Чтение онлайн

– Нормально, - ответил Потык.
– Сейчас оружие подберу.

Поздно. Отрава уже проникает в кровь. Всем все равно не спастись.

– Не думать о Белой лошади!
– крикнул Илейко.

Михайло не ответил.

– Во имя Хольдера (см также мою книгу "Не от Мира сего 3", примечание автора). В память о Хольдере. Не думать о Белой лошади!

– Не думать о Белой лошади!
– не очень уверенно сказал Потык, а потом добавил, перейдя на крик.
– Мочи козлов! Не думать о Белой лошади!

Они отбили атаку, гуанча разжег свой факел и осмотрел себя: никаких укусов, ни порезов, ни иных ранок не обнаружил. Он вздохнул с облегчением.

– Во имя Хольдера, - прошептал он и перекрестился.

Илейко ногами стащил со своего оружия карлика, порубал его в капусту и только после этого перевел дух.

– Я думаю, нам не стоит тут слишком задерживаться, - сказал он.

– Не понял, - удивился Михайло.

– Ну, мне кажется, что мы можем и поспешить, - заметил лив.
– Хоть эти цахесы и здорово прыгают, однако с их ногами бегать-то они не могут. Не будут же они за нами, как лягухи, скакать?

– Не будут, - согласился гуанча.

– Тогда побежали.

Они побежали вперед, отшвырнув с пути случившегося карлу, и бежали долго. Сначала погоня за ними была - ее можно было слышать, потом чувствовать, потом голова прояснилась.

Люди перешли на шаг, подышали, восстанавливая сердцебиение, хлебнули из собранного островитянами "сухого пайка" кислого пойла.

– Знаешь, Михайло, - сказал Илейко.
– Нет ничего отвратительнее в мире, чем чужие мысли, вбиваемые тебе в голову.

– За этим - будущее, - вздохнул Потык.
– Правда, надеюсь, не наше будущее.

(Coldplay - Viva La Vida, примечание автора)

– вполголоса пропел Илейко.

(перевод, примечание автора).

Они снова побежали, чтобы не оставалось никакого сомнения в том, что погоня отстала. Только таким образом можно было спастись от назойливых и злобных врагов, только таким образом можно было приблизиться к призрачной цели своего подземного вояжа.

Когда же, наконец, ноги окончательно налились свинцовой тяжестью, а грудь, казалось бы, вот-вот закипит от пламенного мотора внутри, решились на привал. Они еще некоторое время двигались шагом, успокаивая организм, потом неожиданно обнаружили себя в довольно просторной зале с выступами и нишами до самого потолка, не проросшего сталактитами и не засиженного летучими мышами.

– Я узнаю это место, - неожиданно сказал гуанча.
– В рунах о нем упоминалось. Дальше будет развилка, и нам направо. Нам теперь все время направо.

– Так пойдем скорее, - обрадовался Илейко.

– Нет, надо отдохнуть, - не согласился Потык.
– Неизвестно, что нас ждет за каменными вратами. Да и сколько еще идти предстоит - пес его знает. А лучшего места, чтобы поспать, нам не найти.

Михайло кивнул на скальный выступ на высоте человеческого роста, где вполне могла разместиться парочка людей их комплекции. И карлики, случись они здесь, бесшумно не достанут, и прочая ерунда не подберется. Так что, действительно, безопаснее места вряд ли удастся найти. Да и ноги гудят, как колокола. Единственным неприятным фактом было то, что отдыхать предстояло в кромешной мгле - попусту жечь факелы было неразумно.

– Если мы выберемся на поверхность в нужном нам месте, - сказал Потык.
– Никогда больше под землей шастать не буду.

– Когда выберемся на поверхность, - поправил его Илейко.
– Нам не надо будет больше никогда спускаться под землю.

Они устроились на карнизе и замолчали, вслушиваясь в давящую со всех сторон тишину. Если долго так слушать, то, без всякого сомнения, совсем скоро можно будет решительно заявить: где-то играет музыка, где-то говорят люди, где-то шумит водопад.

– А знатно мы придумали про эту Белую лошадь, - сказал Илейко. Голова человека устроена так, что мысль сама по себе без принуждения всегда возвращается к запретной теме, когда нельзя об этом думать. Сразу вспомнилась старушка-кобыла Зараза, унесенная на плечах Васькой Буслаевым (см также мою книгу "Не от Мира сего 3", примечание автора).
– Эй, Михайло, как думаешь?

Но гуанча не отозвался, он уже крепко спал и видел сны.

Илейко тоже был рад уснуть, чтобы быстрее наступил момент, когда можно будет выбраться из мрачных подземелий, когда можно будет вернуться домой к матушке, отцу, сестрам, когда можно будет вновь увидеться с боевыми товарищами, почувствовать под ногами родную землю, увидеть облака, отражающиеся в озерах. Это время непременно настанет, надо только пережить, перетерпеть все испытания, выпавшие на его долю.

Внезапно он почувствовал, что сползает со своего места. Он ощупал камень вокруг себя и усомнился: никакого движения относительно него не происходило. Тогда, может, сам камень начал скользить? Илейко захотел зажечь факел, но понял, что то ли глаза настолько свыклись с тьмой, то ли мрак начал отсвечивать слабым зеленоватым светом, однако он видит и стену рядом, и даже поверхность пола, по которой они сюда пришли. Ничего не шевелилось.

Вероятно, усталость дает о себе знать. Но спать отчего-то не хотелось вовсе. По потолку потекли картинки белой лошади, грациозно скачущей свозь толщи скал. Неужели опять карлики до них добрались? Илейко перехватился за меч и прислушался - тихо и голова ясная, нет никого. А лошадь скакала и скакала, глаз радовался ее силе и красоте. Илейко улыбнулся, вздохнул и провалился вниз.

Это не означало, что под ним разверзлась бездна, это означало, что он провалился в камень, стал его частью. Можно было дышать, можно было шевелить руками-ногами, но все вокруг было тягучее и неподатливое.

– Если камень сделался податливым, значит, я оказался в его времени, - сказал лив вслух и отметил, что и говорить, и слышать себя не перестает. Вот только, что там случилось с Михайлой, узнать не представлялось возможным. Илейко не испугался, не запаниковал, не принялся он также барахтаться и попусту тратить свои силы. Его куда-то влекло сквозь каменную толщу.