Чтение онлайн

Он усмехнулся, но смех вышел сухим, глухим, горечь подступила к горлу. Беззвучно развёл руками, будто ищет у кого спросить, у кого попросить помощи.

— Ты бы хоть оставил… я не знаю… координаты, код, хоть что-то конкретное, чтоб не пришлось разгадывать этот чёртов квест.

Он снова сел, плечи склонились. В этот момент планшет мигнул, загорелось новое сообщение: «Доступ разрешён к зашифрованному блоку».

— Блок? Какой ещё блок? — спросил он в пространство, ткнул пальцем.

На экране всплыло новое окно: архив L-19. Дата создания — 1964. Дата последней модификации — 2023.

Он уставился в экран, глаза широко раскрыты, дыхание частое.

— Кто модифицировал? Кто?! — он резко тряхнул планшет, как будто мог вытрясти из него ответ, но экран только угасал и снова вспыхивал, не давая ничего, кроме сухих строк.

Он уронил голову в ладони, ладони сжал виски — пульсация стала сильнее, мысли клубились, мешались.

— Всё. Всё. Я схожу с ума. Или уже давно сошёл.

Внезапно тишину прорезал резкий, противный писк: холодильник за стеной просигналил о незакрытой двери.

Демьян вздрогнул, весь сжался, резко обернулся через плечо.

— Кто-то есть? — голос эхом раскатился по квартире, застрял в углах. Ни ответа, ни даже скрипа, только этот назойливый писк, будто холодильник издевается над ним, вытягивает нервы до последней струны.

Он поднялся, подошёл к кухне, хлопнул дверцей, и звук резко оборвал тревожное гудение. Воздух за спиной стал чуть легче, будто на полтона, но не ушла тревога. Он вернулся к столу, к планшету, который теперь мерцал, как призыв.

Сел, глянул на экран и сказал вполголоса:

— Ладно. Открывай. Только давай без сюрпризов.

Файл открылся сразу, будто ждал его согласия. На экране вспыхнуло короткое чёрно-белое видео, зернистое, как старые киноплёнки. Лаборатория — тесная, с металлическими столами, размытыми приборами. Несколько людей в белых халатах снуют туда-сюда. Среди них — дед. Узнаваемый профиль, резко очерченный подбородок, движения молодые, быстрые. Он говорит что-то остальным, рты двигаются, но звука нет — абсолютная тишина, нарушаемая только собственной одышкой.

Внезапно дед разворачивается к камере. Лицо застывает. Глаза — холодные, тяжёлые, без моргания. Смотрит долго, почти не дышит, будто ждёт, когда внук не выдержит и отведёт взгляд.

Демьян невольно отшатнулся от экрана, пальцы сжались в кулак.

— Нет… Нет, это уже…

На видео дед медленно, почти демонстративно, поднимает руку. Показывает три пальца — чётко, не опуская взгляда. Потом снова смотрит. Видео внезапно обрывается, как будто плёнку порвали на середине кадра.

Остался только чёрный экран.

Демьян сидел, не двигаясь, дыхание редкое, длинное. В комнате было так тихо, что можно было услышать даже собственное сердце.

Потом, с трудом выдавив из себя, сказал:

— Значит, ты знал, что я увижу это. Ты знал. Или… хотел, чтобы я поверил в это.

Он поднялся, с трудом разогнул плечи, шагнул прочь от планшета. Тот остался на кресле, мерцал, будто выжидал, как часовой в темноте. Демьян прошёл на кухню. Движения стали резкими, почти раздражёнными. Дверцу кофемашины дёрнул с такой силой, что пластиковая капсула вылетела из гнезда и упала на пол с глухим стуком. Он коротко выругался, на лице появилась злость, больше похожая на бессилие.

— Чёрт, — прошипел он сквозь зубы, поднял капсулу, вставил обратно, хлопнул крышкой. Нажал кнопку — раздалось резкое шипение, тонкий пар скользнул по руке. Он тяжело опёрся на столешницу, всматриваясь в пятна света на полу.

— Ну и чего ты теперь хочешь, а? — выдохнул почти неслышно, словно разговаривая с пустотой. — Чтобы я всё бросил и полез туда, куда ты полез? Или… чтобы я просто повторил всё, по шагам, по твоей схеме?

Ответа, разумеется, не последовало. Только кофемашина выпустила последний вздох пара, шум стих, как будто даже техника слушала и понимала, что не стоит перебивать. Он взял чашку, сделал глоток, сразу же обжёгся, выругался коротко и тихо, вернулся обратно.

Сел на прежнее место. Поднял планшет. Видео исчезло — его как будто и не было, вместо него на экране снова высветился текст.

Письмо. Последняя строка: «Ошибки — это код. Прочти правильно — и ты поймёшь, где сбой.»

Он вглядывался в эти слова долго, не мигая, будто в гипнозе. Пальцы дрожали. Потом ткнул кнопку вызова связи.

Экран зажегся, изображение долго не появлялось — просто пустой, серый фон, словно ожидание тянулось целую вечность.

Ждал. Никто не отвечал.

Ждал ещё. Потом — короткий сигнал, словно отклик из другого мира.

— Ну, наконец-то, — пробормотал он, не веря до конца, что это происходит.

Экран замигал, начал медленно вырисовываться силуэт. Сначала всё было размыто, в блеклом цифровом тумане, затем линии становились всё резче. Молодое лицо. Очки с толстым стеклом. На голове — наушники, чуть сползают на лоб.

— Демьян? — голос с экрана дрогнул, в нём сквозила усталость, словно человек уже давно не спал.

— Да. Прости, поздно, — Демьян говорил быстро, будто боялся, что его перебьют или связь вот-вот оборвётся.

— У тебя, как всегда, «поздно» — понятие относительное, — парень в очках усмехнулся, но в улыбке была усталость.

— Мне нужно… кое-что узнать. Ты помнишь архив L-19?

Парень на экране нахмурился, морщины легли между бровями.

— Ты ради этого звонил?

— Ты знаешь, что это.

— Демьян, мы уже обсуждали, — парень говорил ровно, но явно раздражённо. — Это вычищенный блок. Старый служебный архив, там ничего нет. Его же проверяли.

— Нет, не вычищен. Я только что открыл видео. Там был мой дед. В лаборатории.

На экране парень потер висок, вздохнул, стал говорить мягче:

— Слушай… Я понимаю, ты вымотан. Эмоциональный фон, как бы сказать, не самый ровный, да? Мы все бываем на пределе после смен.

— Стоп. Не лечи меня, — Демьян резко перебил, глаза прищурились.

— Я не лечу. Просто… ты сам говорил, что после экспедиции у тебя всё наперекосяк.

— Неважно. Сейчас не об экспедиции.

— Тогда о чём? Про… голограмму с дедушкой? — у парня мелькнула нервная усмешка. — Ну да, звучит надёжно.