Чтение онлайн

Огонь, вода и медные трубы – последние считались самым страшным испытанием.

Нахширон, как нарочно, не сводил с неё глаз, словно глядел ей прямо в душу.

Пусть смотрит, сколько хочет. Она его ненавидит! Она его ненавидит и будет ненавидеть до последнего вздоха – его или своего, не важно. И не важно, сколько раз он будет владеть её телом – своей души она ему не отдаст.

– Всё свободны, – кивнул своим людям Эссус. – А вас, юная леди, я попрошу задержаться.

Медора, которая, видимо, надеялась провести ночь с обожаемым любовником, с ненавистью взглянула на Лейлу.

Гляди-гляди, только глаза не сломай. А сможешь забрать своего любовника – забирай. Кто бы тут был против?

– Полагаю, нам стоит обсудить кое-какие дела? – с кривой улыбкой обернулся к ней Эссус.

Странные, чавкающие звуки на беду Лейлы заставили её повернуть голову, лишь затем, чтобы снова в ужасе отвернуться – проклятая виверна пожирала тело несчастной Читы. Возможно, именно этот факт послужил причиной того, что все поспешили покинуть зал.

Змейки раскланивались со своим повелителем, кто-то преклонял колено. Лисандр и Хэйс, оба подхватив с пола под руки почти бесчувственное тело Дэйва, не кланяясь, направились к выходу.

Лейла продолжала неподвижно стоять, стараясь не глядеть по сторонам – всё вокруг было испачкано кровью, Дэйва и Читы, которую доедала Страсть.

Ей хотелось сжаться до размера комочка. А лучше вообще исчезнуть из этой жуткой реальности. Сердце ухало в груди и замирало от ужаса перед тем, что могло случиться дальше.

Она не станет с ним сейчас спать, как бы его не завели страдания Дэйва и убийство Читы. Лейла судорожно пыталась придумать хоть что-то, что могло удержать этого монстра от очередного святотатства, но в голове словно стоял белый шум.

– Подойди ко мне, – потребовал Эссус, как только дверь закрылась за последним из змеек.

В опустевшей зале нетвёрдые шаги Лейлы прозвучали как набат. Она остановилась в нескольких шагах от Змея, глядя в его горящие демоническим огнём глаза.

Он иронично приподнял бровь:

– Ты ведь понимаешь, что испортила мне всё веселье? Что на тебя нашло? Хорошо ещё, что ты сделала это красиво. Но я не наигрался и теперь партию придётся вести тебе. Как насчёт того, чтобы вместо старой крысы раздеться и станцевать для меня? Заметь, я ведь очень добр к тебе, моя милая. После всех фортелей, что ты выкидываешь один за другим, я прошу танцевать для меня одного, а ведь мог бы настоять на стриптизе для всех. Почему ты всё ещё стоишь?.. Я же сказал – раздевайся! – сорвался он вдруг на яростный крик, особенно контрастный по сравнению с тем, каким тоном было сказано всё остальное – насмешливо и спокойно.

Краска бросилась в лицо Лейле. Куда отступать и как отступить? Она сама себя загнала в ловушку.

Змей выжидающе смотрел на неё:

– Ну и?..

Ладони её вспотели, а сердце колотилось так, будто собиралось разорваться.

Змей шагнул вперёд, сокращая дистанцию между ними, оказавшись совсем рядом. Ему стоило лишь протянуть руку, чтобы до коснуться до Лейлы.

– Я видел, как ты смотрела на сладкого красавчика Дэйва.

Словно лаская, он провёл ладонью по её лицу.

– В твоих глазах горел огонь, и я всё никак не мог понять, что тому причина? Ты смотрела на него не с желанием. И не с жалостью. С гневом. Но твой гнев ведь предназначался не ему?

Эссус огладил пальцами её шею, скользнул как бы невзначай по груди, задевая сосок.

– Тогда – кому? Мне?!

Резко схватив девушку за талию, Эссус рывком развернул её к себе лицом.

– Ты спала с ним?

В ушах зашумело, но Лейла не опустила ресниц и не отвела взгляда под его придавливающим, пылающим, словно желающим обратить её в пепел, взглядом:

– Если и так, вам-то что?!

– Что?!..

– Разве вы не говорили, что я свободна выбирать любого мужчину в этом доме, какого захочу? На словах вы были весьма убедительны.

Лицо Эссуса исказилось такой дикой яростью, что Лейла подумала: «Он сейчас меня убьёт!».

– Ты спала с ним или нет! Говори прямо! Не морочь мне голову!

– Не стану я говорить!

Лейла внутренне уже приготовившись к тому, что её сейчас размажут по полу ровным слоем, но черты лица Чёрного Змей вдруг разгладились, лицо сделалось спокойным и безмятежным, как гладь водоёма над омутом.

Протянув руку, он коснулся кончиком пальца её губ, погладив их почти с нежностью. И в этот момент стало по-настоящему страшно. Она совершенно не могла представить, что он скажет или сделает в следующий момент.

– Не скажешь, значит? – он глядел ей прямо в глаза. – Какая ты… забавная. Маленькая Золотая Змейка, ядовитая гадина, несмотря на всю кажущуюся твою безвредность. Как ты думаешь, чего я сейчас хочу?

– Противоядия? – с усмешкой предположила Лейла.

– Я похож на человека, которому нужно противоядие? – в его голосе послышались вкрадчивые, мурлыкающие нотки.

– Вы вообще на человека не похожи – вы бесчеловечны.

Глаза его расширились:

– Как ты смеешь так со мной разговаривать?

– Почему нет? Вы же любите правду?

– Ну, если ты так любишь правду, вот и скажи – ты с ним спала или нет?

Лейла презрительно скривилась:

– Да какая вам разница? Как-то мелко со стороны такой великой личности обращать внимания на такие нюансы! – со злой иронией выплюнула она. – Если бы я была чуть более самоуверенной, могла бы подумать, что вы попросту ревнуете?

– А ты не подозреваешь?

– Нет. в чувствах к себе я вас не подозреваю. На такую «слабость» вы точно не способны, – с уверенностью проговорила Лейла. – Вы действуете либо из трезвого расчёта, либо из чистого самолюбия – другие мотивы вами не движут. Вас одновременно и заводит, и ярит мысль о том, что кто-то осмелится предпочесть вам другую сторону.

– Что ж, ладно. Не отвечай. Мне уже и так всё ясно, обойдёмся без формальностей. Можешь и дальше грезить о ком хочешь. Но принадлежать ты будешь мне. Поняла, сучка?

Лейла с презрением глядела ему в глаза, со скрытым вызовом. Но даже такое пассивное сопротивление вызвало в нём ярость. Хлёсткий удар по лицу заставил её дёрнуться. Его рука уже привычно и властно легла на её затылок, не давая возможность отвергнуть ненавистные навязываемые ей поцелуи.

Кругом кровь. Кругом боль. Лучше сдохнуть! Но даже этого ей сделать не позволят. Эссус по-своему заботится о ней, как о принадлежащей ему вещи.

– Нет! – почти истерично забилась она. – Нет!

– Да-да, – передразнил он её, смеясь.