Чтение онлайн

– А тебя не напрягает подбирать чужие остатки?

– Ах, это? Ну, что сказать? В нашем случае подбирать лучше за Великим Нахшироном, чем за третьеразрядным оборотнем.

– Иди ты лесом со своими предложениями! И ещё, у тебя весьма странные понятия о классическом романтизме!

Во время перебранки молодые люди, шипя, словно две змеи, приближались друг к другу.

Худая и мускулистая грудь Майлза часто вздымалась. Взгляд Лейлы упёрся в выступающие ключицы и её окатила странная волна приятного жара.

Да что же это такое?! Что за вирус подсадил проклятый Нахширон в её тело? Раньше ничего подобного она не испытывала и, откровенно говоря, жить было гораздо легче.

– Ты просто дешевый позер, – тряхнула она головой, чтобы прогнать странное головокружение, которое от этого только усилилось.

Дэйв усмехнулся. Видимо, её реакция от него не укрылась. И, кажется, он был собой весьма доволен.

– Уверена? Может быть, делом тебя удастся убедить лучше, чем словами?

Его ладонь крепко легла на затылок девушке, вторая рука обвилась вокруг талии с такой силой, словно он планировал переломить её пополам. Губы, жесткие, жалящие, неистовые впились в её губы.

Мир качнулся, и Лейла осознала, что лежит на земле, чувствуя на себе тяжесть мужского тела, его гневные, сминающие прикосновения.

Она попыталась выскользнуть из объятий, одновременно терзающих и дарующих блаженство. Она отбивалась от его рук, чтобы в следующее мгновение самой припасть к нему в изнеможении, покрывая поцелуями; наслаждаясь его судорожными, приглушенными вздохами-всхлипами, словно аккордами, стройно звучащими под умелыми пальцами пианиста.

Ей нравился перламутровый блеск его кожи в солнечных лучах, нравились идеальные очертания скул, закушенные губы, тень от густых ресниц.

Нравился платиновый жемчужный оттенок волос.

А потом она забыла, что именно ей в нем нравилось или не нравилось. Выгибаясь, точно бесстыжая кошка, Лейла принимала в себя беспощадный шквал его жадной страсти.

Цеплялась за Дэйва точно лиана. Или репейник.

И казалось, небо вот-вот рухнет…

***

Но небо не рухнуло. Оно разошлось мягкой волной, найдя отклик в каждой клеточке тела.

***

Дурман стремительно уходил, как вода во время отлива. Реальность во всей неприглядности встала без прикрас. На серое небо наползали тучи. Трава колола ладони. Земля была холодной и влажной.

Дыхание любовников перестало сбиваться.

– Ты хоть представляешь, что Змей сделает с нами обоими, когда об этом узнает? – без всяких эмоций спросила Лейла, не глядя на Дэйва, не отрывая взгляд от облаков, всё время меняющих очертания и сейчас в её воображении принявших вид оскалившегося дракона.

– А что ещё он может со мной сделать?

– Понятно. Моя участь тебя не интересует?

– Я этого не говорил. Но ты можешь сказать ему, что я тебя не спрашивал. Если повезёт, он, может быть, тебе и поверит? Здесь насилие в норме, так что…

– Если я так скажу, он тебя-то на месте не прикончит?

– Это вряд ли. Прикончить на месте это слишком просто. Ну, какое в этом развлечение? Нет, наш Чёрный Змей бывает очень изобретательным. Он их тех, кто умеет заставить заплатить по счетам и умеет веселиться. Может быть, тебе даже понравится? Ты ведь тоже Нахширон?

Лейла села, с сердитым укором взирая на молодого человека. Сердце её забилось сильнее, то ли от волнения, то ли от злости:

– Зачем ты мне это говоришь?

– Ну, как бы ты спросила – я ответил.

– Зачем ты вообще это сделал?!

– Вот это вопрос? – засмеялся Дэйв, оправляя на себе одежду. – Вот что я, по-твоему, могу на это ответить? Захотелось – такой ответ тебя устроит.

Лейла гневно размахнулась, пытаясь отвесить ему оплеуху, но Дэйв перехватил её ладонь, глядя на неё дерзкими, синими, смеющимися глазами:

– Похоже, что нет.

А затем он вдруг повернулся и прижался к её руке горячими губами. Всего на мгновение. Это не было издёвкой, попыткой унизить или выказать гнев. Не было вызовом её любовнику, дергающую за ниточки и управляющую им, как марионеткой.

И её гнев вдруг улетучился, оставив после себя горькое чувство, как будто она проглотила горсть неспелой калины.

– Я всегда презирала женщин, у которых за раз более одного мужчины.

– Как не странно – я тоже, – усмехнулся он. – Но ты выбирала Эссуса не больше, чем я – Гриндейла.

– Ты сделал это потому, что хотел бросить вызов ему.

Это прозвучало не как вопрос.

Дэйв раздражённо передёрнул плечами:

– Знаешь, уже не важно, почему я это сделал. Как бы тебе сказать – иногда в процессе всё меняется. И чувства тоже.

Его улыбка изменилась, она стала более широкой и открытой:

– Ты спросила, зачем тебе выходить за меня замуж? Я пытался убедить тебя – помнишь? – он откинул со лба мягкие завитки непослушных волос с лица. – Моё предложение остаётся в силе. Подумай, пока есть время.

Лейла чувствовала себя опустошенной. Она была словно шарик, в который шалун ткнул иголкой, и воздух стремительно вышел, оставив жалкий порванный цветной лоскуток.

– Ты не должен был… мы оба не должны!

– Послушай, он ведь не устанавливал за нами слежку? Не хочешь, чтобы он знал, просто не говори ему ничего.

– Я не умею лгать. Он обо всём догадается.

– Какая же ты трусиха, моя дорогая, – кривая усмешка, которую Лейла так не любила, вновь вернулась на его лицо. – Хочешь – скажи ему правду, хочешь – солги. Завтра могут убить либо его, либо меня – так что проблема решится сама собой и ты, так или иначе, от одного из нас освободишься.

Лейла отвернулась, чтобы он не увидел слёз, блеснувших в её глазах. Было обидно. И страшно. Как ни странно, за себя она почти не боялась. Не потому, что была такая храбрая. В глубине души она чувствовала, что Нахширон не причинит ей вреда – по рациональным ли соображениям, потому ли, что она была единственным потомком Нахширонов и с её смертью род бы пресёкся; потому ли, что приносила ему удовольствие – но он её не тронет. Всерьёз.

А вот Дэйва прикончить ему ничто не помешает.

Она безучастно наблюдала, как Майлз идёт к своей метле, на ходу сминая пальцами длинную траву, напоминающую пшеницу. Черный силуэт юноши в развевающейся мантии четко выделялся на фоне серого неба.

Ловко оседлав метлу, он бросил через плечо:

– Тебе придётся додумывать свою мысль, какой бы она не была, в вертикальном положении, дорогуша. Без меня дороги назад не найти. Поместье зачарованно. А я здесь больше задерживаться не намерен.