Чтение онлайн

– Заходим? – спросил Яков, не оборачиваясь.

– Пошли.

Сагитай включил фонарь. Чего уже теперь маскироваться, за ними прет толпа ничего еще не понимающего гнуса человек в тридцать, а то и больше. Яков тоже включил свой налобник. В темноте одного из ангаров отразился свет от таблички госномера автомобиля. С трудом скрывая волнение и стараясь не перейти на бег, он двинул к машине. Сагитай остановился.

– Братиш, ты иди и Дока с собой возьми, я пока с этими перекурю.

Сагитай, как и Яков, не курил уже некоторое время. Как и многие вояки, они курили в учебке, иногда в горячих точках, но как профессионалы понимали, что дымящаяся сигарета – верная тропинка для врага, который может учуять ее за сотню метров. В то же время были ситуации, когда без сигаретки ну никак. Поэтому пару штук он имел в нагрудном кармане в жестком портсигаре на пять сигарет с зеркальцем. Он бы и не носил их, но зеркальце иногда чрезвычайно важная вещь, особенно если в коробочке помещалась надежная бензиновая зажигалка. Яков притянул к себе за плечо Трофима и, подталкивая его вперед, пошел к отсвечивающему номером автомобилю.

Сагитай развернулся и встал лицом к толпе. Свет фонаря осветил десятки лиц мужчин, меньше женщин. Часть из них была в ночной одежде, часть еще в домашней. Очевидно, гнус застал их в то время, когда многие ложились спать. Толпа остановилась. Темные пятна инфекции по всем открытым участкам тела и лицам. Он не спеша полез в нагрудный карман, достал сигарету, зажигалку и прикурил, оглядывая смотрящую на него как одно живое существо толпу. Он чувствовал, что стоящие напротив были одним жутким животным. Некая однородность во взглядах, в затихающих движениях, даже в поворотах головы.

– Так, – сказал он, выпустив клуб дыма. – Хорошо, что вы все собрались. Что у нас на повестке дня?

Толпа молчала. Грань осознанного и неосознанного в них была настолько тонка, что нужно было обращаться к самым простым и жизненным истинам, чтобы разбудить угасающий разум и человеческое сознание.

– У нас на повестке дня война! – он вынул сигарету изо рта и положил автомат на плечо. Вид оружия должен был усилить эффект этого слова. – Посмотрите туда! – он указал на лежащий у стены труп. Головы синхронно повернулись вслед за пальцем. – Пока вы спали, враг пришел к нашему дому! – он повысил голос. – Кто такой враг? Как он посмел напасть на нас и отобрать нашу технику и… – сзади в ангаре послышалось хлопанье двери автомобиля, – и скот! Скот нас кормит! – закричал Сагитай.

Толпа потеряла ощущение однородности. Гнус начал переглядываться, послышались невнятные голоса, словно люди стали приходить в себя.

– Так вы-то чего пришли? – послышался мужской голос.

Высокий мужчина ростом с Якова, но гораздо менее мускулистый, смотрел на человека исподлобья.

– Мы пришли за добровольцами. Нам нужны добровольцы на войну! Тем, кто пойдет с нами, мы обещаем… – Сагитай задумался, что бы такое пообещать, чтобы они действительно не решили пойти за ними.

– Нам скотину кормить надо, – послышался возмущенный женский голос.

– Если у кого есть хозяйство, те могут не ходить, а у кого нет, надо идти и сложить голову за всех тех, у кого есть хозяйство! – громко объявил Сагитай.

Человеческая натура выскользнула из лап вируса. Понятия «хозяйство, которое кормит» и «смерть ради других, ради тех, у кого есть хозяйство» перекликались с механизмами выживания вируса. Выбор между едой или смертью даже для существ с купированной логикой оказался прост.

– Мы не пойдем, – раздались голоса.

– Но надо сложить голову, обязательно надо, – громко повторил Сагитай.

Вирусу, заставляющему человека действовать в его интересах на основании информации, имеющейся у самого носителя, не понравилось предложение, и он, повинуясь человеческому желанию остаться при харчах, развернул тела.

– Сам иди, – послышались голоса от уже развернувшихся тел.

– Земля кормит, – негромко сказал Сагитай.

– Кормит… – подхватило несколько голосов.

Гнус, шаркая ногами, начал расходиться. Сагитай выдохнул. Сигарета, которую он так и держал между пальцев, истлела наполовину. Уронив, он размазал ее по асфальту, проводил взглядом последнего из уходящих и бросился в ангар.

В ангаре стояли две машины и корпус от небольшого трактора. Все остальное было или в полях, или растаскано гнусом. Яков, стоявший за открытым капотом, вынырнул лучом фонаря на напарника и углубился обратно. Сагитай подошел к нему.

– Аккумулятора нет, – сказал он.

– А там? – кивнул на другую машину Сагитай.

– Там мертвый.

Сагитай бросился на выход, чтобы заглянуть в другие ангары. Полупустые ремонтные мастерские, закрытые ворота без признаков заезда машин, которые определяются по шершавости асфальта и блестящим уголкам порога, ничего. Разворачиваясь, он столкнулся нос к носу с Трофимом, который, как ни странно, тихо подошел к нему со спины и встал вплотную, интересуясь, что это тут боец ищет, щупая голой рукой асфальт.

