Чтение онлайн

– Ох, прав был Док, – наконец озвучил мучившую его мысль Яков. – Нельзя нам было в Зону лезть со своими уставами.

– Так мы же люди подневольные. Нам приказали – мы сделали, – сказал Сагитай. – Да мы и не вынесли ничего оттуда.

– Я не про нас. Я про контору нашу, она же хотела. Зачем нужно было лезть? Что похоронено, то похоронено. Бог миловал, и хорошо, но полезли же, расшевелили заразу. Мертвецы эти ходячие, потом гнус, теперь танки эти, из людского тела слепленные. Дальше что? А главное – людей-то куда?

Яков замолчал. Человеческие трагедии давили сознание. Сагитаю тоже нечего было сказать. Его другу нужно было выговориться, может, и полегчает. Яков покачал головой не в силах высказать то, что чувствует.

– Не верится мне, что это все хорошо закончится, – сказал он.

Сагитаю нечего было сказать и на это. Возможно, одно из орудий спасения сидит позади них, бездумно сжимая статуэтку химеры в руке, возможно, это ему только кажется. А может быть, это все действительно начерчено одной рукой, планы которой не изменить уже никому. Как говорила королева, надо перелистнуть страницу, и перелистывает Творец ее при помощи тех же самых людей, просто выпустив нечто из ящика Пандоры, в который нельзя было заглядывать. Тогда, в подземелье, он поверил королеве, вправду говоря, он и сейчас ей верит, но ведь демонов уничтожили. Уничтожили тех, кто, по ее словам, восстал против плана Творца, кто восстал против уничтожения людей, а остались лишь те, кто следует его плану. Сокрушающие и уничтожающие, заражающие и разносящие отчаяние и неизбежность как дар.

– Может, королева и была права… – негромко сказал Сагитай.

Яков посмотрел на друга. Сагитай никогда ему не рассказывал ничего о том, что было. После он рассказывал все на камеры по несколько раз, но это совсем другое. То работа, а это личное.

– Какая она? – спросил он.

В этом вопросе было нечто большее, чем любопытство. В нем была попытка найти ответы на вопросы, которые, пусть и несформированные, но крутились у него в голове.

– Она? – переспросил Сагитай.

– Она.

Сагитай вздохнул.

– Красивая… она… она… женщина. Она говорила со мной. Я ей поверил… Она совсем не похожа на нас с тобой.

– Как это?

– Снаружи она, конечно, как человек, даже лучше, – Сагитай хмыкнул. – Нет, правда, она красивая, мне тогда она понравилась больше, чем было нужно. Я после думал о ней, пытался понять ее… Она говорит то, во что верит. Открытая, свободная, с такой перестаешь сомневаться во всем… Даже не так, с ней начинаешь верить во что-то новое, во что-то, что можно почувствовать во всем, в какой-то другой смысл происходящего. Она такая… такая… – Сагитай запутался в своих ощущениях. – Вот мы с тобой, два солдата, мы как два оловянных солдата. Да любого возьми, хоть кого, любого человека. Каждый воспитан или нет, но он отлит в форму. В какую-то форму. Понимаешь? Вот Док, он ученый, у него свои правила, вот сталкеры, мужики, тоже отдельная порода. Городские, они все одинаковые примерно, прикрыты своей мишурой, и не разглядеть под ней, хороший человек или не человек вовсе, а так… А у нее нет формы, она не похожа ни на кого. Мне кажется, она всю жизнь не была ни на кого похожа. Всю жизнь сама по себе, своей дорогой. Это представляешь сколько нужно девчонке сил, чтобы самой, по своему усмотрению и понимаю жить? Это же как надо верить в… – Сагитай замялся.

– Во что? – приоткрыв рот, спросил Яков, увлеченный рассказом.

– Не знаю… Не знаю, во что она верила, но ведь она единственный человек, кто был готов к тому, что происходит. Кто-то верит в одного бога, кто-то в другого, а она в свое. Получается, что и ее бог существует, – решился сказать Сагитай.

– Так получается, что это правда? То, что она говорила, ну то, что ты рассказывал потом.

