Чтение онлайн

Раньше они перемещались через гранитные врата, но это происходило так мгновенно, что не ощущалось ровным счетом ничего. Теперь же, словно он сам сделался частью камня, перенял его структуру и закономерность.

Сначала не видно было ничего, потом впереди замаячило какое-то пятно слабого света, оно все расширялось, словно плавилось, отчетливей проступали виды неба, солнца и земли вокруг. Они быстро менялись, будто кто-то подстегивал солнце, и то лихорадочно и поспешно огибало небо и укрывалось в земле. Потом появились деревья, во мгновение ока произрастающие и опадающие обратно. Затем стала проявляться дорога, обрастающая брусчаткой, как по мановению волшебной палочки. Прошло время и первый зверь волчьей породы перебежал эту дорогу, а затем и люди поспешно проскакали на суетливо семенящих ногами лошадях. Движения вокруг замедлялись и замедлялись. Стали слышны звуки и даже запахи.

И Илейко вывалился. Никак иначе нельзя было назвать его появление в этом мире, его возникновение, как части этой сущности. За спиной огромный валун, над головой - небо, а под ногами - земля. Лив опустился на колени, не в силах стоять на ногах. Что это такое? Почему он здесь? Как дальше жить?

Он даже не расслышал, как кто-то подъехал к нему со спины.

– Эй, - сказал этот кто-то.
– Чего там - молишься, что ли?

Илейко медленно повернул голову на голос: дядька на телеге, а с ним два сопровождающих. Говоривший выглядел, как ливонец, сопровождающие - как совершеннейшие поляне.

– Не понимаешь?
– снова спросил тот.

Лив снова не ответил, взглянул на меч в своих руках и убрал его в заплечные ножны. Похоже, что это реальность, а не... Ему трудно было назвать, на что это не похоже. Не похоже на нереальность.

Поляне прошипели между собой о чем-то полянском и предложили тому дядьке ехать дальше.

– Ага, оставлять за спиной непонятно кого, - то ли возмутился, то ли согласился тот.
– Он догонит нас и порубит к чертям собачьим.

– Так нам его ликвидировать, что ли?
– спросил один из сопровождающих.

– Или он вас ликвидирует, пся крев, - ухмыльнулся дядька.
– Вон, какой здоровенный.

– На Латырском тракте можно кого угодно встретить, - пожал плечами второй сопровождающий. Были они, вероятно, наемные охранники, вызвавшиеся довести маленький обоз от одной точки тракта до другой в относительной целости и почти полной сохранности.

Илейко не удивился тому факту, что оказался где-то на известной ему дороге. Он этому не верил: его здесь быть не должно, это все морок. Или вся его жизнь - морок? Лежит он сейчас, все такой же болезный, в своей хижине на берегу Седоксы и грезит о путешествиях, приключениях, сражениях и битвах, настоящих товарищах и иноземных красавицах. Матрица, да и только.

– Ну, так ты определись, хозяин, - заметил охранник.
– Мы здесь торчать без толку не нанимались.

– Илейко, - внезапно сказал лив.
– Меня зовут Илейко Нурманин, по прозвищу Чома.

– Иди ты!
– восхитился дядька. Он даже соскочил со своей тележки, но подойти не решился. А не про тебя ли поют в народе?

– Что поют?

– Лишь проехал добрый молодец Корелу проклятую,

Не доехал добрый молодец до Индии до богатыи,

И наехал добрый молодец на грязи на смоленские,

Где стоят ведь сорок тысячей разбойников,

И те ли ночные тати-подорожники.

И увидели разбойники да добра молодца,

Старого казакку Илью Муромца (одна из Былин, примечание автора), - пропел с подвыванием хозяин телеги.

Илейке песня не понравилась, глупая какая-то и даже оскорбительная. Чего только в чужом народе не придумают!

– Сам-то кто будешь?
– спросил он дядьку.
– Вроде бы и не слэйвин, а поешь всякую чепуху.

– Так при церкви я, - пожал плечами тот.
– И князь меня жалует. Возвращаюсь обратно в Ростов, тот, что Касва-город величался. А, говорили, что сгинул ты на северах.

– Много ли чего говорят, - вздохнул Илейко.
– В Индии я был.

– Ого, - вдруг вступил в разговор один из полян.
– Так это ты тут шляхтичей наших побил и к панночке прилепился? А товарищ твой где?

Лив смутился. Не помнил он, чтобы в Смоленских грязях разбойничков гонял. Да и с панночкой не знаком. Чепуха какая-то. Вот товарищ его, Михайло Потык, спит сейчас под землей, так никто ж его не знает, потому как гуанча он и сроду не бывал дальше своих островов. Или просто память подводит его?

– Не помню, - сказал он.
– Ничего этого не помню.

– Ах, конечно, конечно, - каким-то нехорошим тоном согласился полянин.
– Ну, бывай здоров.

Охранник что-то шепнул на ухо хозяину, они переглянулись и уехали своей дорогой.

Илейко остался стоять возле тракта, потерянный и даже смущенный. Что-то здесь было не так, что-то вокруг было чуждое, чего никак воспринять не получалось. Он мечтал оказаться на поверхности, но эта мечта воплотилась во что-то косное и неприемлемое. Его здесь быть не должно!

Но делать нечего, не валяться же по траве, умоляя неизвестно кого, чтоб забрал его отсюда. Если нет понятия, что делать дальше, нужно делать шаг вперед. И Илейко его сделал, потом еще один, а потом пошел вслед укатившей телеге.

Долго ли шел, но услышал приближающийся конский топот: торопился всадник куда-то, пустил свою лошадь во всю ее прыть. Лив сошел с дороги, чтоб невольно не оказаться на пути, но это оказалось излишним: молодой парень соскочил со своего коня как раз перед ним. Дышал он тяжело, но это не было результатом быстрой езды. Парень пытался сдержать в себе гнев.

– Так, стало быть, ты и есть - Илейко Нурманин?
– спросил он с ощутимым полянским акцентом.

Выглядел всадник - будь здоров: широченные плечищи, узкая талия и мускулистые стройные ноги. Лицо, правда, нельзя было назвать красивым, зато можно было легко отметить, что оно являлось бы таковым, если бы не плохо сдерживаемое бешенство. Силы в нем нерастраченной - как в быке, не ходившем под плугом. Столько же было самоуверенности и странного гнева. Глаза его горели яростным огнем, ноздри вздувались - ну, точно, бычок.

– А ты - Бык?
– ответил ему лив.

– Я, - захлебнулся он бешенством.
– Я - Сокольничий.

– Чей сокольничий?
– улыбнулся Илейко.

Парень потер руку об руку и, словно бы, призадумался. Видать, не привык к такому тону. Но тут же разразился очередной тирадой, на этот раз - на полянском языке.

– Ну, коли ты надумал шипеть тут, как змей - я тебе не собеседник, - заметил лив.
– Пойду я своей дорогой, а ты езжай своей.

Он уже прошел, было, мимо, легко подвинув не только этого Сокольничего, но и его разгоряченного коня, да парень положил ему на плечо руку.