Чтение онлайн

— … а вчера на этой дороге, там дальше, не доехали, бандиты обстреляли колонну. Увидите сгоревшие машины. Говорят, генерала тяжело ранили.

— Что за генерал?

— Не знаю, вроде армией одной командует. Тут таких бандитов, что с немцами не ушли, полно. Чистят леса, а они всё равно появляются.

— Это такая зараза что не сразу уничтожишь. И после войны от них много бед будет, — вздохнул я, прекрасно зная, что такое лесные братья.

Впрочем, Белоруссия насчёт этого не так громко прозвенела, как Западная Украина, вон где их засилье. И родные помогают прятаться. По идее там вообще полную зачистку нужно делать. Это мысль меня даже увлекла, будет чем занятья после войны. Почему бы и нет? Впрочем, мы доехали до Лиды благополучно. Там сошёл, машины сворачивали на склады, и пешком, неся чемоданчик, дошёл до здания, где располагался штаб. А через час уже знал, что меня назначили командиром гвардейской танковой бригады. По иронии судьбы, те двадцать пять машин, что со мной прибыли, как раз на пополнение ей и шли. Понесла потери в боях, даже комбриг погиб.

Я лежал под остовом сгоревшего танка, что ещё дымился, но металл уже остывал, потрескивая. Поле вокруг, и единственное укрытие это он, «Т-26» у которого детонацией сорвало и откинуло башню. Видны немецкие цепи. Шли прочёсыванием, вот и укрылся, зажимая пулевую рану в правом плече. Ещё одна касательная головы была, что видимо и помогло занять это тело.

То, что я погиб и переродился, факт. Что ж, и меня можно было достать. Я скажу так, это была блестяще проведённая операция советских спецслужб. Убили меня летом сорок седьмого года. А Тамара сдала, мои сверхспособности. Всех четырёх детьми, домом и алиментами обеспечил, за работу их тоже расплатился, всё честно, те это признали. А Тамара потребовала, чтобы я её научил тому что умею. Иначе сдаст. Надо было её пристрелить, но та моего ребёнка носила под сердцем, я к слову всех признал, три мальчика и дочка, дотянулся, сдала. И ведь поверили, прижали так, что в бега пришлось уходить, но не прорвался. Банально в рукопашной, когда я достал ручную гранату, да ещё противотанковую, та уже готова к применению была, боец осназа скрутил меня так, что граната между нами оказалась, прижата к животу. Я даже убрать её не успел в хранилище, как та нас обоих и разорвала. Да, это доработанная граната, запал от «Ф-1». И вот очнулся в новом теле, в поле чёрном от золы, пшеница сгорела, среди застывших подбитых советских танков. Десятка полтора. Опять начало войны. Что ж так-то? Хотя жив, уже радует. А вот и немцы, дошли до меня.

Конечно меня обнаружили и выдернули за ноги из-под машины, опасности та уже не представляла и не так сильно от неё жарко было. Я взвыл от боли в плече. Ничего, остальные дальше, а двое со мной. Надо же, наложили бинт, и довольно грамотно это сделали. Сначала велев снять комбинезон и френч, я попал в командира. Уже изучил документы. Собственно, потому под танк и залез, оружие, «Наган», с ремнём, портупеей и кобурой, всё что было по карманам, закопал в мягкой земле, скрыв следы раскопа. Планшетки вот не было. А так стянул сапоги, потом комбинезон, снял френч и нательную рубаху, уже пропитались кровью. Вот так и перебинтовали. Да, бой ещё видимо неподалёку шёл, слышна дальняя перестрелка, пушки работали, но тут бой не в пользу наших вышел. Кстати, я сам сапоги надел. Морщась от боли, смог, прихватил френч, а вот комбинезон пришлось бросить. Так что один солдат, меня пошатывающегося повёл прочь, откуда цепь пришла. И пока вёл, отстав метра на три, я размышлял. Потерял всё, из-за тупой блондинки. Ну не воспринял я серьёзно её угрозы, посмеялся, и о пункте о неразглашении помянул. Слово скажет, всё потеряет. А та видимо на принцип пошла. Нашей дочке уже второй год шёл, дождалась подходящего момента и слила, рассказала всё что было. Наверняка и остальных девчат разговорить смогли, они тоже в Москве жили, купил им дома, как и обещал, за детей. Я и в Ярославль их возил, родители знакомились с внуками. За месяц, когда меня взять решили. Отец тут войну пережил.

