Чтение онлайн

— У самого лагеря тоже могут оказаться часовые. На завале! — нарушил молчание Сова. Бледный, от полученного ранения, он, тем не менее, старался не отставать и шел рядом, опираясь на чье-то копье.

— Стопарь! Выбери, кого ни будь, половчее — пусть останется у входа. Если эти, кто погнался за девушками, вернутся — мы должны узнать вовремя! Леший, Череп — идите сюда.

Я отравил их вперед. Мы приближались к самому логову бандитов — их пресловутому Клану, где Сыч намеревался устроить свою базу, откуда бы он руководил и держал в страхе всю долину…

Былые намерения предводителя банды стали ясны, как только мы приблизились к укреплению вплотную. Пленники, которые провели столько времени в ущелье, успели сложить нечто вроде громадной стены. Что он намеревался сделать — настоящий замок, или крепость? — уже не имело значения. Для себя я решил, что в случае успеха все эти сооружения будут уничтожены. В стене не виднелось прохода, и я вопросительно посмотрел на Сову.

— ?

— Ход там. Прикрыт ветками. Сыч тоже многому научился. И возле него, наверху — часовые.

Сова указал на стену. Там, скрываясь в тени скал, мелькнул чей-то силуэт. Я, молча, кивнул — отряд мигом рассыпался среди кустарников. Мы бесшумно подкрались вплотную. Зэки — охранников оказалось двое! — лениво перебрасывались шуточками, поругивая заодно главаря, заставившего их вместо развлечения сидеть на стене. Под развлеченьем подразумевались девочки — мы с Совой лишь переглянулись! Только одни девочки могли оказаться сейчас в этом логове…

Я повернулся к Черепу, подающему знаки. Он подполз, коротко докладывая обстановку:

— Никто не встревожен: они ничего не слышали. В лагере — он чуть запнулся, но потом поднял на меня глаза. — Там слышны крики… Женские.

Я чудовищным усилием заставил себя устоять на месте. На сердце легла невыносимая тяжесть…

— Снимите часовых. После, всех женщин на завал, с луками и арбалетами охранников.

Череп змеей пополз между камнями, взяв с собой Лешего. Тот, несмотря на свою мощь, оказался необычайно ловок. Пара взобралась чуть выше рукотворной ограды, потом скрылась из глаз. Вскоре они беззвучно прыгнули на спины прохлаждавшихся парней. Два глухих удара — и Леший махнул рукой, давая сигнал, что все готово.

— Всем девушкам подняться на стены. По моей команде, — я внезапно осип и не узнавал своего голоса… — Стрелять всем заодно. Залпом. Одновременно — мужчины и самые сильные из женщин входят внутрь. Девушкам — оставаться наверху и бить их, нещадно, стараясь не упустить не одного! Вниз не спускаться, в рукопашную — не встревать! Станут собираться в кучу — весь огонь сразу туда! Элина — командуй!

Проход в убежище был узкий, протяженностью около шести метров. Поставь Сыч надежную охрану — войти в эту крепость не сможет никто, даже Бурый, обладай он хоть молотом в каждой из лап. Мы стали вбегать в него по трое, образовывая сплошной строй направленных на врага, копий. Все делали это беззвучно, и только когда последняя тройка присоединилась к остальным, опешившие хозяева, рассредоточенные на небольшой поляне, стали понимать, что происходит. Я взмахнул рукой:

— Стреляй!

Девушки пустили стрелы. Сразу с десяток бандитов, с криками и стонами, попадали на землю, а остальные стали хвататься за оружие. Ошиблись в подсчетах все — их было намного больше, чем мы рассчитывали — не менее семидесяти! Очевидно, Сыч оставлял часть людей здесь, в самом Клане, и не показывал раньше времени. Но отступать уже поздно…

Мы, с дикими криками, ринулись в атаку. Жуткий вид Совы, молчаливая усмешка Черепа, огромные фигуры Стопаря и Бугая — эта четверка, буквально, в первые секунды, проложила себе дорогу по трупам, стремясь пробиться к центру лагеря, где восседал сам Сыч, оцепенело смотревший на происходящее. Падали и вздымались вверх дубины и копья, мелькали ножи и топоры, а сверху, в упор, синих расстреливали женщины, на время позабывшие о том, что природа уготовила им совсем иную роль — не сеять смерть, а зарождать жизнь! Ульдэ, вскочившая на пригорок, посылала стрелу за стрелой. Леший, сцепившись с кем-то в смертельных объятиях, покатился по земле. Я видел, как передо мной мелькнула знакомая морда — второй и последний из братьев-близнецов, пытался достать меня длинной пикой. Я рубанул по ней мечом, вторым ударом снес голову бандита. Бешенство и ненависть к этим нелюдям, настолько заполнили меня, что я последующим ударом раскроил его тело надвое! Сова пригвоздил своего противника к земле палицей, орудуя ею с небывалой ловкостью и умением, а Бугай приподнял сразу двоих за вороты и с силой отшвырнул под ноги отцу. Тот не упустил случая — громадная дубина кузнеца раздробила им головы, прежде чем они смогли подняться. Сова ухватил свою палицу обеими руками, выпрямился, и возле него закружился хоровод смерти. Что-то невообразимо творилось возле Черепа — он один, отражал натиск пятерых врагов одновременно, орудуя двумя томагавками, и, вскоре, трое из его противников валялось на земле, обливаясь кровью.

— Дар! Пригнись!

Я узнал голос Салли и ничком упал на землю. Над головой ухнула дубина — Чуха, собственной персоной, попытался напасть на меня сзади. Он развернулся для последующего удара — стрела, со знакомым оперением и наконечником, вышибла ему глаз, пробив череп насквозь. Салли никогда не отличалась меткостью и мастерством, но на этот раз попала точно в цель!

