Чтение онлайн

— О, белый гриб, — улыбнулся я и наклонился, вырвав из почвы молодой белый гриб.

Конвоиры остались у дороги, стреляли вслед убегающим, кто выжил, и стерегли тех, кто остался, такие тоже были, оттого я спокоен. Поэтому, когда наклонился, и раздавшийся из-за спины выстрел, пролетевшая пуля надо мной, стали неожиданными. Я упал, машинально убрав гриб в хранилище, и перевернувшись, увидел солдата. Совсем молодой, что с мстительным прищуром передёрнув затвор, выбив гильзу, снова прицелился в меня, тут я глянул ему за спину и сделал большие глаза, но тот не повёлся, и зря, удар штык-ножа вошёл тому спину. Два бойца, крепкие, явно из артиллеристов, тоже без петлиц, но у одного карабин и подсумки с ремнём, вот что их задержало, быстро сняли с него карабин, ремень с подсумками и скрылись дальше в зарослях. На меня даже не взглянули. Я же, кряхтя, стараясь не стонать, рана разболелась, встал и подошёл к убитому. Тот уже отошёл, хороший удар. Сначала часы снял наручные, убрав в хранилище, дальше по карманам. Документы, пачка папирос, початая и коробок спичек в нагрудных карманах. Прибрал, расчёску тоже. Складной ножик в кармане галифе, и в нём же наручные часы. Вторые. С кого-то снял, может и с нашего командира. Мелочь монетами и всё. Какой бедный солдат. Прошёлся по голенищам, пусто, ножа или ложки нет. И ранца нет, и не было. Сзади колонны несколько телег катило, там вроде трое пулемётчиков. Слышал, как они молотили, наверное, ранец там. Дальше сил хватило добраться до тех зарослей малины, за которыми бойцы скрылись, что меня по сути спасли, по пути сорвал ещё три белых гриба, больше на глаза не попадалось. Заполз в малинник поглубже и там вырубило. Я очень устал. Почти четыре часа в пути были.

Очнулся я, когда мне по ноге пнули, заворочавшись полусел, сонно осматриваюсь. Ещё день был, и рассмотрел, что в меня тыкал веткой немецкий солдат. Увидев, что я очнулся, повелительно махнул рукой, мол, вылезай. Сил немного прибавилось, так что аккуратно вылез. Какие-то лица у солдат недобрые. А рассмотрев того убитого молодого рядового, тело уже на носилках лежало, понял почему.

— Ты убил? — спросил один из солдат, но больше жестами спрашивал.

Я же ответил на немецком:

— Чем, голыми руками? У меня сквозное ранение плеча, и по голове прилетело. Все побежали, и я побежал. Но я ранен, хватило сил заползти в кусты и потерял сознание. А что тут было я не знаю.

— Ганс, он не врёт, — изучая меня, сказал другой из четырёх наличных солдат. — Кровь на форме только его, свежей нет. Да и нет у него ничего.

Меня обыскали, в рану потыкали пальцем, отчего я взвыл, даже с сомнением на носилки посмотрели, но поняли, что мне нести не по силам. Погнали впереди на дорогу, сами следом тело понесли. Ага, похоронная команда работала. Судя по размерам хранилища, кило и двести грамм, я больше часа без сознания пролежал. Кстати, а как меня рассмотрели? А вот услышал доклад солдата офицеру, и узнал. Повязка на голове выдала, белая, рассмотрели сквозь листву. Вот же. Впрочем, сильно я не расстроился, что снова в плен попал, сбегу ночью. Больше расстроило, что после того как тело павшего подняли в кузов грузовика, похоже там тела других убитых конвоиров, тот злобный Ганс, подойдя заставил меня снять сапоги. Чёрт, всё же лишился их. В бараке берёг, снимал только днём, когда не спал, чтобы ноги отдохнули и портянки просохли. Если бы ночью снял точно увели, а тут они приглянулись этому солдату. Хотя пыльные и не начищенные, специально в таком виде держал. Портянки, подумав, скрутил в рулон и убрал в карман галифе. Особо мной не интересовались, дорога пуста от пленных, тех что остались ранее увели, только вот эта команда работала. Грузовик всего один. Встав с травы, где мне указали сидеть, один солдат на меня посмотрел, и я показал на округлый бок красноармейского котелка в траве. Тот кивнул, так что я подошёл и поднял котелок. Целый. Бойцы бежали, кто-то бросал имущество. Рядом приметил ещё один, и надо же из него выпала ложка. Первый прибрал в хранилище незаметно и пройдя три метра подобрал второй с ложкой. Их тоже прибрал, хранилище стало наполовину занятым, и вернулся на место где раньше сидел.

