Чтение онлайн

– Нет! – вскричал человечек. – Нет, пожалуйста! – молитвенно сложил он трясущиеся руки перед собой. – Не надо!..

– Умри, – разнёсся по зале скучающий голос Эссуса.

Лейла схватила бокал вина и одним глотком осушила до дна, не почувствовав ни вкуса, ни запаха, ни хмеля.

Спустя два часа комната казалась не такой темной, а ситуация не такой уж безнадежной. Если подумать – даже забавной. Возня в магической песочнице в миниатюре отражала политику всего мира, а в центре этой причудливой паутины сидел её дорогой дядюшка, чудовище без аленького цветочка, который оно могло бы подарить красавице, с тем, чтобы позже влюбиться в неё и подобреть.

Не место тут Золушкам, Белоснежкам и Гердам – в них нет нужды. Здесь царят Злые Мачехи и Страшные Ведьмы.

– Пожалуй, вам не стоит больше пить, – профессор Хэйс ловко высвободил очередной бокал из пальцев уже порядком захмелевшей Лейлы.

– Сэр? – наклонила она голову, с удивлением осознавая, что ворочать языком это, оказывается, совсем не такое простое занятие, как привыкла думать. – Вы так внимательны к своим ученикам.

– Поверьте, есть куда более приятные способы умереть, чем алкогольная интоксикация.

– Лучше расскажите, когда грядет судьбоносный захват власти в Министерстве? Я слышала, вам, профессор, прочат директорское кресло в Академии?

– Всё верно. Но подробности вам знать не обязательно.

Пить дальше под придавливающим профессорским взглядом было невозможно.

– Мне, кажется, пора, – заикаясь, заплетающимся языком проговорила Лейла. – Не хочу разговаривать с вами. Я слишком пьяна, чтобы это скрывать.

– С чего ж такая немилость, мисс Аластаир?

– С того что вы трус и бессовестный мерта…мерзла…мерзававец! – удалось наконец выговорить нечто близкое к задуманному. – С одной стороны, вы кажетесь порядочным, человеком, сэр. Но порядочные люди не убивают друзей и не позволяют насиловать студентов у себя на глазах. Они не взирают равнодушно на то, как убивают их коллег, скармливая змеям. Но, если это вас это успокоит, я о себе не лучшего мнения. Знаете, я всегда считала, что жизнь стоит любых усилий, но в последнее время все чаще сомневаюсь в этом. Иногда умереть, сохранив убеждения и совесть лучше, чем жить так, как живём здесь все мы.

***

С того момента, когда Лейла столкнулась здесь с Дэйвом и Гриндейлом, коридор внушал ей страх. Впрочем, он и без дурных воспоминаний навевал мрачные настроения. Наверное, так и было задумано архитектором.

Дверь в комнату Дэйва оказалась приоткрытой. Лейла толкнула её.

Майлз-младший в шелковой пижаме, в свете ночника кажущейся черной, сидел на кровати, в высокой груде подушек, с тяжелым фолиантом на коленях. Шея, лицо, руки и ступни выделялись ярким светящимся пятном.

Лейла не смогла удержаться от улыбки – постель была застелена черным атласом, в лучших традициях дамского романа.

Видимо, почувствовав её взгляд, он поднял голову.

– Привет, – улыбнулась она.

В прозрачных студеных глазах плеснулось удивление.

– Привет, – отозвался он.

Лейла попыталась взмахнуть рукой, но комната качнулась, совсем чуть-чуть.

– Что за?… Ах, кажется, догадываюсь. Ты в стельку пьяна? – усмехнулся он.

– Не уверена, что в стельку, – согласно кивнула девушка. – Но под определённым градусом – это точно.

– А ко мне зачем пожаловала?

– Сложно сказать. По наитию. Наверное, хотела убедиться, что с тобой всё в порядке?

– Ну, тогда чего стоять в дверях? Проходи и убедись.

Лейла нерешительно двинулась, осматривая меблировку.

Тяжелый шкаф, на её взгляд, старомодный и в то же время роскошный, на гнутых раззолоченных ножках и с такими ж ручками, изображающими ощерившихся химер. Кровать, слава богу, без балдахина, но с высоким изголовьем и раззолоченными столбиками. Белый и роскошный, как Майлзовские павлины, ковёр.

Стену украшало холодное оружие – шпага с тонким легким эфесом, с рукояткой из серебра, то ли потемневшего от времени, то ли специально подкрашенной под старину, но без драгоценных каменьев, столь любезных сердцу Лисандра Майлза. Изогнутый восточный ятаган. Длинный палаш.

– Ты умеешь этим пользоваться? – с уважением взглянула Лейла на Дэйва.

– Не обидишься, если сейчас не стану демонстрировать свои боевые навыки?

– Тебе что, нанимали специальных учителей?

– В магических семьях своя система обучения, она считается классической и не меняется столетиями. Обязательны базовые заклинания, умение говорить, как минимум, на пяти иностранных языках, танцевать. Восточным единоборствам я действительно учился у учителей, но фехтованию отец обучал меня лично.

Лейла с уважением оглядела двуручный меч, но Дэйв, усмехаясь, покачал головой:

– Он давно на пенсии. Остался в доме с тех самых пор, когда рыцари выступали в поход ещё на конях и в тяжелых доспехах. Сила удара, наносимого противнику сверху вниз, тогда имела значение потому, что о скорости мечтать не приходилось. Таскать такого монстра на спине в пешем походе проблематично. Да и зачем? Бессмысленно, если только оружие не зачаровано на определённый вид нечисти.

– А шпага и рапира – это одно и тоже? – поинтересовалась Лейла.

– Нет. Рапирой можно только колоть, – разъяснил Дэйв, – видишь, у неё заостренный кончик? Рубить нельзя. Убить противника таким оружием сложно, поэтому чаще всего обучают фехтованию именно на рапирах. А вот лезвие шпаги, – Дэйв вытащил клинок из чехла на стене.

От света по нему побежали блики.

– Заточено, как лезвие, – Лейла провела пальцами посередине сверкающего клинка. – Спасибо за познавательный рассказ, – улыбнулась она.

– Не за что, – с легким щелчком оружие вошло обратно в ножны.

– А Эссус способен слышать нас здесь?

– Даже их Темнейшество не способно следить за каждым из нас двадцать четыре часа в сутки, – поморщился Дэйв.

Они стояли рядом, совсем близки и она ощущала исходящее от юноши тепло.

– Лейла?

– Что?

– Иди ко мне.

Она подошла, обнимая его за плечи, прижимая щекой к плечу:

– Мне правда очень жаль. И ещё – мне стыдно.

– Чего тебе стыдиться? – погладил юноша её по золотистой голове. – Ты ни в чём не виновата.

Лейла закусила губу:

– Ты так думаешь? Иногда, в некоторые моменты, мне начинает казаться…

– Ш-ш! – приложил он палец к её губам, покачав головой. – Нет. В том, что они с нами делают, нашей вины нет.

– Ты не понимаешь…

– Вот я-то как раз очень тебя понимаю. Если кто-то и способен тебя понять, то это я. Словно им мало играть в тебя, как в игрушку – им ещё хочется забраться тебе в голову и убедить тебя, что это именно то, что ты сам хочешь. Но это не так. Совсем не так. То, что они с нами делают… это не нам, это им должно быть стыдно.