Чтение онлайн

В этот раз напарником Нура был молчаливый доктор Рейн Гарт, и капитан сам едва не потерял дар речи, когда они оказались в Пустоши. Он привык к устрашающему виду молчаливого патологоанатома и как-то не думал, что раньше тот выглядел иначе.

– Здесь я могу позволить себе быть здоровым, – усмехнулся доктор, без протезов казавшийся моложе, и ловко спустился к костру, откуда доносились песни и смех.

Хильду Нур увидел сразу. Но такой он ее не знал: веселая, с подведенными сурьмой глазами и с трогательно открытой тонкой шеей (высокий хвост невероятно ей шел), она заливалась хохотом и притягивала взгляд. И не его – на Хильду пялились все парни, кроме доктора. Тот – вернее, двойник из памяти, сидел на бревне привычно угрюмый и тростью что-то рисовал на земле.

– Тогда я еще не нуждался в протезах, Хильда, – укоризненно напомнил Гарт, присаживаясь рядом с двойником.

Она не услышала. В этот момент она лукаво улыбалась Иварру, еще не возлюбленному, а только ухажеру. Затем от костра зазвенела какая-то хаврийская песня, и Хильда подхватила ее, притоптывая ножкой.

– Ты пела другой припев, – заметил Гарт после первого куплета, и Хильда сбилась. Нахмурилась, неуверенно улыбнулась, покосившись на него, и подхватила слова.

– И мы попробуем снова и снова,

«Сдаваться нельзя!» – неожиданно вплелся в песню голос доктора, перебивая, и Хильда запнулась, а после медленно и нерешительно повторила за ним. Как же этот низкий мужской тембр был непохож на металлический голос железного доктора! И как хорошо, слаженно он звучал со звонким голоском медика.

Допели они вдвоем, и за время песни призрачный двойник помолодел. Теперь он смеялся вместе со всеми. А вот Хильда, наоборот, казалась озадаченной. Она потерла глаза и сказала с непонятной обидой:

– Кажется, я перебрала. Иначе почему нашего доктора – двое?

Хильда может их видеть!

С того момента эта мысль непрестанно преследовала Нура. Если он сумеет поговорить с ней, убедить последовать за ним, то и вывести из Пустоши сможет. Еще недавно это казалось невозможным, но они проверили догадку вместе с Ортаном, когда наставник будто мимоходом спросил у нее формулу какого-то заклинания. «Точно скажет. Это основа ее первой научной работы. Разбуди во сне, оттарабанит как надо», – уверенно объяснил он свой выбор, и Хильда действительно выдала формулу. А затем долго высматривала тьена Ортана среди приехавших на ассамблею магов. Не показалось же ей?

Из-за этих новостей даже знакомство с четой Моник вышло не таким нервным, как могло быть. Еще не состоявшиеся родственники пришли в больничное крыло сразу по прилете: крупный седой отец, тоненькая, как тростинка мать, выплакавшая все глаза. Она выглядела такой бледной, что персонал боялся, как бы при виде дочери ей не стало совсем худо, но Ингрид держалась молодцом.

Нур не стал ничего скрывать. Представился женихом Хильды, рассказал, что знал о Зеркале, как и где пострадала Хильда. Гаррет и Ингрид выглядели убитыми горем ровно до тех пор, пока капитан не поделился с ними своим планом.

– Понимаю, это звучит безумно, но…

– Знаете, что мне сказали целители, когда я решила родить Хильду? Что я не смогу выносить ребенка с таким здоровьем, – перебила его тьенна Моник, шмыгнув носом. – А когда наша дочь родилась, они повторили, чтобы мы не надеялись, что она будет жить. Но Хильда цепляется за эту жизнь, как никто другой. И если вы готовы ей помочь, я верю вам.

Она крепко сжала его руку.

Ее муж был не таким разговорчивым. Он долго рассматривал Нура тяжелым взглядом.

– Молодой человек, когда вы спали в последний раз? – вдруг спросил он.

Нур, ожидавший любого другого вопроса, ответил честно:

– Не помню.

– Вы так сильно любите мою дочь?

– Больше жизни. – Тут над ответом думать не требовалось.

В тот раз они больше ни о чем не говорили, а на следующее утро к нему в комнату постучались.

– Мы расскажем вам о ее детстве, – решительно сказала тьенна Моник, и муж, поддерживая, приобнял ее за плечи.

К этому визиту в Пустошь пришлось готовиться основательнее других. У Хильды оставалось от силы несколько дней – воспоминания уже переносили ее в детские годы, а чета Моник магами не были, дар передался Хильде от бабушки. Помочь в Пустоши они не могли, зато с бесконечным терпением поделились воспоминаниями. Воистину, за последнюю неделю Нур столько узнал о своей невесте, будто прожил рядом всю жизнь!

Она не была идеальной. Порой капризная, заносчивая, упрямая, Хильда шла наперекор и была готова отстаивать свое заведомо неправильное мнение. Но она же была доброй и ласковой, игривой, как котенок. Грани ее характера, которые он уже знал, грани, о которых он только слышал – Нур хотел увидеть их все.

Капитан привычно переплел пальцы с невестой, отмечая, что Хильда похудела еще сильнее. Ждать дольше было нельзя. «Верни нашу девочку», – звучала в ушах мольба будущих родственников и отзывалась в нем – он хотел этого с той же силой.

Нур нырнул в Пустошь. Продрался сквозь привычный туман и холод. Место он узнал сразу – это был сад дома Моник.

«Я часто читала ей в саду. В детстве Хильду еще интересовали сказки, но потом Гаррет перехватил инициативу со своими научными теориями – и понеслось», – рассказала ему тьенна Моник, и Нур, памятуя о ее словах, уверенно пошел вглубь сада.

Хильда нашлась на скамье-качелях. Она дремала под нежный материнский голос, заканчивающий очередную историю про «долго и счастливо».

«Но даже тогда у нее было свое мнение на любую историю, – с затаенной гордостью добавила в тот вечер Ингрид и фыркнула: – А уж принцев она терпеть не могла».

И точно. Стоило прозвучать слову «Конец», как Хильда резко открыла глаза и села, в возмущении уставившись на книгу:

– Так нечестно! Принц получил и принцессу, и корону, и народную любовь. А его верный оруженосец? Он только шишки набивал!

– Он выполнял свою работу.

– Без него принц не справился бы. А его даже на свадьбу не позвали! Если бы я была на месте героини, я бы выбрала оруженосца.

– Тогда быстрее вырастай, моя принцесса, – тьенна Моник наклонилась и поцеловала дочь в лоб. – Только папе про жениха не говори, – прижала она палец к губам.

Хильда серьезно покивала.

– Можно я еще немного тут посижу? – спросила она, подтягивая к себе книгу и жмурясь на солнце. День был хорошим, но прохладным.

– Конечно, милая. Отдыхай, я принесу тебе плед.

Тьенна Моник-старшая ушла по тропинке, растворяясь в тумане Пустоши, а Хильда открыла следующую историю.