Чтение онлайн

Воздух густой, как кисель. Стоны. Кашель, рвущие тишину, тянущий сквозняк с коридора. Всё здесь было чужим и одновременно — неотделимо от него.

Он знал: сейчас за ним будут наблюдать. За каждым жестом, за каждым словом.

Имя Петрова ещё прозвучит. И не раз.

Кашель, хрипы, запах мокроты и пота смешались в вязкий, липкий гул, который не выпускал из себя никого. Демьян стоял у койки, держал руку больного. Пульс — едва улавливался, тонкий, как нитка на разрыв. Температура — выше сорока, ладонь горит. Он приложил фонендоскоп к груди — мембрана дрожала в пальцах, едва не выскальзывала.

Всё, что осталось от медицины — только ощущение, что он не может сделать ровным счётом ничего.

— У него начинается кровавая пена, — медсестра сказала это так тихо, будто боялась потревожить палату. — Второй за утро.

— Изолировать, — выдавил Демьян, чувствуя, как во рту пересохло. — Срочно. Поставьте глюкозу, если осталась. Хоть что-то. Пятёрку.

— Одна банка осталась, — она говорила быстро, как на бегу. — Только на одну капельницу.

Он закрыл глаза, сделал короткий вдох.

— Делайте, — произнёс хрипло. — Капельницу этому. Остальным пока физраствор. Половину дозы, внутримышечно.

Она кивнула, исчезла в дальнем конце палаты. За ней тянулась пауза, полная шорохов, редких стонов и лязга кроватей. Демьян опустился на край койки, на секунду прижал ладонь к глазам. Всё внутри будто сжималось — не от усталости, от бессилия.

В этот момент дверь палаты скрипнула резко, будто кто-то выстрелил холостым в тишину.

Он поднял голову.

В проёме стоял офицер КГБ. Крупный, в форме, с массивной фуражкой, пальто нараспашку, на воротнике блестит пуговица. В правой руке — маленький блокнот, аккуратный, кожаный. Взгляд жёсткий, тяжёлый, не моргающий.

Офицер шагнул внутрь не спеша, как будто точно знал, где остановиться. Не смотрел на койки, не замечал больных. Только на него.

— Товарищ Ларин? — голос резкий, внятный, не громкий, но ни с кем не спутаешь.

Демьян застыл, крепко сжав пальцы на блокноте.

— Да. Я…

— Пройдём немного ближе, — офицер не повысил голоса, но по палате сразу повисла тишина. Даже кашель стал тише, будто все ждали команды.

Он подошёл вплотную. Остановился. Блокнот открылся быстро, движения точные, нервные.

— Фамилия, имя, отчество?

— Ларин. Демьян Юрьевич.

— Дата рождения?

— Десятое августа… — он споткнулся на секунду, — тридцать седьмой.

Офицер не отреагировал, только быстро что-то записал.

— Специализация? — офицер не отрывал глаз от блокнота.

— Врач. Вирусология, — ответил Демьян, стараясь не выдать дрожь в голосе.

— Где обучались?

— Медицинский… Москва. Кафедра микробиологии. Потом распределение.

— Куда?

— …город Тула, — выдохнул он, вспоминая первую попавшуюся строчку из старого диплома.

— Интересное совпадение, — офицер впервые поднял взгляд. — У нас в Туле Ларина такого не числится. Ни в больнице, ни в диспансере, ни в санэпидстанции.

Демьян замолчал. Ладони вспотели, всё внутри сжалось в тонкую нитку.

— А вот в ваших записях, — офицер вытащил сложенный лист, — использованы термины, которых в клинической практике не применяют. «Геномная мутация». «Вариант ZV-23». Это что?

— Это рабочая… терминология. Внутренняя. Так удобнее…

— Где вы её взяли?

— Из литературы. Зарубежной, — быстро сказал он, не успев сдержаться.

Офицер замер, словно стал тяжелее, на секунду перестал даже дышать.

— Зарубежной?

— Методические материалы… В библиотеке института были… — Демьян не мог оторвать глаз от блокнота.

— В какой библиотеке?

— В… в Москве, — выдавил он.

— Название журнала. Фамилия автора. Год.

Он сглотнул, чувствуя, как язык становится вялым, а в ушах нарастает звон.

— Не помню точно, — выдавил Демьян. — По памяти записывал.

— По памяти? — офицер поднял бровь, лицо стало хищнее. — Значит, у вас память лучше, чем у всех инфекционистов вместе взятых. Они, видите ли, ваших терминов не знают. А вы — знаете. Один. И ссылаетесь на неустановленные источники. Это вызывает вопросы.

— Я не…

— Вы не кто, товарищ Ларин? — офицер сделал шаг ближе.

Он снова замолчал. Тишина тянулась вязко, будто палата ждала, затаив дыхание.

Медсестра шагнула ближе, склонившись к нему, шёпотом, почти не шевеля губами:

— Осторожно. Это особый отдел. Лучше молчать.

Офицер уловил движение, резко обернулся к ней:

— Вы кто?

— Старшая медсестра смены. Картенко, — сказала она, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Личные наблюдения по товарищу Ларину есть?

— Работает. Молчит. Старательный. Только… — она запнулась, — термины, правда, странные.

— Спасибо, — коротко бросил офицер и снова повернулся к Демьяну.

Теперь в голосе не было ни резкости, ни любопытства. Только спокойствие и холодная точность, в которой читалась угроза.

— Товарищ Ларин. Мы с вами ещё поговорим, — голос офицера стал отстранённым, как будто всё это его больше не касалось. — Пока продолжайте работу. Но все записи — только в утверждённые формы. Без «ZV-23». Без «репликаций». Без фантазий.

— Я не…

— Вам ясно? — резче, чеканя каждое слово.

— Да, — выдавил Демьян.

— Хорошо.

Офицер развернулся, сделал три медленных шага к двери. Замер, не оборачиваясь.

— И последнее, — повернул голову, прищурился, смотрел долго, пристально, будто пытался увидеть его насквозь.

— Вас никто не видел до того, как вас нашли. В списках сотрудников вы не числитесь. Приказа о вашем прибытии нет. Так что пока… вы у нас никто. Поняли?

— Понял, — глухо, почти не слышно.

— Вот и отлично.

Офицер исчез за дверью. Она закрылась быстро, сухо, с тонким скрипом, будто кто-то провёл ножом по дереву.

Первой нарушила тишину медсестра. Говорила тихо, чтобы не слышали лишние уши:

— Вам надо быть осторожнее. Они и за такие фразы людей убирают.

— Я просто хотел…