Чтение онлайн

Но приказ Теодора был важнее и собственной безопасности, и даже самой логики войны. Потому что этот приказ шёл не от расчёта, а от сердца.

Размышления Скалы прервал Магнус. Генерал-артиллерист, чьи сенсоры были настроены на обнаружение тёмной энергии, почувствовал: что-то надвигалось.

Скала поднял голову. Небо над джунглями, ещё секунду назад чистое и голубое, начало стремительно темнеть. Но не так, как бывает перед грозой. Тьма сгущалась неестественно, как будто кто-то постепенно выливал на небо ведро чёрной краски. От неё исходила такая мощь, что будь у Скалы на затылке волосы — они непременно встали бы дыбом.

— Ну ни хрена себе тучка… — пробормотал Буран, инстинктивно делая шаг назад.

Магнус уже разворачивал свои орудия, готовясь ударить по сгущающейся тьме. Его системы наведения захватили цель, индикаторы готовности загорелись зелёным.

Но Скала резко поднял руку.

— Отставить! Отступаем! Немедленно!

— Но командир! — крикнул один из гвардейцев. — Мы же почти закончили зачистку.

— Отступаем! Выполнять приказ! — повторил Скала, глядя на приближающуюся тьму. — Это может быть кто-то из высших. Возможно, сам Папа Легба.

Инструкции Теодора были чёткими: никакого прямого столкновения с Легбой или его ближайшими приспешниками без его личного приказа. Любой ценой избегать контакта, отходить, докладывать.

Рядом появилась Лунь Чень. Она тоже посмотрела на небо и коротко кивнула Скале, подтверждая правильность его решения. Эта сила была запредельной даже для неё и её элитных воинов.

Скала скрипнул зубами. Честно говоря, ему, старому вояке, было чертовски любопытно. Хотелось помериться силами с этим Легбой, посмотреть, на что способен этот африканский колдун. Хотелось проверить себя, свою новую броню — Киру…

Но приказ есть приказ. И этот приказ дал Теодор. Человек, которого Скала не просто уважал — он восхищался им. И подвести его, пойти наперекор ради собственного любопытства или гордыни, Скала не позволил бы никому.

Они отступали быстро и организованно, прикрывая друг друга. Скала уходил последним, чувствуя на своей спине ледяное дыхание неведомой мощи.

Город Вадуц, княжество Лихтенштейн

Томас старался идти уверенно, хотя его ноги гудели от усталости, а плечи ныли под тяжестью небольшого, но такого важного рюкзака.

Ему едва исполнилось восемнадцать, но сейчас он был единственным мужчиной в семье, а значит — главой. И ответственность, свалившаяся на плечи Томаса, давила сильнее, чем рюкзак. Даже сильнее, чем трёхдневный путь пешком через горы.

Он украдкой посмотрел на мать, идущую рядом. Она крепко прижимала к себе закутанного в одеяло спящего младенца — его младшего братишку, родившегося всего пару месяцев назад, ещё до того, как их мир рухнул.

За матерью, держась за её юбку, плелась восьмилетняя Мартина. Она то и дело спотыкалась, но не плакала — слёзы, кажется, высохли ещё несколько дней назад.

Старшая сестра, четырнадцатилетняя Рамона, шла чуть поодаль, испуганно озираясь по сторонам. Её взгляд блуждал по уютным домам Вадуца, останавливался на спешащих по своим делам горожанах.

Город Вадуц встретил их солнцем и чистотой, разительно отличаясь от руин, оставшихся на месте их родной швейцарской деревушки. Тени… они пришли ночью, и не оставили от цветущего селения камня на камне.

Отец погиб, защищая свою семью. Почти все остальные мужчины тоже погибли. Им, немногим выжившим, чудом удалось бежать благодаря помощи каких-то людей из Лихтенштейна, которые организовали эвакуацию через тайные горные тропы. Всё, что у них осталось — это жизнь, несколько памятных безделушек и одежда, что была на них.

— Мама, я боюсь, — прошептала Мартина, прижимаясь к матери.

— Не бойся, милая, — мать нежно погладила её по голове, стараясь придать голосу спокойствие, которого сама не чувствовала. — Твой брат знает, что делает.

Томас поймал её усталый, но полный доверия взгляд и кивнул, стараясь выглядеть уверенно. В их краях так было принято испокон веков: мужчина — защита и опора, женщина — хранительница очага. И теперь роль главы семьи легла на его молодые плечи.

Мать предлагала поискать каких-то дальних родственников в другом кантоне, но Томас отказался. Он смутно помнил этих людей — жадных и недобрых. Нет, он сам позаботится о своей семье. У него был план — рискованный, почти безумный, но это был их единственный шанс. Если не получится… он найдёт любую работу. Будет грузчиком, уборщиком, землекопом — кем угодно, лишь бы его мать и сёстры не голодали.

— Мама, я кушать хочу, — снова пожаловалась Мартина.

Томас остановился, снял рюкзак. Еды почти не осталось. Он достал последнее яблоко, разрезал его на четыре части. Вынул половину вчерашней груши — тоже разделил. И последний, уже сильно зачерствевший, кусок хлеба. Себе он не оставил ни крошки.

— Вот, держите, — сказал он, протягивая еду и воду матери и сёстрам. — Подкрепитесь немного.

Они присели на скамейку в небольшом, ухоженном парке. Вокруг возвышались странные статуи — застывшие каменные воины в железных доспехах.

Томас нахмурился. Ему на мгновение показалось, что одна из статуй, стоявшая чуть в стороне, чуть повернула голову в их сторону, а другая — подмигнула ему своим пустым, неживым глазом.

«Бред, — отогнал он эту мысль. — Просто усталость и разыгравшееся воображение».

Закончив скудный перекус, они поднялись, чтобы идти дальше.

Рамона, его старшая сестра, неловко поднялась и, засмотревшись на проезжающий мимо блестящий автомобиль, не заметила идущего навстречу мужчину и налетела прямо на него.

— Ой! — вскрикнула она, отшатнувшись.

Томас мгновенно похолодел. Мужчина был одет безупречно — дорогое пальто, начищенные до блеска ботинки, а на его пальце сверкнул перстень с большим камнем.

Аристократ! Сомнений не было.

В их родных краях за то, что простолюдин посмел коснуться благородного, могли убить на месте. Или, как минимум, жестоко избить.

Страх сковал Томаса. Но он мгновенно взял себя в руки. Он — глава семьи. И он должен их защитить.

Резко оттащив сестру за спину, Томас низко поклонился аристократу, почти касаясь лбом брусчатки.

— Прошу прощения, господин! Это моя вина! Я не уследил! Сестра не нарочно! Не велите казнить!

Он зажмурился, ожидая удара или гневного окрика, и начал молиться всем богам, каких только знал, чтобы их хотя бы не убили. Он так нужен своей семье!

Но вместо этого услышал спокойный, даже немного удивлённый голос:

— Ничего страшного, молодой человек. Я не пострадал. Всё в порядке.

Томас медленно поднял голову, не веря своим ушам. Аристократ спокойно поправил воротник своего пальто и посмотрел на него без злобы. Скорее, с лёгким любопытством.