Чтение онлайн

В отражении, прямо рядом с ним, неожиданно возникла женская фигура. Не сказать чтобы очень чёткая, скорее, смазанная, как старое фото после неудачного купания, но вполне различимая: длинные волосы, светлое платье — никаких сомнений в жанре.

Жена.

Егор моргнул — отражение поспешило исчезнуть, будто у него были и другие дела на вечер.

Ежов, не упустив случая, отметил его реакцию.

— Ты тоже их видишь, да? — спросил он тихо.

— Нет, — слишком быстро ответил Егор. — Просто... показалось движение света.

— Не ври, — Ежов наклонился вперёд. — Ты думаешь, я не вижу, когда человек пугается?

— Я не пугаюсь, я анализирую.

— Анализируй дома. Здесь — работа.

Он поднялся, подошёл к зеркалу, посмотрел на своё отражение.

— Они всегда приходят в этом стекле. Иногда я слышу, как оно шепчет.

— Стекло?

— Да. Шепчет, как шестерёнка в часах. Я даже пробовал закрыть его простынёй — не помогает.

Егор медленно поднялся.

— Можно я посмотрю?

— Гляди, — устало сказал Ежов. — Всё равно не поймёшь.

Егор подошёл ближе. Поверхность зеркала продолжала неуверенно дрожать, как желе на неустойчивом столе. На секунду ему показалось, что отражение моргнуло отдельно, по собственной инициативе, и явно не по согласованному графику.

«Нет, спасибо. Одного наркома хватит, второй не нужен».

Он обернулся:

— Возможно, вы проецируете внутренний страх на внешние объекты.

— По-русски, доктор!

— Возможно, вам кажется.

Ежов тихо усмехнулся.

— Кажется... Вы, доктор, наивный. Здесь не кажется — здесь записывают.

Он подошёл ближе, и Егор ощутил запах перегара и одеколона “Красная Москва”.

— Доктор, — сказал Ежов, — если я сойду с ума, кто за мной придёт?

— Формально — вы сами.

— Неплохо, — Ежов криво улыбнулся. — С юмором. Значит, живой.

Он вернулся к столу и плеснул в стакан спирт.

— Выпьете?

— Я на работе, — сказал Егор.

— А я — на войне, — ответил нарком и выпил.

Лампа на столе лениво мигнула, как бы напоминая о своём непростом положении, а зеркало вдруг тихонько звякнуло — причём не снаружи, а будто кто-то изнутри решил обозначить своё присутствие.

Егор сразу выпрямился, явно ожидая продолжения сюжета.

— Это что сейчас было?

— Видите, — Ежов поставил стакан. — Даже оно поддакивает.

Он посмотрел на Егора с лукавой полуулыбкой:

— Ну что, доктор, теперь вы мне скажете, что я просто устал?

Ежов стоял у стола, словно выбирая, с какой стороны лучше наблюдать за действительностью — отсюда или из какого-нибудь соседнего измерения, желательно менее липкого. В руках он вертел зажигалку с внушительной гравировкой «НКВД», но техника подвела: пламя никак не желало появляться, только пыхтело, шипело и каждый раз с досадой тухло, будто протестуя против служебных обязанностей.

— Доктор, — сказал он наконец, — я ведь вас не просто так сюда привёл. У меня к вам... особое доверие.

— Очень тронут, — ответил Егор. — Особенно учитывая, что я здесь всего второй день и уже почти не уверен, что жив.

Ежов хрипло засмеялся.

— Вот это правильно, — сказал он. — У нас сомнение — лучший способ остаться в строю.

Он налил себе ещё и снова хлопнул по столу.

— Они приходят ночью, доктор. Эти голоса. Говорят о предателях. Иногда — обо мне.

— Что именно говорят?

— Что я — ошибка.

Егор задумчиво кивнул.

— А вы уверены, что это не самокритика?

— Самокритика — это для комсомольцев, — раздражённо махнул рукой Ежов. — У наркома — приказы. Даже внутренние.

Он подошёл к зеркалу.

— Видите? — сказал он, указывая. — Там сейчас что?

Егор медленно повернулся, стараясь не спугнуть ни себя, ни окружающую обстановку.

В зеркальном отражении, помимо них двоих, смутно проявилась ещё одна фигура — неясная, тёмная, с выраженно женским силуэтом. Егор сразу отметил про себя: двигается она как-то вразнобой, совершенно не согласуя свои действия с остальными участниками сцены.

— Ничего особенного, — произнёс он как можно спокойнее. — Возможно, свет.

— Свет не улыбается, доктор, — хрипло сказал Ежов. — Я проверял.

Егор сделал шаг назад.

— Может, вы перенапряжены. Пара дней отдыха — и всё пройдёт.

— Отдыха? — Ежов хмыкнул. — От кого? От них?

Он ткнул пальцем в зеркало. Поверхность дрогнула.

— Вы видите? Оно дышит!

Егор подумал, что ситуация выходит за пределы его специализации.

— Послушайте, Николай Иванович, — сказал он тихо. — Я психиатр, не экзорцист.

— Экзо... кто?

— Это... старинный способ лечения галлюцинаций. С криками.

Ежов усмехнулся, хотя в глазах мелькнуло что-то опасное.

— Если я прикажу, доктор, вы будете кричать вместе со мной.

Он резко подошёл ближе, схватил Егора за рукав.

— Ты ведь не отсюда, да?

— В смысле? — Егор сглотнул.

— Не из наших. Не из Академии. Говоришь странно. Слова у тебя... как будто из будущего.

Егор попытался улыбнуться.

— Да вы, Николай Иванович, мне лестно приписываете. Просто у меня... широкий лексикон.

— Лексикон, — повторил Ежов, будто пробуя слово на вкус. — Ты, доктор, аккуратней со словами. Они тут... долго живут.

Он отпустил рукав, налил себе спирта и сделал большой глоток.

— Я ведь тоже думал, что у меня воображение, — сказал он уже тише. — Пока не стал слышать собственный голос в зеркале.

— В смысле — ваш голос?

— Мой. Только... не я говорил. Он смеялся.

— Вы уверены, что это не сон?

— Доктор, — хрипло сказал Ежов, — я не сплю с февраля.

Егор посмотрел на бумаги на столе.

— А это что? — спросил он, подходя ближе.

— Светильник, — буркнул Ежов. — Нашли в вещах одного инженера. Говорил, что она из будущего. Потом признался, что пошутил. Через день умер.

Егор осторожно коснулся корпуса. Металл был холодный, но неестественно — будто лежал в морозильнике.

Лампа вспыхнула коротко — и снова потухла.

Ежов выронил стакан.

— Видел?!

— Возможно, контакт, — быстро сказал Егор. — Статическое электричество.