Отдельные шайки мародеров и убийц постоянно патрулировали по прериям, разыскивая селения, оставшиеся свободными. Оставалось только надеяться на то, что индеец окажется ловчее, не слишком опытных уголовников, и найдет способ обвести их, пробираясь к нам.

В нашем форте все оставалось, по-прежнему. Бен искренне обрадовался, увидев всех, вернувшихся целыми и невредимыми. Не меньше был возбужден и мальчик. Он пытался издавать какие-то звуки, кидался к Салли, привечавшей его более прочих, ласкался к остальным. Стопарь вскинул его на руки и несколько раз подбросил вверх.

— Осторожнее, медведь! Уронишь!

Он аккуратно поставил ребенка на землю и обнял, вышедшую навстречу, Тучу.

— Не уроню, он как пушинка…

Я невольно усмехнулся — по сравнению с громадным, заросшим космами волос и густой бородой, Стопарем, имеющим могучие руки и кривоватые, крепко стоящие на земле ноги, хрупкий мальчик выглядел пигмеем. Конечно, что его вес для этого великана! Мы поужинали мясом убитого по дороге джейра и разбрелись по своим домам, устав от долгого перехода и тяжелых земляных работ. Ната, не проронившая и слезинки за все это время, неожиданно ткнулась мне в плечо. Элина, лежавшая с другой стороны и уже облегчившая себе душу, во время этих дней, молча дотронулась до нее рукой… Так закончилась эта история, потрясшая всех нас своей нелепостью и жестоким исходом. На месте Дины мог оказаться любой из нас. А мы, я и Ната, испытавшие дважды нечто подобное — чувствовали весь ужас ее гибели, как никто другой… И, если потери, имевшие место несколько месяцев назад, не забывшись совсем, слегка притупились, то эта смерть, неожиданная и страшная, опять оставила свежий след в наших душах. Что-то надорвалось, словно лопнула струна, на которой держались наши нервы. Выступили слезы и у меня… Я крепко прижал к себе обеих женщин, решив — их я буду беречь пуще всего на свете!

Прошло несколько дней после возвращения. Я помнил о словах зэков. Но, ничто не указывало на то, что Сыч собирается выполнить свою угрозу. Пока счет шел не в его пользу — на глазах всей банды мы убили уже двоих, да и ранили столько же. Казнь надсмотрщика над женщинами я не считал — до смерти перепуганный третий бандит вряд ли когда рискнет раскрыть рот. Успокоившись, я и сам стал думать, что он решил оставить нас в покое — зачем бандиту лишние жертвы в его окружении? Но я не мог даже представить, каким способом Сыч захочет уравнять шансы…

Ульдэ, временно задержавшись с Зорькой и индейцем, пришла на день позже. Все только обрадовались ее приходу. Северянка могла в одиночку выследить и подстрелить крупное животное, и у меня, благодаря этому, появилось больше свободного времени. Увы, но в роли охотников, ни Стопарь, ни Бугай не годились. Так что подобная поддержка со стороны охотницы пришлась только впору. Бен был занят тем, что укреплял и возводил стены вокруг форта. Я перестал давать ему иные поручения, полагая, что даже скромные оборонительные укрепления могут сослужить нам хорошую службу. Туча, по-прежнему, заведовала припасами. А Ната — лечебными травами, которые собирала всюду, где они ей попадались.

К нам наведался Док. Мы даже удивились, потому что после посещения Черного леса Сычом, никто больше не рисковал нарушать незримую границу, отделявшую людей озера от опального и мятежного лагеря, каковым являлся наш небольшой поселок.

Док принес некоторые известия, как из своего поселка, так и из других стойбищ, становищ и отдельных семейств. Сыч стремительно ограничивал свободу передвижения для всех селений, разрешая покидать их только при оставлении заложников — бандит не хотел, чтобы хоть кто-либо последовал за Стопарем и его семейством. Те, кто уходили в травы или леса на охоту, получали некоторое послабление, но все, как ушедшие, так и оставшиеся, обязаны были выполнить непременное условие — дань. Введенная им система действовала четко и отлажено, нарушить ее могли только те, кто не имел никаких привязанностей, или близких людей — в случае неповиновения, или бегства, заложник умерщвлялся беспощадно… Но, даже если и не имелось никаких близких, по приказу бандита казнили любого. И тогда, решившемуся сбежать, начинали угрожать те, у кого могли убить родного человека. Здесь не принимался расчет того, что в смерти, все-таки, виновен не беглец, а те, кто накидывал удавку на шею несчастного. Таким образом, свершились несколько показательных казней. Этого хватило, чтобы сломить всех прочих и принудить их следовать указаниям Сыча, на всей территории долины. Появился и своеобразный посредник — Святоша, продолжавший заигрывать с бандой. Его не трогали. Сыч, дальновидно рассудив, что людей надо завоевывать не только физически, но и морально, предоставлял ему полную свободу в пределах, читаемых монахом, проповедей. Что и говорить, о чем в них упоминалось… Мы с удивлением и недоверием слушали, как Док монотонно повторял основные тезисы Святоши, настолько извратившиеся в последнее время. Не убий, превратилось — не убий зэка. Подставь щеку — ну, это и не требовало пояснений, кому… Особенно часто повторялось, что есть господа, а есть все другие. И господами, естественно, признавались синеблузые. А самого Сыча и его ближайших приспешников, даже замечали с маленькими крестиками в руках, что, однако, не добавляло им святости.

В самых дальних, расположенных возле болота, селениях, давление банды ощущалось не столь сильно. Живущие там всегда могли спрятаться среди зарослей камыша, где их могли искать месяцами. Но среди жителей долины нашлись и предатели — и именно оттуда. Кое-то предложил свои услуги, вожакам уголовников, взамен получив своеобразную свободу — они не платили дани, но выискивали для банды всех скрывающихся. Док был не в курсе, кто именно записался в предатели, но я уже стал догадываться, как только он указал на характерную деталь одежды — желтые лисьи шкуры на плечах добровольных помощников. Ганс и его свора… Мне они запомнились с момента общей охоты. Нагловатые, надменные, и, к сожалению, хорошо знающие местность, на которой жили.

На юго-востоке, за соляными озерами, объявились животные, чем-то похожие на помесь осла и верблюда, вместе взятых. Из этого Док подозревал, что слова Совы о непреодолимости гор сильно преувеличены. Но проследить, откуда они пришли, и, соответственно — найти проход, желающих не находилось. Путь к перевалам труден и опасен, а наша встреча с медведем, унесшая жизнь Угара и Чаги, до сих пор у всех оставалась на устах. За высокими отрогами предгорий находились мало, или вовсе неизученные земли, и в них вполне могли обитать чудовища и страшнее. Так что, как ни хотелось бы некоторым уйти из долины и избежать притеснений со стороны уголовников — но, подобная попытка, вряд ли могла оказаться по силам, случайным одиночкам… Док добавил, что новых зверей даже пытались приручить!

— Да ну? И как?

— Пустое… В Предгорье ходят легенды о какой-то девчонке, вроде Ульдэ. Такая же дикая, и бесшабашная. Говорят, она даже оседлала одного из животных, ненадолго, правда. Но те за ней ходят, как собака за хозяином. Прозвище у нее, вроде, как у зверя. Пантера? Пума… Да, точно Пума! Синие, пару раз ее пытались изловить — не удалось. Скрывается в горах, вместе с Клешней и еще парочкой, таких же… Так что, вы не одни такие, непокорные! Попробуй, отыщи иголку в стоге сена — для прочесывания только Предгорья, надо десять тысяч человек. А у Сыча и сотни не найдется!