Чтение онлайн

Вот так дошла моя очередь и я прошёл в кабинет, передал паспорт, корочки пилота, окончившего аэроклуб. Тот поднял моё дело, нашёл лист в архиве, изучил, и кивнул, всё на месте, в порядке. Так что старлей начал оформлять призыв, оказывается уже дважды по адресу повестки отправлял, но возвращали, с припиской, что абонент отсутствует. Дальше паспорт забрал, выдал лист прохождения медкомиссии, сообщив в какой больнице она работает, и всё, отправил по врачам. Я с группой таких же призывников, со схожими бумажками, и до больницы. Время девять утра было, десятый час шёл. Дальше забег по врачам. Даже рентген посетил, снимок плеча делали по требованию хирурга. Да к вечеру уже признали годным без ограничений, так что вернулся, военкомат ещё работал, и велели быть тут через два дня, получу направление на место службы. Я же всё ещё младший сержант ВВС, в листе личного дела призывника это было указано. А то, что я ещё и курсант лётного училища, ничего написано не было. Да и документов у меня не было, корочки курсанта просто не успел получить. К дяде на квартиру я не пошёл, у меня с его семьёй довольно прохладные отношения и меня это устраивало. Тем более я снял комнату в коммуналке и адрес временного проживания дал сотруднику военкомата. Поэтому не удивился, когда выходил из ванной комнаты, с полотенцем на мокрой голове, обнаружив у дверей моей комнаты, громко стучавших в неё, трёх сотрудников Лубянки. В стороне старушка наблюдала, соседка. Лейтенант и двое рядовых бойцов было. Погоны пустые.

— Вы ко мне? — спросил я, растирая полотенцем волосы.

— Градов, — обернувшись, кивнул молодой лейтенант, ощупывая мою фигуру взглядом. А что, красный шёлковый халат из Италии, махровое полотенце из Испании, выгляжу хорошо.

— Он самый.

— Вам нужно проехать с нами.

— Это срочно?

— Да. Одевайтесь.

— Хорошо.

Меня пропустили в комнату. Причём дверь закрыть не дали, наблюдали как я натянул бельё, потом чёрные брюки, рубаху, ту самую с наградами, и туфли. Всё из Италии, удобная и красивая одежда. Вообще это от костюма всё, но жилетку и пиджак я надевать не стал, конец мая, жарко. Дальше вывели из дома, тут коммунальная квартира на втором этаже, и в машину, обычная чёрная «эмка», у меня вот вездеход цвета хаки, генеральский салон, улучшенный, на ней член военного совета фронта ездил, я потому и выбрал её, ну и на Лубянку. Там оформили у дежурного, причём у меня была красноармейская книжица, получил её в военкомате, раз паспорт забрали, вот книжицу и оформили, но не вернули. Дальше уже местный работник проводил в нужный кабинет на втором этаже здания. Там сидел подполковник, худой как палка. На лице казалось не мускулы, а жилы. Неприятный такой и холодный взгляд. На змеиный похож. Прикидывал с какой стороны меня заглатывать.

— Градов, — кивнул подполковник, и новым кивком головы указал на стул. — Давненько с вами пообщаться хотел. Подполковник Смирнов, веду дело по событиям, связанным с вашей деятельностью и этого неизвестного осназа. Долго же вы у немцев в тылах пребывали. Искали вас, да найти не могли, то тут, то там о вас слухи ходили.

— Так восемнадцать лет исполнилось, подлежу призыву, вот и вернули в Москву.

— А что же осназ этот к себе не взял?

— Не подхожу им, — вздохнул я, а так как уже проработал варианты ответов, такие вопросы я ждал, и пояснил. — Им удачливые нужны, а у меня постоянно невезение, то палка под ногой хрустнет в неподходящий момент, поднимая всю охрану вокруг, то пуля рикошетом не в того. Ну и ещё, как бойцы говорят, язык слишком длинный. В общем, я для них не материал для работы. Так, использовали как известное лицо и всё. Ну зато снайпером хорошо повоевал, полторы тысячи настрелял.

— Сколько? — удивился тот.

— Это же не передовая, окопов нет, ходят спокойно по дорогам, знай стреляй. Даже выбирать можно кого первым. Вот и набил столько.

— Ясно. Почему училище покинули? То, что помог осназ, по вашей просьбе, ясно.

— Обучают не тому, что мне нужно. Зачем мне знать, как ремонтировать самолёт? Я лётчик, а не механик.

— Насчёт обучения спорить не буду, а вот решение вас в штурманы перевести, было обдуманным. В планах было обучить на штурмана, а по окончанию перевести на курсы лётчиков-истребителей. Когда закончили, как раз было бы восемнадцать лет.

— Мне об этом ничего не сообщили.

— Согласен, это было ошибкой. Однако и ваш побег тоже.

— Скажите это тем, кого содержали в двести восемьдесят шести лагерях для военнопленных, что мы освободили. Ведь именно я настоял, чтобы парни работали по их освобождению.

— И об этом поговорим, но сейчас интересует именно осназ. Кто они? Что за структура и ведомство? Кто командир?..

Дальше посыпались вопросы по осназу, причём вызвал двух помощников, лейтенанты, и с трёх сторон, стараясь сбить с мысли, начали задавать вопросы, но я твёрдо стоял на своём. Эта тема закрыта, я на подписках. А тут и к силовым методам перешли, видимо добро на это ими было получено заранее. Если в первое время терпел, потом вызверился, тем более давил усилитель эмоций, и поднял големов рядом в парке. А я уже хорошо прокачал эту опцию, поэтому мог отсюда посылать плетения в нужную точку, отметив парк как место поднятия големов, и вскоре те, добравшись до здания Лубянки, ворвались через центральный вход, и люлей раздали всем, кто там был, положив на пол и приказав дышать строем, один остался, при нём была иллюзия «ППШа», остальные наверх. Также раздавая люлей всем, кого видали, кроме двух генералов, что общались, с папками в руках, в коридоре, рядом с нужным кабинетом. Те удивлённо таращились на них. Четвёртый боец остался у лестницы, контролировал этаж и лестницу, а трое, подбежали к кабинету, тут конвоир стоял, и удивлённо смотрел на них, так Леший, просто толчком ладони в лоб, приложил того головой о стену, и боец сполз на пол, без сознания. Мощный удар ногой, и те ворвались в кабинет, сразу раздав приветственные удары всем троим, но уже с серьёзными травмами. Это в отместку за моё избиение. Те старались без следов со мной работать, губу я разбил, падая, о край стола, зуб шатался. Так что оставили эту группу без сознания, один голем поддерживая меня помог выйти, а Леший, не обращая внимания на генералов, спросил:

— Сильно помять успели? Бык следил за кабинетом в бинокль, как по тебе силовые методы применили, мы сразу на штурм пошли. Не зря приказ был проследить за тобой.

— Работать умеют, гады такие, — прижимая платок к разбитой губе, сказал я. — Вот как теперь с девчатами целоваться? Кровью же испачкаю.

— Ну то что ты известный ловелас, это меня не удивляет, но все твои девчата остались за линией фронта, включая те шестнадцать, что от тебя беременны. Ты что, тут успел набрать за два дня? — сделал удивлённый вид Леший.

— Ну да, троих, с двумя уже до постели дошло, третья дальше поцелуйчиков пока не пускает.

— Казанова хренов. Погоди, а как ты петь будешь? Сегодня на базе концерт, на тебя двенадцать песен записано.

— Концерт? — удивился уже я. — А я почему не знаю?

— Ну забыли, — пожал тот плечами.

Тут стоит сказать, что големы одеты были пусть в обычный советский летний камуфляж, пилотки, маски на лицах, всё снаряжение советское, но в уши вставлены гарнитуры раций, как и сами рации в подсумках. Вот один из големов, приложив руку к гарнитуре, прислушавшись, и сообщил Лешему:

— Товарищ капитан, генерал на связи. Второй канал.

Тот тоже приложил два пальца к гарнитуре, и сказал:

— Синица на связи… да, товарищ генерал… Принято. Благодарю, товарищ генерал… Сделаем. Да, Ваня с нами, выручили… На концерте будет. Отбой.

Остальные бойцы, и тот что на лестнице стоял, тоже слушали, и хором, как закончился сеанс связи, сказали:

— Поздравляем с майором, товарищ командир.

— Спасибо, бойцы.

— О, отметим, — потёр я руки довольно. — Я ресторан выбираю. И с меня подарок.

— Конечно с тебя подарок. Если бы не ты, с-с-скотина, я бы майора ещё осенью получил, сейчас бы в подполковниках ходил.

— Это был несчастный случай, — поднял я руки в защитном жесте. — И вообще, я уже сколько раз извинялся.

— Ну подарок должен быть лучшим.

— Я тебе «Маркизу» подарю.

— Это которую ты у французских добровольцев взял, и которую холил и лелеял? С дизельным мотором?

— Её.

— Ладно, прощён, — быстро сказал Леший. — Сейчас на природу. Отметим с шашлыками.

— Ой, — скривился я. — Только не шашлыки. Да сколько можно? Я уже желудок испортил ими. Чуть не каждый день готовили. К тебе Бык это не относится, твои запечённые на углях рыбы выше всех похвал. Я картошечки хочу, пюрешечки, с котлеткой и подливой, год не ел.

Разыгрывая это представление с големами, я откровенно забавлялся, а генералы стояли и внимательно слушали. Так что закончив, мы двинули вниз, где прибавилось лежавших на полу командиров и посетителей. Один полковник так тихо матерился, в голос его отучил голем, ногой по печени. Вот так спустились, что примечательно, генералы за нами шли, Леший громко спросил:

— Кто дежурный?

— Я, — отозвался капитан на полу.

— А, Костров, помню, учились вместе. Вызови медиков в кабинет подполковника Смирнова. Там поломанные есть, все трое пострадали. Любят ваши командиры руки распускать, выбивая признание, вот и получили. Жаль генерал запретил что серьёзное применять, свои же.

Этот Костров мне запомнился ещё по прошлой жизни, когда меня сюда в теле генерала Власова привезли. Он тогда старлеем был, тоже дежурный. Пока тот вызывал врачей по телефону, я стоял у большого ростового зеркала на стене и изучал шатающийся зуб. Потом разбитую губу.