— Ааа!

Смешалось все. Крики и плач, стоны и рев! Нас было почти в половину меньше, но бандиты, от внезапности нападения, растерялись. Осыпаемые дождем непрерывно падающих на их головы стрел, они беспорядочно бегали по лагерю, не пытаясь сгруппироваться и оказать серьезного сопротивления. Сказалась вся сущность уголовников, думающих, прежде всего, о своей шкуре. И, тем не менее, их оставалось еще достаточно.

— Стопарь! Сигнал!

Отшвырнув под ноги остальным, одного из бандитов, я рвался к шалашу, возле которого, от парней из болот отбивался Сыч и еще пара мордоворотов. Стопарь рванул раковину к губам и издал гулкий, протяжный рев, после чего вновь рванулся в битву. Ударом палицы, Сова свалил перебегающего нам дорогу молодого, завизжавшего от страха, уголовника, и мы врезались в их кучу, раздавая удары направо и налево. Сыч, ощущая реальную опасность, выхватил из горящего рядом костра большую головню и с воплем стал размахивать ею перед собой. Кто-то из нападавших схватился за лицо, выпустив из рук дубинку. Тотчас телохранитель главаря вогнал ему свой нож в живот и провернул там пару раз, усиливая муки охотника. Просвистела стрела, громила с удивлением посмотрел на плечо — там торчало древко. Он взвыл и, с налившимися кровью глазами, бросился на нас. Меня обуяла жажда убийства:

— Смерть Клану! Смерть банде!

Крик десятков мужских и женских глоток обрушился на лагерь.

— Смерть Клану! Смерть!

Сова пропустил громилу вперед и свалил его жестоким ударом. Мы оказались с Сычом друг перед другом. Меч и комель дубины скрестились — оружие врага, отсеченное почти у самых ладоней, отлетело в сторону. Сыч опешил, рука потянулась к поясу… кобура! Ударом ноги я успел сбить главаря с ног, но потом кто-то встал перед нами, норовя насадить меня на заточенный штырь. Громыхнул выстрел — зэк, занесший руку для удара, вдруг дернулся и осел вниз. Сыч взвыл от досады, извернулся и кинулся бежать. Сова, появившись словно ниоткуда, палицей подсек ему ноги. Я не стремился к честному поединку — мразь надо просто уничтожать! И поэтому, когда промелькнувшая рука Совы всадила в его живот свое страшное оружие, и тот заорал, забыв про меня, я одним ударом сломал ему ногу. Он забился на земле, скрючившись как червь. Сова наступил ему на вторую ногу, а я поставил колено на грудь. Индеец оборонял меня от мелькавших дубин и копий врага, я же склонился над главарем и спросил, старясь удержать хладнокровие…

— Где они?

Сыч захрипел, с ужасом смотря мне в лицо.

— Ну?

Он дрожащей рукой показал на шалаш.

— Пощади…

Я не колебался. Рука сама поднялась над перекошенным лицом изверга, резкий взмах… Я перерезал ему горло! Сыч задергался в предсмертной судороге. Мы, преодолевая преграды, подскочили к шалашу и стали срывать жерди, отбрасывая их в стороны.

— Смерть Клану!

Женщины с завала стали спрыгивать вниз — они кинулись к раненым бандитам и начали безжалостно добивать раненых, всаживая свои ножи в грудь бывших мучителей! Часть бандитов сломалась, они кинулись к выходу из лагеря, направляясь вверх по ущелью, в горы. Несколько зэков смели девушек с дороги и кинулись бежать, расталкивая друг друга. Ульдэ всадила в спину одного из них стрелу, но остальные успели скрыться за поворотом. Их было человек двадцать — но я знал, что там есть, кому их встретить и остановить! Чер не мог не услышать шума боя! Схватка еще продолжалась, но уже бессмысленная для обороняющихся. На каждого врага накидывалось сразу двое-трое наших — стрелы и копья сделали свое дело. Все было залито кровью бандитов, и нашей тоже… Не менее половины отряда нашло свою смерть в логове врага.

Сова отбросил последнюю жердь — на земляном полу, среди прелых листьев и травы, лежали со связанными руками и кляпами во рту Ната и Зорька. У Зорьки текли по лицу слезы. Она сумела подняться на колени и так встретила нас, когда мы разнесли этот чертов шалаш. Ната лежала лицом вниз. Я взмолился небу:

— Нет! Только не это!

Она оказалась жива. Бандиты не хотели убить девушек — их планы были несколько иными… Но, наши юные спутницы еще с ночи так жестоко избиты, что сейчас она находились без сознания. Потом я узнал — Нату оглушили еще в Предгорье. Бич так торопился, что девушек даже не кормили. Бандитам приходилось тащить их на своих спинах почти всю дорогу, так как они сопротивлялись подонкам до последнего. Сыч, обрадовавшись до безумия, даже не сомневался в дальнейшем — банда получила приказ утром выступать в долину! В замыслах вожака было немедленно послать к нам в форт гонца — передать требование о прекращении любого сопротивления. Следующий шаг — принудить меня и индейца добровольно прийти к нему, в Озерный поселок, сразу, едва он там окажется. Он хотел, после того, как вдоволь натешится своей властью, прирезать Нату на глазах и в назидание остальным жителям прерий. Нас с Совой закопать живыми. Но банда так рассвирепела, что девушек, сорвав одежду, излупили плетьми, и только то, что Сыч хотел в игре с нами придержать у себя на руках козырь, спасло их от немедленной смерти. Мы успели, практически, в последний момент — бандиты, распаленные двумя другими, ранее захваченными возле поселка, жертвами, требовали от Сыча, чтобы он отдал им и этих.