Чтение онлайн

– Черт! Черт! – еще раз повторил генерал.

– Разрешите вернуть ДПР на пост? – вытянувшись в струнку, снова вскочил майор.

– Выполняйте! – рявкнул генерал и развернулся.

«Ну ладно, ну один, ну два, ну десяток в городе… Это не конец света, – думал он лихорадочно, возвращаясь на свое место. – Их тут гибнет перед стеной тоже немало. Те, кто прорвался, должны скрыться в помоях или подвалах и не отсвечивать, ожидая, когда прорвутся танки, чтобы поддержать их. Ведь преодолевших стену не так уж и много, а в меньшинстве они должны сидеть тихо, поскольку их план еще не сыграл. А кто сказал, что у них план ждать биотанки? Потом… Что за неправильный шлем был на…» – Войтенко вспомнил, что за шлем был на гнусе. Это был пилотный шлем. Тот, кто прорвался, был пилотом, не штурмовиком. Гнус не станет посылать просто так ценные кадры на убой. Генерал помотал головой, ведя мысленный диалог сам с собой. «Это не тот противник, который не понимает, что делает. Это умный, чертовский умный генерал, способный предвидеть и решать несколько задач сразу. Способный думать, как человек, и наверняка не лишенный честолюбия. Он вывел своего пилота в то место, где его не убьют с остальными, чтобы тот мог выполнить поставленную перед ним задачу. Какую?». Догадка достала червячка сомнения, глаза генерала широко распахнулись. Очевидно, что задача пилота или нескольких дойти до вертолетов, а гнус специально толпится у стены, затягивая сражение. Гнусу нужны вертолеты! Поэтому он сбил не все двадцать, а ровно столько, чтобы летуны отступили на базу, которая располагалась сразу за городом, а со стороны города она доступна, по крайней мере при их возможностях. «Ладно, ладно… – успокаивал несущуюся мысль Войтенко. – Один пилот или несколько пилотов – это не все. Что должны делать остальные, если они не вмешиваются со спины в основное сражение?» – Войтенко прикрыл глаза. Все расчеты с гарпунами беззащитны против гнуса, артефактов нет ни у кого из них, те пятьдесят единиц гнуса, поднявшись по лестнице к крышам, вполне могут уничтожить их, не вступая в контакт, или заразить. Гнусу нужны военные…». Войтенко застонал. Вертолеты с боеприпасами тоже садятся на крышу и возвращаются на общую вертолетную базу. Вот она, простая дорога. Гнус, чертов гнус, он опять их переиграл. Эта беспомощность у стены, скорее всего, спектакль, для того чтобы отвлечь внимание. «Быстрее!» – мелькнула у него мысль. Он кинулся к Самохвалову и, нарушая все правила субординации, дернул его за локоть.

– Убирай расчеты с крыши, убирай вертолеты! Гнус в городе, у него пилоты! – не по форме жарко выпалил он в лицо своему боевому товарищу. – Времени нет! Его цель – вертолеты и личный состав!

– Ты что…

Глаза Самохвалова заметались, он соображал, что к чему. На мгновение в них прочиталось сомнение, но, видимо, в лице Войтенко было нечто такое, против чего спорить он не решился. И до него тоже дошло, что может сделать военный гнус по имеющейся у него системе сообщения. Он может перелететь в любой гарнизон закрывающий город с флангов, где под прикрытием танков, часть из которых автоматизирована, находятся операторы ДПР, защищающих город. Там все без защиты перед ним. Он сглотнул несуществующую слюну, взгляд упал вниз и тут же обратно на Войтенко.

– Ты понимаешь, что если мы уберем крышу, то сдадим город? – прошептал он, побледнев.

– Мы его уже потеряли, Дима, но можем еще сохранить ребят и пилотов. У нас уже нет времени. Решай, – твердо сказал Войтенко.

Самохвалов взял за плечи Войтенко, заглядывая ему в глаза, ища поддержки и помощи. Муки обреченного, муки осознания, муки невероятно сложного решения, цена которого…

– А как же жители? Сто пятьдесят тысяч человек. Им некуда идти, они рассчитывают только на нас…

Светало. Негромко тарахтя двигателем, потрепанный и исполосованный уазик ехал по бездорожью на запад. Местность не была забита лесами, поэтому не скованный в выборе направления автомобиль, переваливаясь на неровностях, трясясь и подпрыгивая, настойчиво двигался в выбранном направлении. Зеленоватая полоска неба позади начала превращаться в красноватую и скоро грозила стать оранжевой, чтобы выплюнуть из себя горячий шар, который будет тем ярче, чем выше. Детектор показывал чистое поле, в чем можно было убедиться, если заглушить двигатель. Наверняка можно будет услышать каких-нибудь птиц или других животных, чувствующих себя в безопасности. Но вместе с тем детектор показывал и многократно повышенный радиационный фон. Осадки, выпавшие здесь некоторое время назад, принесли свои гостинцы из уничтоженной Европы. Трофим, сидящий сзади, завис и замолчал. Складывалось такое ощущение, что он ушел в какой-то энергосберегающий режим, и его глаза снова стали отсутствующими. Сагитай уже пытался обмануть организм и уснуть, даже пробовал пристегнуться ремнем, чтобы меньше болтало, но таблетки действовали, и приходило только отупение, но никак не дрема и тем более не сон. В конце концов, поняв, что заснуть невозможно, Сагитай выставился вперед с тем же видом, как и недремлющий Яков, олицетворяя собой двух упакованных в броню, невнятных, словно с похмелья, сфинксов, хмуро глядящих на пространство перед собой.

