Чтение онлайн

Гонец продолжал смотреть на неё, ждал чего-то, будто опасался, что забыл важное.

— Княгиня… там ещё говорили, что люди бежали кто куда. Что многие… — Он запнулся, смутился, отвёл глаза в сторону, будто не хотел докучать лишними словами.

— Говори, — тихо приказала Кира, не оборачиваясь.

— Что будет кровь. Что… что князь твой не остановится уже, — выпалил гонец, всё ещё не поднимая головы.

Кира выдохнула, долго, сквозь зубы, словно с этим выдохом вытягивала из себя остатки сил.

— Он не остановится, — повторила она уже вслух, без эмоций, будто подтверждала самой себе.

— Так… так что делать теперь? — спросил гонец, отчаянно, с ноткой надежды, словно верил, что она найдёт способ остановить войско, которого даже не видит.

— Ждать, — коротко сказала Кира и почувствовала, как голос зазвенел ровно, сухо, будто чужой язык.

За дверью послышались быстрые шаги — тяжелый топот Улеба, отрывистый, настойчивый.

Гонец шумно втянул воздух, оглянулся и резко вскочил, смутившись, будто сидеть рядом с ней было неловко или даже непозволительно.

— Кира… — Улеб вошёл быстро, волосы усыпаны снеговой крошкой, с плаща капала вода. — Мне сказали, гонец… там такое? Это правда?

— Сядь, — коротко бросила Кира, даже не глядя в его сторону, только головой кивнула на скамью. — Сядь и слушай.

Он сел, наклонился вперёд, локти на коленях, взгляд настороженный, в глазах тревога.

— Этот человек говорит, что наше войско вышло на Родню. И что Владимир намерен идти дальше, — сказала Кира, выпрямившись, голос её был глухой.

Улеб сжал кулаки, так, что костяшки побелели.

— Это… это плохо. Очень плохо, — проговорил он с нажимом. — Князь Ярополк ведь… он же не злой. Он… ну, сложный, но…

— Сейчас не важны характеры, — резко перебила Кира, взгляд у неё стал острым, как нож. — Важно только одно — они братья.

— Так… так может, он его не тронет? Ну… может, только испугает, договорится? — попытался ещё возразить Улеб, но встретил на себе тяжёлый взгляд Киры и умолк.

Она смотрела на него, не мигая, словно подбирала слова, но потом просто произнесла:

— Улеб. Ты его знаешь. Я его знаю. Если Владимир решил обезопасить путь к Киеву, он не оставит Ярополку ни силы, ни права.

Улеб провёл ладонью по лицу, пальцы дрожали.

— Ну… ну так что? — спросил он почти жалобно. — Надо ждать. Надо… писать, что ли? Или…

— Ничего мы не напишем, — тихо сказала Кира, голос стал почти шёпотом. — Никто не прочитает вовремя. И никто не посмеет вмешаться.

Улеб резко ударил кулаком по колену, звук глухой, злой.

— Да что ж это! Он же… он же не такой был!

— Был, — вдруг сказал гонец, голос его стал неожиданно твёрдым. — Он решает быстро. Если сказал — сделает.

Кира кивнула — медленно, взгляд ушёл в сторону, будто она окончательно подтверждала что-то невозвратное.

— Да. Он такой. И если он идёт на Киев…

Она не закончила, не нужно было слов — воздух стал тяжёлым.

Улеб осел ниже, плечи опустились, руки сжал в волосы, пряча лицо.

— Кира… ну скажи что-то. Ты же видела… ты говорила, что он не хотел крови.

— Он и не хочет, — выдохнула она. — Но он хочет власть.

В светлице стало тесно от тяжёлого, рваного дыхания — каждый будто боялся вдохнуть слишком громко. Воздух густел, как перед грозой.

Из колыбели донёсся тихий, беспомощный вздох — Братислав чуть шевельнулся, сонно дёрнул кулачком по одеялу.

Кира подошла к колыбели, остановилась рядом, медленно опустила пальцы на край, держась за дерево, чтобы не рухнуть прямо здесь, среди людей, среди тревоги. Доски были тёплыми, гладкими от времени.

— Всё, — сказала она глухо, не поворачиваясь к мужчинам. — Ждём новую весть. И никому не говорим, пока не узнаем точно. Ни слова.

Она медленно выпрямилась, плечи застыли, волосы прилипли к виску, но Кира не обернулась — ей нужно было остаться сильной, хоть на этот миг.

Гонец кивнул так быстро, что шея у него затрещала — будто боялся не успеть, не уловить приказа, не оправдать доверия.

Улеб задержал взгляд на Кире, долго, неотрывно, словно в последний раз надеялся увидеть на её лице хоть тень сомнения, слёзы, хоть какую-то слабость или надежду на то, что всё может перемениться, может обойтись стороной.

Он всё ещё ждал, замер в ожидании, но Кира не дрогнула, не шелохнулась, стояла так, будто вросла в пол. Тогда Улеб наконец тяжело выдохнул, медленно поднялся и вышел из светлицы, быстрым, чуть неловким шагом, будто воздух давил ему в спину, торопил уйти.

Гонец ещё раз кивнул, пробормотал что-то под нос, не дождавшись ответа, и исчез за дверью, аккуратно прикрыв за собой.

Кира осталась одна — только запах воска, густой дым от очага, да сладковатая тягучесть молока висели в воздухе. Она опустилась на лавку, медленно, почти не сгибая коленей, провела ладонью по ткани платья, как будто проверяла, не растаяла ли сама, не перестала ли быть настоящей, не ушла ли куда-то вместе с этим днём.

Дни потянулись мутные, тянущиеся, то ли сливаясь в один длинный вечер, то ли растекаясь в ночи. Вести сыпались обрывками — кто-то видел зарево у горизонта, кто-то клялся, что слышал крики, третьи говорили: Ярополк бежал, а другие — что стоит и держится. Ни одна новость не была до конца правдой, всё — только дымка, тревога.

Полудню пятого дня дверь снова распахнулась — резко, с тем же тяжёлым скрипом, словно кто-то рвёт пространство.

Но вошёл уже другой гонец.

Этот не шатался, не выглядел ни голодным, ни уставшим. Он вошёл уверенно, шаг твёрдый, будто несёт не весть, а приговор. Одежда почти чистая, на сапогах — только сухая пыль. Глаза у него были цепкие, быстрые, смотрели по-деловому, не давая времени на раздумья.

Кира сразу встала, спина её была прямая, пальцы невольно сжались.

— Откуда ты? — спросила Кира, взгляд не отрывался от лица гонца.

Он снял перчатки резким движением, бросил их на лавку, будто был здесь хозяином, а не чужим.

— С юга, — бросил он, — из-под Родни.

— Там… — Кира едва сглотнула, в горле пересохло. — Там всё ещё держатся?

Гонец фыркнул коротко, без тени сочувствия.

— Уже нечему держаться.

Кира медленно подошла ближе, зрачки сузились.