– Фуф, наука… – чуть вздрогнув, выдохнул Сагитай.

Яков тоже закончил осмотр своей стороны и подходил к напарнику.

– Нет ничего, – негромко констатировал он.

– Надо искать. Наука, смотри, в себя вроде приходит, – указывая на Дока, сказал Сагитай.

– Ага, вроде полегче двигаться стал. Наверное, быстро отойдет. Он же третья Б категория вроде как, – подумав, вспомнил Яков.

– Ладно, пошли. Мы с тобой только в категорию гнуса можем переквалифицироваться, если машину не найдем.

Троица выключила фонари и пошла на выход через пустой двор с лежащими иссушенными трупами двух людей. Трупы не пахли и не разлагались. Отсутствие на них и в них живых бактерий надолго задержит разрушение тел. Выйдя из машдвора, Яков остановился, не стремясь выходить на открытое пространство.

– Может, дворами пойдем? – предложил он. – Может, там у кого найдется.

Сагитай молча кивнул и махнул рукой вправо, в обход машдвора. Глаза постепенно привыкли к темноте. Луна, которая то открывалась, то закрывалась небольшими облачками, сносно освещала по крайней мере улицу Садовую, по которой они шли. Типичная неасфальтированная деревенская улочка, вдоль которой утром могли бы прогонять коров на пастбище, а днем гулять куры. Вишни, посаженные кем-то вдоль одного из заборчиков, здорово бы украшали улицу, если бы уже не стояли мертвыми, точной копией самих себя при жизни. Буквально на глазах листья начали один за другим отрываться и падать. Новая единица гнуса пробудилась. Здесь заборы были большей частью или просматривающимися насквозь, или низкими, и Яков без труда осматривал все, что находилось за ним. Миновав шесть дворов, он приподнялся и замер, оглядывая то, что открывалось взору. Затем, оглянувшись на Сагитая, махнул рукой, указав жестом следовать за ним. Открыв калитку, они, пригнувшись, за исключением гордо идущего Трофима, проникли внутрь. Слева располагался огород с выкопанной картошкой, несколькими мертвыми яблонями и неопределенными мертвыми кустами, листва с которых еще раньше облетела черным кружевом, а справа стоял выбеленный дом с шиферной крышей. Тропинка вела между огородом и домом и затем сворачивала вправо, к крыльцу. Вдоль тропинки по обеим сторонам располагались крашеные шины, используемые как клумбы для превратившихся в черную труху цветов. Все шины были одного размера, и, очевидно, это дало Якову основание проверить двор на наличие транспорта. Двор, территория которого была обширна, имел накатанный выход автомобильной колеи. Прямо перед домом, в двадцати метрах, стояла баня, рядом с ней конура, цепь которой уходила в будку. Несколько деревьев росли отдельной кучкой, а за ними тянулись сараи, перед которыми стоял тентованный четыреста шестьдесят девятый УАЗ. Это все они увидели через ПНВ, которые сейчас позволяли сильно сэкономить время при осмотре. А вот на скамейке возле крыльца сидела женщина в темном платье и платке на плечах. Лет сорока, полная, глядящая перед собой в никуда. Увидев ее, бойцы замерли на секунду, но через мгновение Сагитай снял ПНВ, натянул щиток и подошел к ней.

– Доброй ночи, – слегка откашлявшись, вежливо поприветствовал он. – Хозяин дома?

Женщина посмотрела на него. Лицо в пятнах, в глазах такое выражение утраты и скорби, что ему стало не по себе. Ничего не ответив, она вновь уставилась перед собой, комкая что-то в руках.

– Хозяйка, мы тогда машину посмотрим? – еще раз спросил Сагитай и, не дождавшись ответа, отступил.

Мало ли что у нее в голове. Кроме того, УАЗ наверняка принадлежал мужчине, а наткнуться на хозяина, которому точно не понравится, что его машину обступили чужаки, было чревато конфликтом. Яков зашагал к уазику, стоявшему к ним кормой. Капот машины был поднят. Заглянув внутрь, он увидел, что выхлопной коллектор откручен. Быстро проверил кабину. Ключи в замке, АКБ на месте, повернув ключом, Яков обнаружил, что все нехитрые приборы внедорожника работают.

– Должен быть на ходу, – негромко сказал он приблизившемуся Сагитаю – Только чего коллектор снят? На такой далеко не уедешь, за километры слышно будет.

Оглядев еще раз двигатель, он кинул взгляд на стоявший недалеко навес, под которым стоял верстак, захламленный инструментом, канистрами из-под масла и прочим. Посередине верстака, лежал лист паронита с воткнутыми в него ножницами. Хозяин вырезал прокладку под секущий коллектор, когда его навестил гнус. Люди совершенно не были готовы. Стремительность гнуса была очевидна. Включив налобник и отставив «Леру» в сторону, Яков принялся доделывать то, что не смог доделать хозяин. Орудуя тупыми ножницами по заранее обведенному контуру, он принялся за работу. Ножницы были мало того что тупыми, так еще и разболтанными, а паронит – металлизированным, и процесс шел туго, но сейчас, по-видимому, это был самый верный вариант. Сагитай тем временем нашел в машине непочатую бутылку минералки и, шикнув крышкой, присосался к горлышку. Яков помахал рукой, подзывая товарища.