Чтение онлайн

– И всё равно оруженосец был лучше, – упрямо повторила она.

Нур улыбнулся и вышел к качелям. Сначала ничего не происходило: Хильда читала, он смотрел на нее, но девочка в какой-то момент отложила книгу.

– Выходи, я знаю, что ты здесь, – твердо сказала она.

Нур подумал, что она с кем-то играет, но нет – вокруг никого не было.

Хильда же вскочила и, подхватив трость, прошла вперед по дорожке.

– Эй, как ты это делаешь? Ты маг? Я тебя чувствую! – снова крикнула она и вдруг уперлась взглядом в то место, где он стоял. – Ты! Кто ты? Немедленно отвечай, или я позову папу!

Угроза от маленькой девочки выглядела настолько смехотворной, что Нур невольно улыбнулся.

– Ты еще смеешься надо мной?! – она топнула ножкой, а кудряшки воинственно дернулись в разные стороны.

– Я просто гость, ваше маленькое сиятельство, – Нур поднял руки вверх, показывая, что он безопасен.

Хильда сощурилась, разглядывая его с ног до головы.

– Зачем тогда прятаться? Ты пришел к папе?

– Нет, к вам.

– Зачем?

– Хочу стать вашим верным оруженосцем, – Нур опустился на одно колено.

Хильда какое-то время изучала его, затем задрала нос.

– Не хочу! Ты страшный.

– Да? – Нур удивленно коснулся собственного лица. Наверное, он и правда был страшным. Осунувшийся, с отросшей щетиной, со шрамом на глазу. Но уж извините, ему и спать-то было некогда, не то что смотреться в зеркало. – Но я же оруженосец, а не прекрасный принц, – привел он контраргумент.

– Тоже верно, – вынужденно согласилась Хильда. Поджала губы и подошла ближе – из-за его коленопреклонённой позы их лица оказались на одном уровне. – Где тебя так? – коснулась она шрама на его брови.

– Спасал от убийцы одну венценосную задницу, – ляпнул он совсем не то, что стоит говорить при ребенке, но Хильда не была обычным ребенком.

– О! – ее глаза загорелись, и она посмотрела на него уже с интересом. – Тогда ладно, это меняет дело. Но сейчас мне оруженосца папа не разрешит. Приходи, я выберу тебя, когда вырасту.

– Обещаешь?

– Конечно, – она протянула ему руку для рукопожатия, но Нур перевернул ладонь и поцеловал ей кисть, совсем как взрослой.

– Я буду ждать, сколько потребуется.

…Нур открыл глаза. Всё та же палата, всё то же ровное тихое дыхание Хильды. Он попытался подняться, но понял, что не может, – последний визит в Пустошь слишком вымотал. Тело заледенело. Уходить туда каждый день стало привычкой, и Пустошь больше не желала его отпускать. Протягивала холодные руки, обнимала, желая забрать к себе не на короткий миг – навечно.

Прикосновение чужого амулета первой помощи немного помогло, и Нур судорожно задышал. Над ним склонился обеспокоенный принц.

– Думаешь Хильда обрадовалась бы твоей смерти? – неожиданно жестко спросил Арий. – Ты тоже не железный. Может быть, хватит? Своего предела ты достиг.

– Еще нет. Я…

– Сколько лет ей сегодня было? – перебил принц.

– Семь.

– Семь! И ты всё еще надеешься ее вернуть? Остановись, ты сделал всё, что мог. Ты в Пустоши проводишь больше времени, чем в реальной жизни. Это пограничный синдром какой-то!

– Пограничный синдром – это про другое, – тихим шелестом раздалось с постели, и спорщики одновременно обернулись на голос. Хильда повернула голову – на большее не хватало сил – и улыбнулась Нуру:

– Я выбрала тебя.

***

Хильда

Первые дни после возвращения из Пустоши прошли шумно и бестолково. Наверное, Хильда здорово всех перепугала, раз ее боялись ненадолго оставлять одну. И крепкого сна выздоравливающего человека боялись не меньше, будто она могла снова уйти в Пустошь. Будили, извинялись, снова будили.

Удивительнее всего было видеть во дворце родителей. Хильда даже ущипнула себя, чтобы убедиться: это не сон! Но крепкие объятия отца и его горький табачный запах сложно было с чем-то перепутать, как и мамины торопливые поцелуи. Заключенная в теплое кольцо их рук, Хильда впервые за долгое время расплакалась, как маленькая. С ними она могла позволить себе слабость.

Родители были не единственными посетителями: их высочества, Рейн Гарт, Бенита, наставник, госпожа Лерок и, конечно, сам Нур, которого из палаты было не выставить. Целители ворчали, что больничное крыло превратилось в проходной двор, но сами при первой возможности расспрашивали, что она видела там, за гранью, и как смогла вернуться?

Если бы Хильда точно знала как! Она отлично помнила, что умирала. Боль и онемение от яда были такими сильными, что хотелось кричать, но крик застыл в горле. Яд распространялся как пожар, охватывал каждую клеточку тела, и Хильда должна была давно сгореть, но кто-то раз за разом не позволял ей умереть, продлевая агонию.

В конце концов боль исчезла, и ей на смену пришла апатия. С каким-то равнодушием Хильда смотрела на густой туман Пустоши, методично разрушающий ее память. Пустошь звала ее с собой, предлагала разделить небытие. Хильда жалела только об одном: она ушла так быстро, что не успела попрощаться ни с родителями, ни с Тони, ни с Нуром. И именно это сожаление удерживало ее от забвения.

Когда Нур придет за ней – а он придет, она не сомневалась – Хильда хотела увидеть его последний раз.

Но что-то стало меняться. В душе, нашедшей, казалось бы, успокоение, поселилось беспокойство, и оно разрасталось всё сильнее. В ее сером равнодушном мире возникали запахи и краски, которых в этом мире быть не могло. Хильда слышала чужие голоса, и их рассказы заставляли туман Пустоши отступать, прятать свои сизые щупальца.

Хильда больше не могла просто проживать воспоминание. Она ждала, когда ее мир начнет жить. Она хотела жить вместе с ним! Ощущать не вечный холод, а мягкую траву под ногами, теплые солнечные лучи, легкий освежающий ветерок. Да она была даже не против брусчатки во вьюжную зимнюю ночь, лишь бы вернуться! И поэтому, когда перед ней появился Нур, Хильда, не сомневаясь, последовала за ним. Он стал ее якорем, наплевав на все писаные и неписаные правила, и буквально отобрал добычу у Пустоши.

Хильда устала считать, сколько раз поблагодарила его за свое спасение.

Эта помощь далась ему нелегко. Позже Тони рассказала, что пока Хильда была без сознания, Нур почти не спал. Перебивался на зельях бодрости или отрубался прямо тут, в кресле для посетителей, на пару часов. В остальное время был или в Пустоши, или искал людей, связанных с Хильдой, и умолял их о помощи. Сложно представить, чтобы гордый капитан кого-то просил, но, кажется, так и было.

И за что ей такое сокровище?

Хильда улыбнулась, глядя как ее постоянный посетитель уснул в пресловутом кресле, и подошла ближе, провела пальцами по небритой щеке, едва касаясь. Нур что-то пробормотал, повернулся, продлевая прикосновение, но не проснулся – измученный организм требовал свое. Что же, у него было время поспать, пока Хильда собирает свои немногочисленные пожитки. Сегодня ее выписывали из больничного крыла, и она планировала переехать в дом Лероков.