Чтение онлайн

«Нужно валить отсюда,» — решила Аиша. — «Пока этот старый идиот меня не угробил».

Но как? Легба держал её под неусыпным контролем. Да и сбежать из этой глуши было не так-то просто.

И тут до неё дошло. Был один ритуал… Опасный и запретный, даже среди Магов Тени. «Привязка Крови». Ритуал, который многократно усиливал связь мага с Теневым Планом, давал возможность погружаться в Тень, но взамен… требовал чего-то большего.

Аиша зловеще улыбнулась. Как будто у неё был другой выбор!

Дождавшись ночи, когда Папа Легба, нахлебавшись своей бормотухи, завалился спать и захрапел, Аиша приступила к делу.

Она взяла со стола небольшой пузырёк с тёмной жидкостью — кровью рабов, которых Легба приносил в жертву для своих ритуалов.

На полу она начертила сложный символ — переплетение рун Тьмы и Крови. В центр круга капнула несколько капель крови из пузырька.

Убедившись, что всё сделано правильно, Аиша начала шептать заклинание.

Папа Легба на соседней циновке издал такой раскатистый храп, что Аиша невольно зажмурилась.

Спи, твою мать! — в сердцах взмолилась Аиша. — Потому что если ты сейчас проснёшься, то ритуал «Привязка Крови» рискует превратиться в ритуал «Внезапная кончина принцессы от рук старого пердуна».

Воздух в хижине загустел, запахло палёным (кажется, Легба во сне пяткой задел одну из свечей) и чем-то приторно-мерзким… Или это просто носки шамана так пахли? Неважно.

Перед Аишей пространство начало трещать и искриться, как старый телевизор перед тем, как окончательно сдохнуть. Ткань реальности рвалась, открывая вид на… ну, точно не на африканскую саванну. Мраморные колонны, золотые узоры, знакомый до боли запах кальяна и роз — Стамбул! Дворец Топкапы! Получилось!

Аиша чуть не взвизгнула от радости, но вовремя прикусила язык. Легба снова заворочался и что-то неразборчиво промычал про девственниц.

«Тьфу на тебя, старый извращенец,» — подумала Аиша и решительно шагнула в портал.

Полёт через теневые тропы — удовольствие так себе. Закрутило, завертело, пару раз приложило башкой о невидимые стены, а потом — бац! — и она уже стоит посреди знакомого зала. Точнее, не стоит, а лежит. В куче пыли и мелких искр, оставшихся от портала. Приземление получилось хуже некуда. Упала, как мешок с картошкой, честное слово.

— Гхм… Кажется, немного не рассчитала с выходом, — пробормотала Аиша, отряхивая с себя пыль и пытаясь пригладить растрёпанные волосы.

И тут она поняла, КУДА именно её выкинуло. Прямо к ногам папаши-султана, который как раз восседал на своём троне и с меланхоличным видом нюхал бархатную пыль с обнажённой груди наложницы.

Султан Мурад медленно отстранился от занятия и уставился на свою дочь, которая барахталась на полу. Его брови медленно поползли вверх.

Стража, стоявшая по периметру зала, замерла, не зная, как реагировать — то ли хватать нарушительницу, то ли делать вид, что ничего не происходит.

Султан Мурад прочистил горло, поправил съехавший набок тюрбан и произнёс с таким спокойствием, что Аише стало не по себе:

— Дочь моя, я вижу, твоё путешествие было… познавательным, но в следующий раз, будь добра, используй парадный вход, как подобает принцессе Османской Империи.

Кабинет канцлера

Город Берлин, Пруссия

Канцлер Пруссии, его превосходительство Отто фон Мисбарк, сидел на совещании и чувствовал, как его мозг начинает медленно плавиться.

Скука была смертная. Какие-то графики, диаграммы, доклады о ценах… И вечно кислые рожи министров. Да кому это вообще интересно?

— … экономическая ситуация в Саксонии стабилизировалась, но требует дальнейших вливаний… — бубнил министр финансов, похожий на перекормленного индюка в пенсне.

«Вливаний… — мысленно передразнил Мисбарк. — Тебе бы вливаний поменьше, а пробежек побольше. А то скоро в кресло не влезешь».

— … таким образом, мы прогнозируем рост потребления алкогольной продукции на три процента, — забубнил ещё один хмырь из экономического отдела.

«Алкогольной продукции… — подумал Мисбарк, с тоской глядя в окно, за которым моросил берлинский дождик. — Вот бы мне сейчас пару кружек пива, да с копчёными колбасками… А не вот это вот всё».

Канцлер незаметно зевнул, прикрыв рот ладонью. Его больше интересовали новости другого рода. Там, на Кавказе, кажется, творилось настоящее веселье.

— Докладывайте по внешней политике, — нетерпеливо бросил он, перебивая нудного экономиста.

— Так точно, Ваше Превосходительство. Ситуация на Кавказе… эмм… накаляется. По данным нашей разведки, Российская Империя и Османская Империя устроили там настоящую мясорубку. Кавказский хребет уже вовсю полыхает. Но поговаривают, что скоро и Каспийское море закипит от их разборок.

Канцлер хмыкнул, поглаживая свои пышные усы. Вот это уже интереснее!

«Пусть месятся, идиоты, — с удовольствием подумал он. — Чем больше они там друг дружку ослабят, тем лучше для нас. Потом придём на всё готовенькое и выторгуем себе самые выгодные условия. А то ишь, моду взяли! Один прибегает: „Давайте дружить против османов!“. Другой нарисовался: „Давайте дружить против русских!“. А я что? Я им всем: „Подумаем, господа, подумаем. Время покажет“. Пусть пока повоюют. А мы подождём. Как говорится, терпение и труд — всё перетрут. Особенно чужой труд. И чужое терпение.»

Мисбарк довольно захихикал себе в усы. Ну, гений же! Просто чёртов гений стратегии!

Он уже представлял себе, как будет диктовать условия ослабленным Империям, как Пруссия станет главной силой в Европе… Эх, красота!

И тут внезапно тишину кабинета разорвал тревожный, настойчивый звонок.

ТРРРРРРРРРРРРРРРР!!!

Да не обычный телефон, а тот самый, от которого у всех присутствующих нервно дёрнулись веки. «Код: красный». Тревога высшего уровня.

Канцлер Мисбарк аж подпрыгнул на стуле. Выражение его лица из самодовольного мгновенно стало напряжённым, даже немного испуганным.

— Э-э-э… Совещание окончено! Все вон! Быстро! Шнэ-ля! Марш отсюда! — рявкнул он так, что министры подскочили, как ошпаренные, и, толкаясь и спотыкаясь, побежали к выходу.

Через десять секунд в кабинете остались только канцлер и назойливо трезвонящий телефон.

Мисбарк дрожащей рукой снял трубку.

— М-м-мисбарк слушает… — пролепетал он, чувствуя, как пересохло во рту.

— Ваше Превосходительство… Это Вернон! — раздался в трубке знакомый, но какой-то странно взволнованный голос министра иностранных дел.