А вообще окончание войны я полковником встретил. Бригадой прокомандовал всего месяца два, как меня перевели в штаб фронта с повышением, инспектором, следить за состоянием всех бронемашин. Та ещё работёнка. Полковника там получил и ещё два ордена, «Отечественной войны» второй и потом первой степени. На бригаде пока был, только одного «Боевика». Пока война шла, пополнял нужным хранилище, и машина отличная, и самолёт, запасы делал. Золото. Тут я схроны искал сканером и находил, немцы и их подручные, попадая в окружение, прятали, прибирал. После войны легко вышел в отставку. Не стали держать. Жил как композитор и поэт свободно, летом охотился на лесных братьев. Отличная жизнь, идеальная, осталось дождаться дяди, и всё, дальше уже будет легче. Там свои, а тут из-за одной дуры, всё так повернулось. Нет, зря я с еврейками связался, нашлась одна паршивая овца, брать нужно девок было из вражин. Если потом рука и не поднимется на тот свет отправить, что скорее всего и будет, то, кто ей поверит, что она там говорит? В общем, серьёзность ситуации я не принял, и поплатился, да ещё так лихо меня взять решили. Не пришли знакомые, не пригласили на Лубянку, а сразу силовой захват. Почему? Похоже я ответа на этот вопрос никогда не получу. Если вообще эта ситуация с Тамарой связана. Может и нет. Ладно, перерождение получил, но я пустой, хранилища нет и не будет. Амулетов нет. Есть шанс сбежать из плена, хотя в моём состоянии, я был слаб, новым телом не особо уверенно владел, это сложно.

Знаете, что я скажу? А я обнаглел в прошлой жизни. А чего было бояться? Хранилище имею, если что на перерождение уйду, если амулеты не помогут. Об этом не думал, но подсознательно видимо так считал. И что? Ушёл на перерождение? Вот теперь сиди и хлебай по полной. Амулетов нет, хранилища нет, я гол, поэтому опасаться нужно всего. Я кстати, не шучу. Тут всё серьёзно. Вот так поглядывая вокруг, запоминая ориентиры, вон вдали от деревеньки какой-то одни печные трубы остались, надо узнать название. Пока же размышлял о том, в кого я попал. Вы удивитесь, но снова Райнов. Лейтенант Райнов, командир танкового взвода, Тридцать Восьмой танковый полк, Девятнадцатой танковой дивизии. Я пока закапывал всё, что на своём новом теле нашёл, всю память перешерстил, ну не помню, чтобы среди наших был Геннадий Леонидович Райнов. Не было у нас таких. Думаю, однофамилец. Выясню, пока же амнезию играть буду. Голова болит, мне и на голову повязку наложили, через лоб, выше ушей. Идти довольно долго пришлось, километра четыре, через мелкую речушку проходили, я там жадно напился до отвала. Конвоир особо не мешал. И вот выведя на полевую дорогу, тот довёл до группы пленных, что сидели у обочины в поле. С три десятка. Трое в командирское форме. Так что солдат передал меня и закинув ремень карабина на плечо, двинул обратно. Я же, осмотревшись на предмет знакомых этому телу, и один махнул рукой:

— Лейтенант, Райнов, сюда.

Френч я в руках держал, но нательную рубаху накинул у ручья, быстро постирав, как и френч. Ничего, подошёл и осторожно присев, спросил у капитана-танкиста:

— Вы кто?

— Не помнишь?

— Ничего. Как зовут из документов узнал.

— Эка оно бывает, — покачал головой капитан, второй, лейтенант молчал, чуть покачивался, и судя по расфокусированному зрению, контузия. — Я начштаба полка, в котором ты служил.

— А это кто?

— Вы же вместе из Ульяновского танкового училища в этом году пришли? По взводу получили, тоже не помнишь?

— Нет. Там что за деревня? — спросил я, указав на частично видные печные трубы.

— Войница. Мы тут бои вели на линии Ровно-Луцк. Дивизию стрелковую поддерживали.

У меня тут же сложилось где я и какое сейчас время.

— Кажется сейчас июнь?

— Двадцать четвёртое, — кивнул капитан, и куда-то мне за спину присмотрелся, и хмыкнул. — Похоже сейчас нас дальше в тыл погонят, конвойная группа прибыла.

Я осторожно развернулся, и глянул. Действительно конвойники. Семеро. Для начала те потребовали срезать петлицы и сдать звёздочки из пилоток, у кого были. Мой френч на коленях лежал, немец петлицы сам срезал. Нашивки нарукавные не тронул. А неплохое решение, без званий, обезличены, сильный удар по психике для многих. Это мне всё равно, для других серьёзное дело. Дальше нас выстроили в колонну, за это время наша группа приняла ещё восемь пленных в свои ряды, двое из которых ранены, и вот нас повели по дороге прочь от Войницы, куда-то глубже к немцам в тыл. Я не хочу в плен, уже знаю, что это такое, сидел в лагере, поэтому старался беречь силы, хотя уходило их много, но парень в которого я попал, здоровый, даже ранение не сильно его ослабило, брёл сколько мог. На одной силе воли, но я продержался до вечера и нас уже в сумерках завели в коровники, в которых явно сделали бараки для содержания пленных. Сволочи, за день ни крошки во рту. Только воды успевали по быстрому напиться, когда речки проходили, и то это было дважды. Там где попадались участки, подходящие для побега, конвоиры нас перегруппировывали, и шли так чтобы держать под контролем и не дать бежать. Да ещё встречные колонны немцев шли, когда пехота, когда техника. Ну не было возможности бежать. Нашу группу, через час как мы вышли, включили в другую, куда больше, вели колонну в пять сотен пленных. Всех нас в этот барак, итак не пустой, и загнали. Френч я накинул ещё когда выходили, сейчас же шаря руками в темноте, дошёл до стены, старался найти свободное место, но везде занято и ругань шла. Наконец нашёл, и то сидячее. Прислонился к бревенчатой стене и меня сразу вырубило. Как же я устал.