Тела наших немцы собрали и уложили в ряд на обочине. Три десятка. Ничего делать не стали, оставили так. Чуть позже меня стали бить. Просто избивали, вымещая зло за своих убитых. Один удар по плечу пришёлся. Вырубило. Очнулся от тряски и рёва движка, мы куда-то ехали. Сел облокотившись о холодные тела, и поглаживая плечо, там пятно свежей крови расплылось, не стал присматриваться к дороге, где нужная деревня знаю, найду то что спрятал. Я надеюсь на это. В кузове те четверо солдат и вповалку тела конвоиров. Посчитал со скуки, двенадцать убиты, их сильно порвали, убивая. У многих лица искажены мукой боли. Эти четверо живых были хмурыми, в кабине шофёр и офицер, но доехали до какого-то села, судя по шуму, рядом железнодорожная ветка, проходил состав. Паровоз свистел. Там меня высадили, один сопровождал, перекликаясь со знакомыми, солдат в деревне хватало, и вскоре шатающегося от ран и синяков, завели в сарай в одном из жилых подворий. Время примерно часа три дня, есть сильно хочется, но главное лучи Солнца вполне пробивались через щели в стенах сарая и было светло. Не один я там, с десяток бойцов, и ни одного командира. Отойдя в угол, я сел, осматриваясь. У ворот стоит поганое ведро. Хм, у нас в бараке не было, угол отделили и туда ходили по нужде. Один боец молодой, с доверчивыми глазами, с надеждой поглядывая на меня, приблизился и присев рядом, спросил:

— Товарищ командир, какие будут приказы?

— Кто такой?

— Красноармеец Алешин. Боец Сто Девяносто Пятой стреловой дивизии.

— А я лейтенант Райнов, взводный из Девятнадцатой танковой дивизии. Приказываю отдыхать боец, ночью уходим.

— Есть, — радостно козырнул тот, вполне мог, пилотка была, пусть и без звёздочки.

После этого тот отошёл к трём молодым бойцам, похоже одна компания и те зашептались, я же лёг, и закрыл глаза. Почти сразу вырубило.

Очнулся видимо сразу, почти ничего не изменилось, даже пятна лучей солнца почти на тех ж местах, как я помнил. Рядом стоял немецкий солдат, второй у дверей. Мне велели подняться и следовать за ними. Судя по тому как Алешин и его дружки волком смотрели на двух других пленных, те сидели в стороне, сдали меня они. Или один из них. А так вывели и увели в другой сарай, на соседнем подворье, уже пустой. Тут нагрёб соломы в угол, одной рукой, и вскоре снова уснул. И снова очнулся не сам, солдат принёс еды, это была сырая морковь, две штуки, варёная картофелина и кусок хлеба. Да простая вода в кружке. А вечер похоже, сел и стал ужинать, да всё заточил, я голоден. Напился, прибрал кружку в хранилище, пригодится, и снова спать. И в этот раз проснулся уже сам. Темно было. Хм, судя по похрапыванию в углу, в сарае я уже не один. Странно что раньше не подняли, железная дорога тут работает, погрузили бы и отправили в Польшу или где там ещё крупные лагеря? Хотя их уже не хватает, много пленных, на оккупированных территориях организуют. Да в ужасных условиях. Думаю, или в расписание включили или если пешком погонят, то просто накапливают, чтобы мелкими партиями не гонять. В общем, чёрт его знает. Я немного посидел, растирая лицо рукой, и глянул что там с хранилищем? Ничего себе, семь килограмм объём? Это что я под утро проснулся? Однако я только доволен был тем что увидел.

Подполз к стене, прислушался, вроде тихо, и убрал по очереди две доски снизу. Тут же достал, и отбросив. Дальше подумав, всё же пошёл на храп, но раньше наткнулся на спящего, ногой задел, отчего тот сразу проснулся, шёпотом спросив:

— Кто?

— Лейтенант Райнов, танкист. Кто такие?

— Лётчики, сбили днём. Прям к немцам в лапы на парашютах опустились. Тут я, штурман, младший лейтенант Самсонов, и командир мой, майор Гиоргадзе.

— Я там доску выломал, можно выбраться. Я первым, вы не торопитесь. Сначала часового возьму. Стукну в ворота.

— Понял.

