Чтение онлайн

Танк замер. И тут же раздался выстрел, я уже навёл на цель, грузовик полный снарядами, да серьёзный калибр для гаубиц, в детонации испепелило, и раскидало с пяток соседних грузовиков, тут же пехотная колонна шла, и там отшвырнуло убив немало. Танк стоял, а я частил выстрелами, мехвод сидел ко мне спиной, жадно наблюдая в триплексы, как горит, вспыхивая одна за другой, техника, не видал как я так быстро пушку заряжаю. Вот так крутил башней и работал, выбивая бронетехнику, но танков было всего три, их сжёг, те что мою танкетку сожгли, уже ушли дальше. А целей много, даже двигаться не нужно, знай крути башней и поражай, что я и делал. Уже полыхало с три десятка грузовиков, причём поразил я около десятка, остальные от детонаций соседних загорались, четыре машины с топливом. Штабные, бронетранспортёры и пять броневиков уничтожил, солдат почти не бил, только тех что по траве хотели приблизиться со связками гранат. Из пулемётов по ним стрелял, тут до дороги триста метров, дальность позволяла. Броня танка так и звенела от попаданий, «колотушки» работали, их тут с два десятка, на руках перекидывали и вели по нам огонь. Когда техника стала подходить к концу, много уже удрало, всё в дымах, иногда дым прижимало к земле, и я терял колонну из вида, но продолжал стрелять. Теперь по пушкам поработал, раскидывая их расчёты.

— Всё Савелий, тут нам делать нечего, всё что было, уничтожили, идём на дорогу и следом за теми танками, что нашу красавицу сожгли.

— Есть, командир, — весело отозвался тот.

Причём, перебрался с места стрелка. Тот из пулемёта успел с десяток дисков выпустить. С трудом включил скорость, там немало сил прикладывать нужно, и мы покатили к дороге. При этом боекомплект танка полный, я брал те снаряды, что в аурном хранилище заготовлены были. Так что пока катили, выкидывал через башенный люк использованные гильзы, а то задымило. Мне-то с амулетом климат-контроля хорошо. А мехвод немного угорел от дыма. Вот так и чистил отсек. Мы как эту я колонну начали расстреливать, передние сразу ушли, но в трёх километрах, я видел сканером, стоит село, там они. И танки там. Кстати, их уже развернули и те шли мне на встречу, поэтому объехав лесной выступ, мы увидели друг друга. Почти в упор. Ну я-то понятно был готов, поэтому как танк наш замер, раздался выстрел, и с передовой «четвёрки» сорвало башню в огне детонации. Немцы профессионалы, сразу стали съезжать с дороги и разъезжались, ведя непрерывный огонь, поле позволяло, явно охватить меня с флангов и расстрелять в борта и в корму.

— Савелий, давай назад, иначе нас в борта и в корму расстреляют.

Так что с хрустом включив скорость, тот стал сдавать на максимальной скорости, а я вёл огонь на ходу, старательно поражая технику противника. Даже если обездвижил, считай повезло, потом добью. А было всего пятнадцать танков, полная рота, семь «четвёрток» и восемь «троек». В принципе не так и много для нас, я потому смело и принял их в лоб. Было бы больше так бы не рисковал, а я бы ушёл к ним в тыл, громя тылы. А роту я побью, хватило бы время их поразить, пока не окружили, и ходовую не разбили. И удалось, четыре детонации боекомплекта вызвал, наша броня тоже активно звенела, однако и мы были точны.

— Стой, кончились немцы.

Дальше с места я расстреливал обездвиженные танки, которые покидали танкисты, пока все не загорелись, но справился. В этот раз я тратил те снаряды, что были в чемоданах на полу и ячейках башни, вот и сообщил.

— К селу не пойдём. У нас всего три бронебойных и два осколочных остались. Идём дальше громить тылы немцев.

