Чтение онлайн

— Ты что, девочка, куклами играть? — спросил брат насмешливо.

– Это не куклы, а казаки! – ответил Ярема в слезах.
– Такой взрослый, а такой глупый!

Иаков был старше пятнадцати лет и внешне напоминал скорее дядюшки, чем старшего брата, однако вел себя, как уличный дебошир.

– Ты обозвал меня глупым, – Яков развел руками. — А я только хотел рассказать, где искать твои девичьи куклы... Но из-за обиды не скажу.

– И не надо! Сам всех найду! И они не девчонки!

Он искал трое суток по всем закоулкам, от погребов до чердаков. Из двенадцати солдатиков нашлось десять, капеллан и пушка были потеряны навсегда.

– Это ты Ярема?

...Ему десять, он получил первую скобу, но дома никто не поздравил — сестры отдыхали на курорте, а Яков разъезжал с маменькой по высоким домам Правобережья: госпожа Яровая, со свойственной ей настойчивостью, помогала первенцу с нужными знакомствами, прокладывая дорожку и дорожку. сероманца, на фоне этих величественных перспектив просто потерялся.

– Эй! Ты Ярема?

...Шестнадцать лет, первый рождественский вечер в роли рыцаря Серого Ордена. Ярема рассказывал о своих осенних приключениях — то, что позволено было рассказывать, — мамуньо и сестры завороженно слушали, иногда взвизгивая и покачивая головами, а когда он завершил, Яков с зевком сообщил, что новость: в следующем году он войдет в

Красного совета одним из полноправных делегатов Галиции вместо старика Белецкого. Заявление произвело фурор, овации и несколько тостов подряд, куда там характерным рассказам...

– Яреми! Ярема! Яремы! Ярим!

Кто-то беспрестанно пищал тоненьким неприятным голоском. Ярема протер глаза и разглядел в темном углу два сиреневых огонька.

– Кто это? – ему показалось, что он видит сон.

– Ты Ярема Яровой?

– Я… А ты что такое?

Огоньки сверкнули и погасли. Ярема почесал макитру, повернулся на правый бок, выругался, снова улегся на левый и забылся тревожным сновидением.

...Сильвия. Миндалевидные глаза, черные волосы, острые скулы, жемчужные клыки и белая кожа. Ее взгляд, жесты, улыбка, запах... Ее понимание! Какие шансы на любовь между босорканей и характерником? Может, это ответ небес на его богохульства — заручиться с чужой девушкой из родных краев, чтобы через несколько недель найти родственную душу на чужбине?

Безусловно, он мог ошибаться. Может, это была не любовь, а временная страсть, вспыхивающая во время большого напряжения между разными людьми. Сколько они были вместе? Не больше двух суток. Может, их звериные начала подсознательно тянулись друг к другу? Может, между ними ничего не сложится, и они окажутся чужими... Но Сильвия стоила этого риска.

Его разбудили щекоткой под мышками.

– Малыш, вставай, – повторял упрямо знакомый голос. – Вставай, ну!

– Щезник?

Шляхтич похлопал глазами, но Чернововк не исчез. Стоял прямо над ним с факелом и тряс за плечи. Не грезилось!

– Убегаем, - приказал Северин. – За мной. Быстро!

Решетка и дверь камеры были распахнуты.

– Как ты...

– Потустороннее, - перебил Чернововк. – Разговоры потом. Сначала выберемся.

Орден устроил побег! Скнить под землей в ожидании помилования от высокомерного старшего брата? Черта лысого!

Их шаги отражались эхом. Катакомбы оказались настоящим лабиринтом, но Чернововк бежал уверенно, без раздумий обращая на перекрестках. В тусклых коридорах со скупыми фонарями двумя рядами выстроилась закрытая дверь — сколько пленников скрывалось за ней? Сколько среди них может быть сероманцев?

Через несколько минут они добрались до небольшого зала, который служил караульной. Десяток крепких сердюков лежало на полу в различных неудобных позах.

— Скоро придут в себя, — сказал Северин, открывая один из сундуков. — Хватай свои лахи и айда отсюда.

Ярема едва не забыл о чересе и родительском ныряльщике — радость освобождения прочь затмила ум!

Через узкую темную кишку к длинным крученым ступеням. Несколько минут штопором вверх - вспомнилось, как вели здесь с завязанными глазами - от бесконечного поворота закружилось, скрипнула дверь, какая-то чулан, еще дверь, и приглушенные облаками лучи солнца резанули по глазам. Шляхтич остановился, ослепленный и беспомощный. Чернововк взял его под руку и провел в лавку.

— Пока привыкает зрение, я приведу лошадей.

Ярема пришел в себя на крыльце небольшого двухэтажного дома, скрывавшегося на Андреевском спуске. Старенькая крыша, оплетенная виноградом изгородь, на клумбе пылают последними огнями астры — настоящая городская пастораль! И здесь хоронят вход в легендарные катакомбы?

Северин привел Шарканя и заседланную гнеду кобылицу.

– Одолжил в конюшнях сердюков, - Чернововк погладил гнеду между ушей.
– Ты как, оклигал? Верхи сможешь уезжать?

— Братик, я просто несколько часов торчал в темной камере, — Ярема лихо запрыгнул в седло. — Меня даже не пытали. Долго искал?

– Забила сообщила адрес, – на мгновение Северин запнулся. – А Павлин подсказал со всем остальным.

Итак, эти сиреневые очиски в углу ему не приснились.

— Раз в году и от двухвостых бывает выгода, — усмехнулся Ярема.
– Куда направляемся?

– Вниз, к Контрактовой.

Горожане упорно праздновали избрание нового гетмана: выпивали, пели, танцевали, качали пустые бочонки — никто не обратил внимания на двух всадников, прогремевших спуском вниз.

Недалеко от отеля «Бриллиантовый дворец» их ждали трое.

– Эней! Воргане! Павлин!

Ярема очень расстроился, что все старые друзья собрались, чтобы освободить его. Трое мгновений были захвачены в объятия.

– Ох, братья! Спасибо, что спасли...

— Это Щезник спасал, — прошипел Игнат и первым вырвался на волю. — Мы даже не знали, что спасать тебя надо!

— Нас привел Павлин, — Филипп ужиком ускользнул прочь.

– Красный волк, – улыбнулся Савка и охотно остался в объятиях.

— Ворган, а где твоя коса? – спросил Ярема. – И что с лицом?

— Скажи лучше, откуда тебя Щезник спасал?

– Тихо вы! — резко прервал болтовня Северин. – Слушайте меня внимательно.

Все, включая Ярему, уперлись в него неприязненными взглядами. Зачем портить такое мгновение?

— Ради Семь есаул больше нет, — сказал Чернововк. Прозвучало как неудачная шутка.

– Что? — удивленно переспросил шляхтич. – А где же она?

— Я был в Черном совете, когда это произошло. Несколько часов назад Яков Яровой, Северин поднял взгляд на Ярему, обвинил тебя в покушении и выставил это государственной изменой, после чего поддержал вотумы недоверия, отменил грамоту Хмельницкого и провозгласил всех волчьих рыцарей вне закона.