Дальше я показал тому где отверстие, и выбрался, а штурман пополз к командиру своему, будить. У ворот действительно маячил часовой, как я и думал. Напружившись у угла, прикинул что делать. Голову в хранилище вряд ли уберу, шесть кило свободного, не знаю весит та столько или нет. А вот убрать прослойку у шеи, по сути перерубив ту и голова покатится, это смогу. Вот так и рванул. Тот резко обернулся, но крикнуть не успел. Голова соскользнула с шеи, покатилась, а я придержал тело, опуская его, фонтанирующего кровью. Тьфу-ты, на меня плеснуло. Отложив карабин, выбросил из хранилища кусок шеи, снял ремень и прогулялся по карманам, рукам и сапогам. Да стукнул в дверь ворот, давая сигнал. Карабин сразу убрал в хранилище. Как и все патроны к нему из подсумков. Мелочёвку из карманов, часы наручные, документы. Всё, хранилище полное. С трудом стащил сапоги, дёргая. Нет, не мой размер, но прихватил. Ремень с подсумками и всем что навешено на него, на плечо, и направился к сараю на соседнем подворье. Про Алёшина я помнил. Раз обещал, сделаю. А лётчиков и след простыл. А нет, подобрались, и штурман шёпотом спросил:

— Ну как?

— Порядок, — также шёпотом ответил я и сразу перешёл к делу. — Вот что, парни, вам задание. Видите, силуэты? Это грузовики. Нужно их осмотреть, найдите пустой, приготовить к движению. Топлива запас поищите. Отсюда на машине прорываться будем. По другим поищите припасы, если повезёт, оружие, но лучше припасы. А я пока бойцов освобожу. В соседнем сарае они.

— Понял.

Эти двое скользнули к плетню, а я как белый человек не скрываясь вышел через калитку и уверенно пошёл к соседнему подворью. А подумают, что свой идёт. Только повязку можно рассмотреть и свежей кровью от меня пахло.

У плетня я положил сапоги, ремень с подсумками, карабин достал, освобождая хранилище. Дальше спокойно прошёл через калитку и уверенно двинул к часовому у нужного сарая. А тот уже ждал, видел, что кто-то подходит?

— Фриц? — уточнил тот.

— Нет, Фридрих, — ответил я.

— Из второй роты? — удивился тот, но мне хватило этого времени подойти и коснуться его.

И тут голова покатилась с перерезанной шеи, а я подхватил тело, дальше всё повторилось, кусок шеи выбросил, карабин и ремень с подсумками в сторону. Мелочёвку и документы из карманов в хранилище. Главное ключ нашёл. Это наш сарай на щеколду был закрыт, а тут навесной замок. Карабин убрал в хранилище. С трудом ушёл, всё свободное место занял, остальное отложил. Сдёрнул и сапоги. Отлично, тут уже мой размер, повезло. Намотал портянки, морщась от боли в плече, и натянул. Дальше открыл дверь, и зашёл, светя фонариком. Какая прелесть. Те двое, что видимо меня сдали, лежали в неестественных позах. Их просто забили и задушили, судя по следам на шеях. Бойцы же садились, сонно моргая и прикрываясь от луча света фонарика. А бойцов тут стало больше чем было, два десятка уже. Я же, найдя нужного бойца, сказал негромко:

— Алёшин. Я за тобой. Собирайся и за мной.

— А мы? — спросил другой боец, из новичков.

— И вы тоже. Так, Алешин, ко мне.

Ко мне тут же подорвались четверо бойцов. Сам Алёшин и те трое, что с ним были, прихватив две наличных шинели и три котелка на всех. Те тут же замерли передо мной.

— Значит так, Алешин, держи карабин, подсумки вон у тела часового лежат. Вооружайся. Потом с бойцами идёшь наружу, на улицу. Справа от калитки ещё подсумки и карабин, с сапогами. С вас обувь тоже сняли, кому подойдёт, заберёте. А там ждите меня. Уходить будем на машине, имейте ввиду, что двое командиров подбирают её, на тени не обращайте внимание, свои могут быть. Всё, бегом.

Карабин я незаметно достал из хранилища. Лучше им отдам, пусть вооружены будут. Так что те быстро скрылись в сторону калитки. Остальных осмотрел, указал на старшину ВВС, петлицы почему-то на месте, и велел ему строить бойцов. Что тот и сделал, вот так строем и повёл за собой. У калитки ждал Алёшин с бойцами, вооружены двое, сапоги вроде у одного, не понятно, плохо видно, вот так строем, и повёл бойцов дальше по улице. Пока шёл, делал чмокающие звуки губами, наконец из-за одной машины вывернула тень, судя по палке в руках, это оружие, видимо тоже часового сняли. Молодцы, лихие парни. И тень голосом штурмана прошептала: