Чтение онлайн

Он не мог заснуть. Лежал, глядя в потолок, чувствуя, как каждая секунда растягивается. Сквозняк, едва уловимый, поддувал от двери, заставляя его вздрагивать. Шаги за стеной — кто-то передвигал тележку, что-то искал или просто ждал. Потом — затишье. Скрип снова.

Дверь открылась резко, на этот раз металлическим щелчком. Из коридора хлынул поток тусклого, грязного света, растёкся по полу, коснулся края кровати, задел лицо. Он зажмурился, прикрыл глаза рукой.

В комнату вошёл кто-то ещё. Движения быстрые, без суеты. Дверь захлопнулась — и снова комната погрузилась в полумрак.

Он открыл глаза.

Перед ним стояла женщина в выцветшем халате. Возраст определить сложно: лет тридцать, может сорок. Лицо усталое, кожа сероватая, под глазами глубокие тени, волосы стянуты под сетку. В одной руке папка и градусник, в другой — металлический лоток. По комнате разливался запах дешёвого мыла, хлорки и чего-то кислого, словно свежий замес дрожжевого теста.

— Что?.. Что вы сказали? — голос хрипел, пока он пытался разглядеть её глаза.

— Доктор Ларин. Вы двое суток были без сознания. После инцидента, — женщина подошла ближе, ни разу не взглянув ему прямо в лицо, наклонилась, сунула градусник ему под мышку. — Температуру сейчас посмотрим.

— Какой… какой инцидент? — спросил он, слова спотыкались.

— Вам лучше не напрягаться, — спокойно произнесла она, поправляя простыню на его груди. — Голову держите ровно.

— Подождите, — он поднял руку, вцепился в край койки, — вы меня с кем-то путаете?

На миг её взгляд задержался на его лице. Светлые глаза, сухие, будто выжженные. В них ни удивления, ни тревоги.

— Вы — доктор Ларин. Вас привезли из сектора «Б». Нашли под обломками. Вы были в тяжёлом состоянии. Сейчас стабильны.

— Какой ещё сектор? — он попытался приподняться, но боль в боку сбила дыхание. — Я не отсюда. Это что за больница?!

— Вы в городке, — коротко бросила она, вынимая термометр. Взглянула, хмыкнула. — Тридцать семь и два. Немного. Пульс хороший.

— Какой городок? Название? Адрес?

— Название вам знать не обязательно, — её голос оставался спокойным, будто уговаривал ребёнка. Она убрала термометр, отложила лоток на столик. — Всё под контролем. Медицинская помощь оказывается.

— Я требую… Мне нужно поговорить с начальством! Мне нужен телефон. Или хотя бы рация! Слышите?

— Вам нужен покой, — не оглядываясь, она раскрыла папку на столе, перебирая бумаги. — Вас осмотрит терапевт. Документы на восстановление утеряны, но карточка уже заведена.

— Что за карточка? У меня нет карточки! У меня была идентификация, я учёный, у меня был планшет.

— Вы очень устали. Это понятно, — равнодушно произнесла она, не поднимая глаз от бумаг. — После таких травм бывают спутанность, дезориентация, временная амнезия.

— Это не амнезия! — он резко сел, кашель рванул грудь. — Я не из вашего времени! Не из вашего города! Это ошибка, вы слышите?!

Она устало вздохнула, повернулась к нему лицом. Взгляд спокойный, выцветший, будто за долгие смены он привыкла видеть и более странные ситуации.

— Мы вас опознали. Доктор медицинских наук Ларин Демьян Юрьевич. Приписан к третьему сектору. Временно переведён в «Б» до окончания работ, — голос ровный, механический, будто цитирует досье.

— Какие ещё «работы»?! — он сдавленно выдохнул, пытаясь ухватиться хоть за что-то реальное.

— Я не уполномочена обсуждать содержание, — папка захлопнулась с глухим стуком. — Товарищ майор зайдёт позже. Он всё объяснит.

— Какой, к чёрту, майор?!

— Не ругайтесь. Вы находитесь в закрытом учреждении, — тон остался прежним, только на секунду в голосе мелькнуло предупреждение. — За нарушение режима...

Она не стала договаривать, просто смотрела на него, не моргая.

Он отвернулся, вцепился пальцами в край койки. Кожа на костяшках побелела, руки мелко дрожали.

Молчал.

— Вам воды?

— Нет, — голос выдохся, стал глухим, будто пропущенным через песок.

— Хорошо, — спокойно кивнула она, направляясь к двери. — Если что — постучите. Пока не советую вставать.

— Подождите, — он попытался снова поднять голову, — у меня был рюкзак. Там вещи. Личные. Я должен…

— Все вещи на проверке. Сначала спецконтроль. Потом — передача, если они допустимы.

— Кто решает, допустимы или нет?

— Товарищ майор, — она уже стояла на пороге. — Всё через него.

Он смотрел ей вслед, не веря до конца в реальность происходящего.

— Вы… вы правда не понимаете, что я не тот, за кого вы меня принимаете? — голос сорвался, стал почти шёпотом.

— Мы все иногда чувствуем себя не на своём месте, — спокойно ответила она, будто произносила прописанную фразу. — Это пройдёт.

Она открыла дверь. Скрипнуло так тонко, что звук отдался в зубах. Хлопок. Щель света. Из коридора донеслись чужие шаги, тихий голос — и снова тишина.

Он остался лежать, глядя в потолок. Лампа всё так же покачивалась, вычерчивая по стенам дрожащие, нервные тени.

«Доктор Ларин. Товарищ майор. Сектор Б. Всё уже решено. Без меня».

Он долго сидел на краю койки. Пальцы тряслись, под ногами будто дрожала земля. Слабость была такой, что колени подгибались сами собой. Лампа над головой продолжала мерно качаться, будто отсчитывала секунды, которые ему никто не называл. Запах хлорки стал сильнее, вязкий, словно попал в лёгкие. Воздух был тяжёлый, влажный, туманил голову.

Он поднялся. Медленно, осторожно. Правая ступня соскользнула по холодному полу, он схватился за край койки. Матрас ответил старым, выцветшим скрипом.

«Дойдёшь. Просто встань. Один шаг… два».

Он сделал шаг. Второй. Слабость — как ватная вата под кожей — гуляла по ногам. На противоположной стене висело зеркало. Невысокое, чуть ниже уровня глаз, прибитое одним кривым гвоздём — из-за этого оно смотрело боком, будто косило. Поверхность мутная, старая, амальгама местами слезла, оставив чёрные островки. На стекле тусклый налёт сырости, будто отражение сгнило изнутри.

Он подошёл.

Остановился.

Сначала увидел только силуэт — согбенный, неправильный, как будто тело ему не принадлежало. Потом — глаза. Его. Но не его.