Вот так вернулись, объехав расстрелянную нами колонну, постреляв из пулемётов по пехоте, те то тут то там мелькали, и дальше. А вот тут пришлось покрутится, немцы авиацию вызвали, и сейчас та прибыла. Да уводили с нашей дороги всё интересное. Ну так даже неинтересно. Ничего, покрутились под разрывы бомб вокруг, Савелий осваивал управление танка всё лучше и лучше, ещё бы, с такими испытаниями, что на нашу долю выпали. Пару раз я помогал ему скорость переключить, тому сил не хватало. Это делал обычно стрелок-радист, но там пусто, и приходилось помогать. Вот так и уходили. А ведь сейчас только десять утра, целый день впереди. Так что встали на перекрёстке, покрутив башней, и замерли. А другой дороги тут нет, речка перед нами и мост, а речка глубокая и с крутыми берегами. Может брод где есть, но в дальности сканера я его не вижу, и чтобы проехать, им нужно пройти мимо нас. Ждём. Как тот «КВ» у Расейняй. Интересно, как они там? Пока не знаю. Танк медленно накалялся от жары, но воду мы не экономили, а у нас был запас, пять фляжек и трофейный термос на два литра. Я вполне свободно открыл верхние люки, рядом врагов нет. Немцы послали мотоциклистов и они всех кто мог нам встретится, уводили в сторону или разворачивали. Так что свежие следы вижу и никого вокруг. Я это сканером видел. Да я и сейчас этим сканером наблюдаю, но в не пределах видимости и работы пушки танка. Так что осталось ждать. Что я сделал, Савелия отправил отдыхать, у того с непривычки натружены руки были, танком действительно управлять непросто, особенно в бою, где немало физических сил нужно. Это в дороге изредка поправляй, чтобы с дороги не съехал. В бою так активно крутишься, семь потов сойдёт, вот и тот разложив шинель на чемоданах, та в танке была, лёг и просто отдыхал. Я же с места командира, иногда выглядывая в люк, ожидал действий немцев.

Тут два варианта. Или снова авиация или прикатят крупнокалиберные зенитки «ахт-ахт». Только видимость во все стороны три километра, удачное место. А зенитки я разобью выстрелами. Так что сидел в кресле. Всё же используя больше сканер, и медитируя, заполнял накопители. А чего время терять? Да я за следующие три часа успел один заполнить, сменив в амулете личной защиты, а то там пустой, и второй до половины, когда немцы наконец перешли к активным действиям. Да, авиация. Я срочно поднял Савелия, и тот запустив движок, стал кататься туда-сюда, согласно моим командам. Бомбы рвались рядом, танк сотрясало, но мы были целыми. Повредило перископ наблюдения, осколок влетел, но это все последствия этого налёта. Я же схитрил, поджёг масляную тряпицу и бросил на корму, там довольно густо стала дымить, и немцы купились. Хотя нет, разведку выслали, проверить. Появились на дороге, летело на большой скорости с десяток мотоциклов, три лёгких, остальные тяжёлые. Также выполз танк, «четвёрка», явно подстраховывая их. Те до моста без проблем доехали, а как въехали, я выстрелом осколочного снаряда поразил, да так положив снаряд о полотно, что взрывом и осколками разметало два лёгких мотоцикла, скинув седоков. Они вперёд вырвались. Один мотоцикл заполыхал, и это хорошо, полотно у моста деревянное, сгорит. Дальше следующий снаряд в гущу других мотоциклов что уходили в сторону. Всё, осколочных больше нет. Ну и прицельно в танк. А то тот по нам стрелял и с двух с половиной километров умудрился попасть. Рикошет был. Я сам выстрелил. Трижды. Поначалу тот же результат, один промах, рикошет и пробитие. Медленно тот стал разгораться. Очень сложно было и тут скорее всего повезло. Так что выпустив остаток диска по мотоциклистам, сказал Савелию:

— Ну всё. Снарядов нет, так что до темноты будем пугалом работать. Там уйдём. Перекрыть дорогу снабжения тоже дорогого стоит.

— Командир, тряпку эту скинь, воняет. Угорим же.

