Чтение онлайн

— Мы воевали.

Он почему-то, отвел глаза… Мы разговорились о том, как нам следует действовать, как подойти к логову бандитов. Но я замечал, что Кабан становится все скучнее — его уже явно не интересовали подробности предстоящего сражения. Наше внимание привлекли громкие голоса — Элина, собравшая, возле себя, несколько человек, охрипшим голосом пыталась убедить их нам помочь.

— Мы помогли вам, а теперь сами просим о помощи… Бандиты схватили Нату и Ясную Зорьку и увели в скалы! Я всю ночь говорила об этом с людьми, и вы, наверное, последние, кто еще не слышал.

В толпе раздались недовольные возгласы:

— Теперь все начнется снова… Опять эти бритые придут с гор и поселяться в поселке. На кой черт, вы, вообще, их прогоняли? Только кучу народа положили в землю!

— А на той неделе у Бирюка всю рыбу кто отобрал? Наложили на нас непосильную ношу — кормить эту ораву… А сами? Вот вам и отыгралось! У вас увели — вы и разбирайтесь!

— И у меня!

— А у нас шкуры висели… А как эти побывали — все отдать пришлось!

Расталкивая собравшихся, к нам приблизился Аптекарь.

— А… Что, опять в банду надо дань нести?

Мне не хотелось говорить с этим предателем — он внушал отвращение одним своим видом. Но я заметил, как поодаль, стоят Святоша с Белоголовым, и все понял… Аптекарь, не стал бы подходить к нам, по собственной воле. Я отвел взгляд в сторону.

— Подонки из клана украли Нату… и жену Белой Совы — Ясную Зорьку. — Элина устало повторила эти слова, очевидно, уже в сотый раз, объясняя случившееся. Она еще держалась на ногах, несмотря на усталость, глаза ее ввалились, но Элина и не помышляла об отдыхе. Все ее мысли были о Нате, и она старалась сделать все, от нее зависящее.

— А…

Он хотел что-то съязвить, но осекся под суровым взглядом Черепа. Охотник появился не один, за ним шли Чер и Шейла, которую мы не видели уже давно.

— Ну и что? — пробурчал издалека Белый. — Что теперь, всем лбами биться, что ли?

Среди женщин поселка послышался ропот:

— Постыдился бы! Кобель проклятый! Сам, как синий, только и утих, когда эта свора пришла!

Белый вжал голову в плечи и замолчал. Святоша решительно взмахнул своим посохом. Что-то новое было в его одеянии и облике. На нем висела длинная шкура, несмотря на жару, и что-то вроде клобука на голове. Ко всему, он отрастил длинную бороду и еще больше стал похож во всем этом обличии на какого-то странствующего монаха…

— Тихо, братии! Негоже в помощи отказывать ни дальнему, ни ближнему! И мы не отвернем своего лица, от просящего! Но не всякий глас должен быть услышан, и не всякая просьба угодна Богу! Что хочет этот нечестивец? — Святоша указал посохом в мою сторону. — И какая мера помощи должна быть отпущена тому, кто погряз в грехе и разврате? А также и другу его, в бесовских одеяниях?

Череп сжал кулаки и шагнул вперед — моя рука легла ему на плечо, принуждая остановиться.

— Не время… — тихо прошептал я, удерживая охотника на месте. — Весь это бред он несет с чьей-то подачи. Монах в сговоре с бандой.

Святоша заметил движение охотника и сделал шаг назад. Возле него встали Белоголовый и Сутулый. Еще человек пять, сжимая в руках копья, потеснили собравшихся, преграждая путь к монаху с флангов. Я механически отметил эти передвижения, с горечью подумав, что, пока мы, не щадя себя, сражались с бандитами, здесь, в самом сердце долины, тлела измена. Святоша ждал своего часа, плетя паутину, и я не знал, насколько она уже прочна. Видимо, сейчас, пришел момент ее испытать…

— Сказал господь — не судите, да не судимы будете! Но он же сказал — отринувшие меня да будут низвергнуты в бездну! Эти еретики отказались от господа! И я говорю вам! Не грешите и с грешными не водитесь, ибо все зло и суетность от них! Зачем сюда пришли эти люди? Смуту и раздор вносят они нам, пытаясь поссорить с теми, кого только наши молитвы да провидение божие заставило убраться в окаянные горы! Не мы — они развязали эту кровавую войну, где пострадали невинные, в первую очередь, в нашем поселке! Разве убили хоть одного из них? Это они заключили с ними сделку, принуждая нас непосильным трудом оплачивать свои ошибки! Они навлекли на нас — смиренных и просящих о милости! — гнев и злобу вылезших из ада! Только я — ваш пастырь и духовный отец, смог уговорить нечестивцев убраться обратно, в свои пещеры! А теперь эти люди, — посох монаха вновь обратился в мою сторону. — Опять хотят навлечь на нас беды и ужас преисподней!

— Что за ахинея у вас тут твориться? — ошарашенный Кабан во все глаза смотрел на беснующегося монаха. — Ты, что ни будь, понимаешь? Что он несет?

— Не слушай… — ответил я ему. — Святоша мозги промывает… Зомбирует. Старо, как мир. Да только время он выбрал неудачное! Некогда с этим разбираться!

Я взмахнул рукой. Свист и блеск лезвия мгновенно заставили всех, кто стоял поблизости, отпрянуть.

— Хватит, монах! Не спорить я пришел сюда и не каяться перед кем бы то ни было! И вам не след слушать его, как овцам на заклании! Разве не видите, что этому борову надо? Вместе с бандой он сядет вам на шеи и будет понукать! Один — крестом, а другие — нагайкой! Здесь что, собрались лишь слепые и глухие? У нас украли двух девушек! Украли! — я в ярости взмахнул мечом еще раз. — Так же, как крали и уводили ваших отсюда, всего несколько недель тому назад? У вас такая короткая память? Он морочит всем головы, уводя в сторону от того, что случилось! Кто договорился с Сычом? Разве монах? Где те женщины, которые были освобождены из плена? Где охотники, которых живьем закапывали в землю? Или трусость так овладела вашими сердцами, что вы даже шагу не можете ступить без разрешения, этого новоявленного святого? Опомнитесь!

— Не смей, греховодник, наперснику божьему нести в сердца паствы его истину непреложную! Пусть покарают безбожника камни и гнев небесный! Пусть все видят…

Череп, резко протянув руку, перехватил кем-то брошенный в меня булыжник, и мгновенно вернул его назад. Святоша схватился за окровавленный рот — камень попал ему прямо в челюсть, не дав возможности договорить…

— Ах ты, обезьяна! — прорычал Сутулый и угрожающе поднял свою дубину. Его примеру сразу последовало еще около десятка человек — назревало побоище…

Череп, недобро усмехаясь, потянулся за топориками… Я встал возле него с обнаженным мечом — этот, услышанный мною, бред и похищение Наты, так взвинтили, что я был готов вместе с ним расправиться со всем местным сбродом! По бокам встали Бугай и Стопарь. Люди на площади стали быстро разбегаться, видя, что назревает свалка.

— Да что же вы делаете? Остановитесь, люди! — Чайка, выскочив из толпы, кинулась с кулаками на сторонников монаха. — Кого вы слушаете? Мы все, до сих пор, живы, только благодаря им! Святоша дружбу с Сычом водил, все это знают! А кровь проливали — они! Если бы не Дар, да Сова, да все они — уголовники уже всех нас согнули и в землю загнали!

Белоголовый наотмашь ударил ее по лицу. Женщина охнула и упала на колени.

— Заткнись, сука! Не твоего ума дело! Это их проблемы, вот пусть сами и решают! А нам нечего под копья лезть из-за их баб! Пока не было придурка индейца, да этих — с мертвого города — так и жили все спокойно!

По одобрительному гулу, я с удивлением отметил, что мнение Белоголового разделяют очень многие, и это, несмотря на все то, что мы для них сделали! Святоша уже крепко держал людей в кулаке…

— Это я — Дар! Вождь поселения у Синей реки! — я вскочил на валун, служивший своеобразным постаментом. — Видите меня? Что случилось со всеми вами? Почему вы отводите глаза? Как вы могли забыть, что мы все пережили? Вы что, забыли, кем были эти люди вчера? Каждый из них — вор, убийца и насильник! Что творилось в поселке, до тех пор, пока мы не вынудили Сыча уйти со своей бандой в горы, в их клан? До сих пор вы боитесь выходить в прерии, до сих пор женщины убегают прочь, завидев посланцев из банды! А ведь убегать должны — они! Нас в долине, почти, тысяча человек! А у Сыча — нет и пятидесяти! Так кто сильнее? Мы, или они? Мы просили вас о помощи, когда вели неравную схватку с ними! Просили — но не дождались! Но сейчас, нам не справиться одним! Если мы не атакуем врага, в его логове, сегодня — завтра, он сам спуститься к нам, и тогда… Тогда не ждите помощи от нас! Я повторюсь — Сычу удалось увести у меня и у Белой Совы наших жен! И, если Сыч станет диктовать нам свои условия, пользуясь тем, что держит их в плену — я соглашусь на все! Хотите остаться потом одни? Останетесь, но после этого уже вся долина и прерии окажутся под властью синих, и уже не найдется никого, кто стал бы вас защищать!

— Их слишком много! И вообще, не наше это дело!

— Пусть эти ряженые сами с уголовниками разбираются. Нам ссорится — себе дороже! И так они тут все время ошивались, а если еще узнают, что ты помощи просил у нас, вовсе озвереют!

Стопарь, встав возле сына, едва удерживал Бугая, порывавшегося немедленно раскроить Святоше башку. Элина, поняв, что ее призывы не возымели никакого действия на души поселян — страх ли или обыкновенная трусость, но в поселке рассчитывать на поддержку не приходилось! — обратилась ко мне: