Чтение онлайн

— Посмотрим, — бросил Владимир, и в голосе его скользнула усталость, почти равнодушие. Он отвернулся. — Отведите её в хлев, пусть умоется. Потом ко мне.

— В хлев? — переспросил страж, будто не поверил.

— А что, в гриднице место ей готовишь? — резко, почти зло бросил Владимир. — В хлев. И чтоб не трогали.

Он повернулся, не взглянув больше ни на кого, и начал подниматься обратно по ступеням, скрипя досками. За спиной остался только тяжёлый воздух и чужие взгляды.

Кира стояла, опустив голову, чувствуя, как тело её тяжелеет, слух возвращается рывками: стук молотов, крики, звон железа, запах дегтя, влажная сырость — всё смешалось в единую, плотную пелену.

«Клетка, — подумала она, ощущая под кожей тяжесть. — Только теперь стены деревянные».

Страж дёрнул её за руку, потащил дальше, в густую темноту двора, где всё растворялось — и грязь, и боль, и город, и сама она.

— Пошла. Сказано — в хлев, — грубо рявкнул страж, не ослабляя хватки.

— Могу сама идти, — тихо, едва слышно, сказала Кира, не глядя ему в глаза.

— Можешь, — хмыкнул он, но руку не отпустил, будто был уверен: стоит ослабить — исчезнет, растворится в сырости этого двора. — Только без фокусов.

Хлев оказался за гридницей — низкая, полутёмная постройка с покосившейся крышей. В углу, в сизом пару, стояла корова, тяжело жуя сено; пахло молоком, навозом, тёплым, чуть сладким паром. На полках — разбросанная солома, в углах чёрные пятна от копыт, где-то в щелях шуршали мыши. Воду ей дали в деревянном ведре, скользком от времени.

— Быстрей давай, — подгонял второй страж, озираясь. — Княжич ждать не любит.

Кира умылась, осторожно натёрла запястья, пытаясь стереть хотя бы часть боли, сняла с лица грязь и кровь, смывала остатки дороги и страха. Вода в ведре сразу потемнела, стала мутной, коричневой.

— Всё, — сказала она, вытирая лицо рукавом. — Готова.

— Готова, — передразнил один, ухмыляясь криво. — К свадьбе, что ли?

— Замолчи, — бросил другой, зло, и подталкивая, вывел её обратно.

Снова повели к терему, по скользким доскам, сквозь гул двора. Внутри гридницы пахло горячим мёдом и горелым воском, по стенам метались тени от пляшущих лучин. На широкой лавке, укрытой ковром с потёртыми узорами, сидел Святослав — неподвижно, как скала, руки на коленях.

Он не поднялся, не кивнул, только перевёл взгляд — тяжёлый, внимательный, тёмный, в нём не было ни злости, ни усталости, только равнодушная настороженность.

— Это она? — спросил, не глядя на стража.

— Она, княже, — подтвердил тот.

— Веди ближе.

Кира шагнула вперёд. Половицы под ногой гулко скрипнули, будто жаловались на чужой вес.

— Гляди-ка, — негромко произнёс Святослав, обращаясь в сторону. — Малуша, смотри. Лицо не деревенское.

Из-за занавеса вышла Малуша — связка ключей на поясе звякнула, голос её не прозвучал, только тень легла на лицо. Она подошла вплотную, остановилась, внимательно посмотрела, потом крепко, не спеша, взяла Кирy за подбородок — рука твёрдая, как у человека, привыкшего не жалеть ни себя, ни других.

— Грязь… — проговорила Малуша, вглядываясь пристально, будто старалась увидеть под слоем дорожной чёрноты нечто большее. — Но под грязью — кожа тонкая. Руки не совсем рабьи. Что делала?

— Лекарства, — выдохнула Кира, чувствуя, как холод скользит вдоль позвоночника, а в груди пусто.

— Что? — переспросила Малуша, на миг сжав пальцы сильнее.

— Травы. Отвар, мази, — выдохнула Кира, в голосе хрип, будто от старого дыма.

— Значит, знахарка, — сказала Малуша, отпустив её подбородок. Повернулась к князю, и в глазах мелькнуло что-то двусмысленное. — От таких и польза, и беда, княже.

Святослав кивнул, не сразу, как человек, привыкший считать каждое слово и не спешить с выводами.

— Откуда? — спросил он негромко.

— Из леса, княже, — ответил один из стражей. — У болота взяли. Владимир сам приказал.

— Сам? — Святослав взглянул на сына, медленно, тяжело, будто взвешивал не только слова, но и поступки.

— Сам, — отозвался Владимир, стоявший у стены, скрестив руки на груди. Лицо его было закрытое, но в голосе не дрогнуло ни звука. — Она не простая. Говорит как наши, но иначе. Знает травы. И не боится.

— Не боится, — повторил Святослав, медленно, с недобрым акцентом. — Это плохо. Люди должны бояться. Тогда слушаются.

Малуша усмехнулась, уголком губ, почти беззвучно.

— Или у неё разум тронулся, — добавила она, взглянув на Кирy с испытующей насмешкой. — У многих, кто в лесах живёт, сходит. С духами разговаривают.

Кира не выдержала:

— Не с духами, — сорвалось с её губ, коротко, резко. — С землёй.

Святослав приподнял бровь, в глазах его на миг вспыхнул интерес.

— С землёй?

— Я лечу, — тихо сказала Кира. — Болота знают, где жизнь, где смерть. Я чувствую это.

Святослав посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало. В голосе не было ни насмешки, ни жалости, только хмурое недоверие.

— Говорит складно, — произнёс он, медленно, как будто прислушивался к каждому слову. — Но что толку от слов?

Он встал, шагнул ближе. От него пахло железом, конским потом, кожей и дымом, густо, так, что воздух стал тяжелее. Тень от него легла на Киру, как от стены.

— На кого работаешь? — голос Святослава прозвучал глухо, будто катился по полу, цепляясь за каждую тень в комнате.

— Ни на кого, — ответила Кира, и в голосе её не дрогнула ни одна нота.

— Не врёшь? — он смотрел внимательно, взгляд не отпускал.

— Нет, — выдохнула она.

— Врёшь, — сказал он спокойно, и тишина зазвенела. — Все врут, когда им страшно.

— А мне не страшно, — тихо сказала Кира.

— Тогда ты дура, — коротко бросил Святослав, с лёгкой тенью усмешки. Повернулся к Малуше: — Что скажешь?

— Оставить при людях нельзя, — ответила Малуша, не поднимая глаз. — Разговорная, умная. Такую лучше держать на виду.

— Значит, при тебе? — вскинул бровь Святослав.

— Нет, — медленно покачала головой Малуша. — При княжиче. Пусть сам разбирается.

— Опять баловать мальца хочешь? — нахмурился Святослав, хриплый голос стал жёстче. — Ему бы меч держать, а не баб.

— Учи, княже, делай, что хочешь, — ответила Малуша, тихо, но с таким упрямством, что в воздухе будто кольнуло. — Только гляди, чтоб жив остался. У этой в глазах — не просто страх. Ум там, холодный. Такого не купишь.