– Я ей поверил. Может, она и ужасная, но я этого не увидел. Конечно, она и ей подобные убивают, но они жили на свалках и почти никого не трогали, к ним приходили добровольно. Они даже сражались за нас. Даже Лука. Некоторые подростки выбирали ее сторону. Они верили ей. У них своя религия… Как они пришли к ней, к этой своей религии? Мы, те кто старше, мы как динозавры, у нас есть свой шаблон, по которому мы думаем и работаем. Эта наша форма, или отливка, или наше мышление, это все не позволяет думать нам так, как думают те, кто еще имеет свой образ мышления. Дети и некоторые подростки. Мы не слушаем их, не понимаем, мы не хотим думать другими категориями, но какая-то девочка знала о своем предназначении с ранних лет, и она оказалась права… Как это возможно?

Яков вздохнул. Некоторое время ехали молча. уазик тарахтел двигателем, ехал свои семьдесят километров в час и поскрипывал стареньким корпусом.

– Повезло тебе, ты видел королеву, – наконец сказал он. – Так получается, что нас, ну, то есть людей, должны просто того, в расход?

– Не знаю. Но мы еще дадим кое-кому прикурить, – Сагитай усмехнулся. – Знаешь, с такой королевой, можно поверить во все что угодно. Я там даже на минуту…

Фигура человека возникла на дороге в свете фар. На секунду нажав тормоз, Яков тут же отпустил его и добавил газу. Двойной удар, сначала телом об бампер, а затем головой об капот прервал беседу. Через несколько секунд еще одна фигура кинулась наперерез машине со стороны водителя, но ударом была отброшена назад. Тут же впереди в свете фар на дороге стали появляться десятки людей, но бурые брызги на лобовом стекле показывали, что от человека в них осталось только название.

– Да чтоб вас, – ругнулся Яков, когда в лобовое стекло, отрикошетив от капота, прилетел небольшой камень, покрыв его мелкой сеткой трещин. – Эти психованные какие-то…

Сагитай достал детектор. Впереди стремительно приближались желтые отметки неидентифицируемых тел. Удары о капот и бампер слышались каждую пару секунд.

– Эти, видать, уже все поняли. Сожрали все, что есть, и движутся за людьми, – сделал вывод Сагитай, натягивая маску.

Делать это, может быть, и было рановато, но, памятуя, что гнус вполне может додуматься до чего-то неожиданного, лучше было перестраховаться.

– Много их еще впереди? – спросил Яков.

Он был вынужден сбавить скорость до пятидесяти, потому что жесткий и несговорчивый в подвеске уазик, подскакивая на телах, попавших под колеса, мог с успехом перевернуться, а другие тела, если перелетят через капот, теоретически смогут влететь в салон.

– Да полно их… – глядя на экран детектора, ответил напарник. – Земля кормит, – припомнил он. – Вот и сидели бы по домам, питались своей землей, черти!

Еще с десяток грубых ударов, и неожиданно Яков начал замедляться.

– Ты чего?! – забеспокоился Сагитай, но тут же сам понял.

Впереди собранный из примкнутых друг к другу машин был затор. Планировал это гнус специально, или это произошло и без него, по естественным причинам, но проехать сквозь это было невозможно. Повернув направо, Яков направил машину вниз, с дороги, и вынужден был сбросить скорость еще сильнее, чтобы не упереться в оказавшуюся перед ними перевернутую машину. Посмотрев в окна, Сагитай увидел десятки тел, мотающих руками и рваной одеждой, спешивших к ним со всех сторон.

– Газу, брат, газу! – закричал Сагитай, видя, как десятки существ из тех, что были видны в частично освещенном секторе, бегут к ним.

Яков поднажал, но оказалось, что в кювете, куда они свернули, была большая лужа, возможно, даже мелкое придорожное озерцо, которое обычно можно обнаружить по камышу, окаймляющему подобное явление. Но сейчас вся растительность была уничтожена, разложена в черный прах, и никаких признаков западни видно не было. Сев левыми колесами в грязь, УАЗ шлифанул брызгами жижи и беспомощно остановился. С правой стороны стекло напротив Трофима разлетелось мелкими осколками, и внутрь пролезла пятнистая голова молодого мужчины.

– Не уйдете, козлы! – радостно заорал он.

Яков, сориентировавшись в рычагах, заблокировал дифференциалы, с хрустом включил понижающую на раздатке и вдавил газ в пол. Дернувшись всем корпусом, советский внедорожник тридцатилетней давности ожил, заревел двигателем, затрясся корпусом и попер вон, из жижи. Молодой, с радостью смотревший на Сагитая, уже одной рукой схватил Дока за грудки и тащил к себе. Док непонимающе смотрел на воткнувшееся и орущее что-то ему в лицо недоразумение. Два выстрела из пистолета в незваного гостя выбили фонтанчики с тыльной части его головы. Глаза гнуса закатились, хватка ослабла, и он отвалился. УАЗ медленно, но верно шел по косогору. Правая его часть была значительно выше левой. Обоснованно опасаясь сделать неверное движение рулем вправо или влево, чтобы не перевернуться, выбираясь, или не зарюхаться в луже или озерце и не встать окончательно, Яков был вынужден держать руль прямо, ища возможности выправить положение. В переднюю дверь рядом с Сагитаем воткнулось тело и, схватившись за ручку, попыталось ее открыть, что на ходу, да еще и под наклоном не получалось. Тем временем новые и новые двуногие сбегали с дороги наперерез транспорту. В контрастном свете фар фигуры внушали бы ужас, если бы не понимание того, что паника сейчас – именно то, что поможет меньше всего. Двое врезались в переднее крыло автомобиля, который ехал хоть и не быстро, но вполне сравнимо со скоростью бегущего человека. Первый камень, брошенный в боковое стекло напротив Сагитая, попал в железную раму между боковыми окнами, а вот второй выбил его, раскидав осколки внутри салона. Какая-то морда бежала рядом и пыталась схватить бойца за плечо. Переложив пистолет в левую руку, Сагитай выстрелил несколько раз в фигуру, которая тут же начала отставать. Еще несколько существ бежало рядом, пытаясь сблизиться, но мешая друг другу. Позади, располосовав тент, с каким-то нечленораздельным мычанием начало вваливаться тело, отталкиваясь от заднего запасного колеса. Вывернувшись через левое плечо назад, Сагитай прицельно сделал несколько выстрелов в голову, заставив гнус обмякнуть и свалиться, хотя показалось, что его оттуда просто выдернули. Еще одна рожа полезла с криком в окно к Трофиму, еще несколько выстрелов. Кто-то начал шарить по защищенной воротником шее. Яков, вытащив Deseart Eagle, который он безмерно уважал за калибр, шарахнул в невидимого Сагитаю гостя, оглушив напарника на правое ухо. Еще одна бестия лезла через разрезанный сзади тент. Слева от машины, со стороны водителя, по грязи бежала стройная девушка и бесполезными, слабыми ударами ладошкой стучала в окно водителю. Сзади слева разбилось стекло, и чьи-то пятнистые руки начали шарить по сиденью, пытаясь нащупать хоть что-то. Несколько двуногих кинулись прямо под колеса УАЗа, заставив его подпрыгнуть и опасно болтануть корпусом. Хрипы и окрики слышались как вблизи, вплотную, так и в нескольких метрах в темноте, за бортом машины. Яков наконец обнаружил твердую землю слева и, крутнув руль, выровнял автомобиль. Почуяв грунт, машина пошла увереннее. Яков переключился на третью, затем на четвертую, но через ходоуменьшитель ее скорость даже на четвертой передаче едва достигала тридцати пяти километров в час. Гнус перестал ударяться спереди, и теперь, едва видимый в ночи, бежал сзади. Кроме того, одно рыло уже было в салоне и, взяв в замок шею Трофима, тянуло его назад. Вытащить оно его быстро никак не могло, но намерения были очевидны. Док сидел, откинувшись назад, рефлекторно придерживая гнус за локоть, расширив глаза, медленно соображая в своем мозгу, что это значит и что с этим делать. Понимая, что патронов в стволе нет, Сагитай протянул руку Якову.