— Добро.

То, что дорога очень важна для немцев, было видно по их действиям, до наступления темноты ещё три налёта авиации, дважды работали крупнокалиберные зенитки, их две было, кстати, они нам левую гусеницу сбили и передний ленивец повредили. Также сапёры пытались подкрасться, пустив дым шашками, но он мне не мешал, всю группу уничтожил, дав сблизиться. Пробитий от зениток не было, чаще в рикошет уходили, но немцы к вечеру поняли, что кроме пулемётов у нас другого вооружения не осталось и на прямую наводку их. Тут я со счастливой улыбкой «нашёл» два снаряда в одном чемодане. Кляня себя, что не рассмотрел. Дальше, тщательно прицелившись, поразил расчёт одной зенитки. Потом второй. Вот тут уже стихли. А там и стемнело. Мы собрались, и покинув танк, направились прочь. Жечь я запретил, подсветят нас и искать начнут. Сам же вспомнив что забыл планшетку на месте командира, я действительно там её оставил, но специально, сбегал, забрав, и танк прибрал. Вот так вернулся, с мехводом двинул не к лесу, а вдоль берега речки. Идём в Беларусь, там к нашим. Немцы пока особо не появлялись, отошли, да на отдых встали, только несколько боевых групп сапёров готовились к новому штурму, повредить танк, но тут я скажу: флаг им в руки. Мы переправились вплавь. Как же хорошо после пекла боевого отделения в холодной водичке побывать. Так что вплавь вещи переправили, накупались, собрались и быстрым шагом двинули прочь. Шли часа два, Савелий держался за мой ремень, так как не видел ничего, а я сообщал какие кочки вижу. Прошли одну деревню, кстати в ней и стоял штаб нашей дивизии, когда сегодня утром танкетку пригнали, тут наши позиции были. Прошли их, потом дальше. К крупному селу выходили. Я сделал вид что замер, всматриваясь в темноту.

— Что там, командир? — спросил мехвод.

— Не пойму. Такое впечатление как будто пункт сбора нашей техники. Видимо с полей притаскивают и сортируют. Просто я увидел танк, «Тэ-сорок», да с пушкой. Машина плавающая, и с пушкой. Хочу-хочу. Надеюсь на ходу. Так, остаёшься тут с вещами, в темноте ничего не видишь, звякнешь чем или нашумишь, я лучше один и тихонечко. Так, машина наверняка пустая, немцы педанты и логики, держать с боезапасом технику те не будут, так что пока боезапас и топливо ищу, время пройдёт. Отдохни. Меня часа четыре точно не будет. На технике потом время наверстаем. Да и мобильными станем.

— Хорошо, я тогда поем, а то ужин же пропустили, так жарко было, что есть не хотелось. А тут аппетит разыгрался.

— Добро.

Оставив того, я отбежал, на самом деле кроме немецкой техники, тех частей что стояли на отдыхе, я ничего не видал. А так на глайдере поднялся в небо и перелетел к Минску. К счастью, бункер тут в порядке. В смысле, закрыт и забыт. Открыл и спустился, начал выкладывать всё ценное, бронетехнику тоже. Освобождал медальоны-хранилищ. Дальше метнулся к базе хранения танков «Т-28», где их модернизовали, сами забрал и всё со складов, тоже выгрузив, и даже успел к Варшаве слетать, на ферму, где увёл в грани браслета молочку с ледника, благо повезло, как раз накопили перед вывозом. Три тонны сливок, сметаны две тонны, сливочного масла пять тонн брикетами по десять килограмм, крупная ферма, я и в позапрошлом мире тут добывал. Ну и молока почти десять тонн. Маргарина полтонны взял, я как повар мало его применял. И сразу обратно. Дальше у села достал танк «Т-40» с пушкой в двадцать миллиметров, боезапас полнил, топливом, проверил всё. Меня пять часов не было, но Савелий ждёт, кстати, в наглую дрыхнет, так что запустил движок, с трудом смог, аккумулятор дохлый, но хватило прокрутить стартер, чтобы двигатель схватился и заработал. Дал полминуты поработать. В селе уже фонариками светили, пытались понять кто тут рядом с ними шумит, и включив вторую скорость, рванул с места и погнал к мехводу. Тот проснулся от рёва движка и дрожания почвы, когда я подъехал. Вскочил убежать, думал я задавлю его, так что посмеялись, поменялись местами. В боевом отсеке освещение горело, танк неплохо сделан. Вещи я принял, дальше тот осваивался с управлением, эту машину он к слову не знал, и покатили прочь. Машина плавающая, на мосты вообще пофиг, баки полные, по шоссе километров на триста, но мы по шоссе будем двигаться мало, так что двести пятьдесят километров и встанем.