Степь под светлеющим небом начала просматриваться лучше, появился небольшой уклон вниз. Кроме того, впереди показались характерные потемнения камыша. Пилить до него было еще с километр, а то и больше.

– О, приплыли! – недовольно пробурчал Сагитай. – Опять лодку искать?

– Ага, – то ли зевая, то ли вздыхая, сказал Яков. – Или брод.

– Что за речка-то? – тупо спросил Сагитай.

– Хорошая речка… как ее… Снов.

– Что за название такое, – недовольно пробурчал Сагитай. – Река Снов. Река Снов… а чего ж не Подпрыгино?

Яков посмотрел на друга и улыбнулся. Он-то знал его как облупленного. Если тот бурчит таким образом, то это чаще просто смешно, чем по делу. Действительно, человеку, который минут сорок пытался настроиться и уйти в сон, напоминать об этом было как будто смешно, по крайней мере Якову.

– Подпрыгино на той стороне будет, – усмехнулся Яков.

– Чего? – открыл рот Сагитай.

– Через речку перейдем, а там, глядишь, и гнус встретим, вот и Подпрыгино будет, сразу веселее станет, – сказал Яков, втайне посмеиваясь.

– Да ну его. Гнуса не надо, – Сагитай прихлопнул ладонью по железной панели.

– Тут, кстати, Малый Дырчин может быть, – негромко сказал Яков.

– Малый дрючен?

– Нет. Я говорю Малый Дырчин. Может быть, на этой стороне, а на той стороне Великий Дрючин, между ними мост через реку Снов.

– Чего, блин? – сузил глаза Сагитай. – Хе-хе… ха-ха… Кто дрючен там? – он расхохотался. – Че-че там?

Яков тоже посмеивался.

– Я говорю, там Великий Дрючин… Тьфу, ха-ха, тут Малый, аха-ха-ха! Я же… – он не стал продолжать и только махнул рукой, громко смеясь над подхваченной оговоркой.

– Слышь, братуха, может, ну его на фиг, этого Великого Дрючина твоего, не поедем? Тут и Малого за глаза хватает, а?!

Друзья ехали и смеялись над странным названием. Были ли причиной тому армейские препараты, работающие против сна и усталости, или нервные потрясения, проходившие вместе с ночной темнотой, но трясущийся на ухабах уазик, скрипя и размахивая лоскутами порезанного тента, ехал по степи, заполняя окрестности человеческим смехом.

Подъехав поближе, они увидели отдаленно белеющие крыши домов на той стороне реки. Яков по памяти предположил, что это Седнев, а Дырчины должны быть на десять километров севернее. Аккуратно дав заднюю, чтобы не светиться лишний раз перед потенциальными наблюдателями из Седнева, они сменили направление и минут через пятнадцать, проехав по дороге через лесок, прибыли к населенному пункту Малый Дырчин.

Остановившись, они настороженно замерли, вслушиваясь в тишину Малого Дырчина. Сам по себе населенный пункт состоял всего из полутора десятков домов, растянутых вдоль дороги, поэтому гнуса в опасном для них количестве можно было и не ожидать. В теории. Друзья поменялись местами, и Яков занял пассажирское место, выставив в окошко гранатомет. Затем они двинулись вперед. Деревушка оказалась настолько мала, что в ней не нашлось даже избушки с надписью: «Магазин». Проехав ее за пару минут на небольшой скорости, они свернули налево и обнаружили мост. Он был разбит буквально метра на полтора посередине то ли саперным взрывом, то ли авиационной бомбой недостаточной мощности, а может, вообще залпами вертолетных ракет. Бетонная конструкция выдержала, уронив лишь один пролет, который теперь был заложен крепкими досками, по которым местное население в том или ином виде смогло покинуть Великий Дырчин.

– Вот те раз. А я и забыл, что все мосты взорваны, – сказал Яков.

– Да я тоже. После того купания вообще мысли не было, – подтвердил Сагитай.

– Проверю.

С этими словами Яков вылез из внедорожника и подошел к заложенному досками провалу. Небольшая речка с небыстрым течением несла свои воды на юг. Опоры моста, затянуты зелеными водорослями, колышущимися течением. Переправа с виду была вполне рабочей. Кроме того, на досках виднелись следы колес. Яков поманил рукой.

– Давай потихоньку.

Сагитай переключился на первую и подъехал к доскам.

– Выдержит?

– Давай посмотрим.

– Я те посмотрю, если упадем, – пригрозил Сагитай.

– Давай, давай.

– Ты хоть Дока забери, а то… И автомат на. И вообще, на ту сторону дуйте, пока возможность есть.

Яков согласно кивнул и выволок наружу Дока, повесив на плечи автомат напарника, после чего перешел на другую сторону моста. Машина чуть набрала ход и по уверенно удержавшим ее доскам переехала на другую сторону.