В бараке я уже вторые сутки. Кормят скудно, хорошо командиры навели порядок, получают по очереди продукты. Думаю, немцы специально так делают. Выявляя лидеров. Да и командиров выводят и те не возвращаются. Отделяют нас от простых бойцов. В первое же утро я проснулся от боли в плече, сосед заворочался и неудачно ткнул, отчего я вскрикнул. Во время раздачи завтрака, по сырой брюкве и куску хлеба выдали, я съел и протолкался к солдатам у ворот.

— Я ранен. Согласно Женевской конвенции по военнопленным, вы мне должны оказать медицинскую помощь и покормить.

Ну солдаты тут ничего не решали, а на немецком я говорил неплохо, убрал акцент за прошлую жизнь, так что отвели к медику. Фельдфебель велел. Там мне промыли рану, дёргала, видимо грязь попала, потом зашили на живую, без наркоза. Работал немецкий врач, и довольно неплохо. Тут село большое, в нём многие части стояли, немецкие медики тоже, тем более этот медик отвечал как раз за пленных, но работал с ними не особо охотно. Сами придут — лечит, а нет и чёрт с ними. Так что вернулся в барак, всё равно бежать возможности нет, а меня плотно завтраком накормили, две варёные картофелины и два куска хлеба, хлеб убрал, а картофелины съел. Вот так и потянулась жизнь в бараке. Я забился в самый дальний угол, мне нужно силы беречь для побега, жду пока рана чуть подживёт. Поэтому пока под частую гребёнку не попал, иначе бы с другими командирами увели. Да нас легко опознать по синим галифе, даже если френч скинул. Только вот утром третьего дня, завтрака не было, нас выгнали из барака, командиров сразу отделили. И двумя разными колоннами куда-то повели. Похоже также весь день будем идти, ослабевших, что падали, добивали конвоиры, выстрелы подстегивали других, мобилизовав резервы организмов. Помочь, к сожалению, не могу, сам едва иду. А я шёл и улыбался. Хранилище заработало. Да я сам в шоке, но хранилище работало. Хм, припоминаю улыбку дяди, он сказал тогда, что это такое хитрое хранилище, но не объяснил, похлопал по плечу и сказал, что я сам со временем пойму. Я думал это из-за семи амулетов, что оно может выдать после перерождения. Это что, первое многоразовое хранилище. А насколько много?

Пока же сразу поставил кач, с нуля качается, и настроив всё управление как мне привычно, задумался. А через пять дней амулеты будут? Ну те что я использовал вряд ли, они для начала на другого прописаны, и потом, три я потерял с прошлым телом. Личной защиты при мне был, сканер и боевой артефакт. Подожду конечно пять дней, появятся новые семь или нет, но сильно сомневаюсь. Улыбку я быстро задавил, также хмурым, как и остальные выглядел, но продолжал упорно идти, хотя плохая кормёжка и раны сильно подтачивали силы. Рану на голове врач в том селе осмотрел. Три шва наложил и всё, снова забинтовав. Сказал, что итак пойдёт. А головные боли и сейчас мучают. Ну хоть хранилище при мне. Одна радость, если амулеты появятся, так совсем в нирвану уйду. Пока же размышлял что делать дальше. Побег уже не казался такой сложностью. Уберу в хранилище часть стены и ускользну ночью. Главное, что от Войницы уводили. Как её потом искать? Ещё танки утащат на переплавку, совсем документы и вещи потеряю, чего я бы не хотел. В общем, стоит вернутся побыстрее, теперь шансы на это велики. Так что в ближайшее время, эту ночь или следующую, сбегаю. Я твёрдо решил. Однако тут вдруг раздался крик:

— Бежи-им!

Пока мы шли, наша колонна почти нагнала колонну с простыми бойцами, метров сто до замыкающих было. Место действительно было подходящее для побега. Нас вели по лесному массиву, на обочине шли конвоиры, из-за близости деревьев им пришлось сблизиться с нами, отчего те были настороже. Оружие в руках, направлено на нас. Хорошо карабины, а не пистолет-пулемёты. А тут толпа как-то колыхнулась и захлестнула их, раздались первые выстрелы, звучал мат и крики. Большинство бежало в глубину леса, но многие кидались на конвоиров, чтобы получить оружие. Я тоже бежал прочь, чёрт, времени прошло, даже кило не набралось в хранилище. Едва восемьсот грамм. Не по плану, не люблю я подобное, но раз подвернулась возможность бежать, и дорога пуста вроде в обе стороны, то воспользовался им. То тут, то там, среди деревьев мелькали фигуры бегущих. Я старался не отставать, мне раненому тяжело давался бег, но я старался, держась за плечо, удерживая рану. При беге не так отдаёт в неё. Да и когда дорога за спиной уже не видна была, перешёл на быстрый шаг, этот рывок, вымотал меня.