А проехали мы километров десять, причём часто по дороге шли, с горевшей фарой. Танк кстати в бою не бывал, немцы похоже где-то нашли брошенный без топлива, так что в порядке был. А тут я высмотрел кое-что интересное, и сканер тоже показывал, и спустившись, наклонившись, сообщил Савелию на ухо:

— Притормози, кажется наши стоят.

— Наши?

Другой связи не было, шлемофоны тут чисто как защита, а связь между механиком-водителем и мной с помощью сигнального устройства в три цвета. Я сообщал цветом что делать, мы уже отыграли это.

— Наши. Те что с Бочкаревым ушли. Танки горели, рядом тела. Глянуть надо.

— Вот же, — стал матерится Савелий, тот в разведбате служил больше двух лет, осенью должен был в запас выйти, и многих знал, кто с капитаном ушёл.

Так и подъехали, освещая застывший корпус одной из сгоревших танкеток. Немцы просто сожгли их, тела убитых не трогали, оружие собрали и всё. Танк наш тарахтел на холостом ходу, а мы обошли обе машины, между ними было метров двести. Видно, что когда открыли огонь, танкетки рванули в разные стороны, но это их не спасло, сожгли.

— Тут не все, — сделал вывод мехвод. — Ушло девятнадцать бойцов и два командира. А тут всего семь тел.

— Согласен. Кто-то мог уйти, хотя немцы наверняка пускали осветительные ракеты, кто-то в плен попал. Богатырева кстати тоже нет. А вообще далеко ушли в тыл к немцам, пока не нарвались, километров на тридцать точно.

Пока же я записал данные погибших разведчиков, кроме двоих, чьи тела находились внутри бронемашин, там уже не опознаешь. Тянуть время не стали, покатили дальше. Когда видел какие части что у дороги стояли, объезжали стороной. Нажав на клавишу и нужный сигнал загорелся у мехвода, тот стал экстренно тормозить. Танк замер, пыль нагнала нас и накрыла. А я в бинокль и изучал полевой лагерь для пленных, с три тысячи, окружённых с колючей проволокой, с вышками, но там было. Близко от передовой, километров пятьдесят будет. Что интересно, я там рассмотрел немало знакомцев. Лагерь общий, а скорее всего сортировочный, командиры и бойцы там вместе содержались. А рассмотрел Богатырева, с некоторыми разведчиками. Или скорее сканер показал его ауру, а рядом и разведчиков рассмотрел. А также Цветаеву. Ну да, та как раз встала, потягиваясь, та среди компании женщин военнослужащих была. На Цветаеву у любого дыбом встанет, настолько её природа одарила, и да, я предложил встречаться, но та меня отшила, легко и просто, видно большой опыт. И что важно, мужчин у той не было, я лекарским амулетом проверил, хотя такие красавицы никогда одни не бывают, всегда под кем-то. Те кто повыше званием и чином не стесняются давить ими. По этой теме не говорили, но скорее всего та просто новичок и её не успели подмять. Изучая лагерь, видел множество людей, но знакомцев больше не опознал, просто потому что многие спали и не видно лиц. Савелий, которому надоело сидеть в танке, вылез и разминался, а тут спросил: