Чтение онлайн

— Сиди, — повторил он, не повышая голоса.

Она прикусила губу, злобно уставилась на стол, но не сдвинулась с места. Золотые височные кольца дернулись вместе с лицом.

Олюва уже почти допила свой рог, голова её чуть качнулась.

— Ты бы не орал так, князь, — заявила она, икнув на последнем слове, — Уши режет, — её голос прозвучал насмешливо.

— Заткнись, — бросила Рогнеда, не оборачиваясь к ней. — Хотя… чего я удивляюсь.

— А ты не заткнёшься, — отозвалась Олюва, ухмыльнувшись. — Ты сейчас взорвёшься от злобы, — протянула она лениво.

— Я от твоего запаха мёда взорвусь, — огрызнулась Рогнеда, подняв бровь.

— Не трогай, — Кира сказала это тихо, почти одними губами, но обе сразу повернулись к ней, словно не ожидали, что она вмешается.

— Ты чего? — удивилась Олюва, разглядывая Киру.

— Он людей собрал, чтоб отмечать. А вы… — Кира выдохнула, на секунду прикрыв глаза, — вы хотя бы не орите на весь зал.

— А что, тебе мешает? — Рогнеда резко вскинула голову, подбородок взлетел вверх. — Привыкла в своих смердовых уголках сидеть тихо?

— Рогнеда… — начал кто-то из дружинников слева, но она махнула рукой, оборвав его на полуслове.

— Что — Рогнеда? Я тут первая. Я имею право говорить, — бросила она, подчеркивая каждое слово.

— Ты имеешь право позориться, — пробормотал варяг за их спиной, не особенно стараясь говорить тихо.

В зале раздался гулкий смех, лавки закачались, кто-то хлопнул ладонью по столу, кружка перевернулась.

Рогнеда вспыхнула, глаза метали молнии.

— Ты! Повтори! — выкрикнула она, наклоняясь вперёд.

— Я сказал, — варяг поднял кубок, выплеснул остатки мёда себе в рот, — что если вы, жёны княжьи, тут собачиться начнёте — мы сядем смотреть. Нам весело, — ухмыльнулся он, глядя на Рогнеду.

— Закрой рот! — взвизгнула она, пытаясь перекричать общий гул.

— Нет, — сказал второй варяг, подмигнув соседу, — пусть скажет. Мы давно ждали посмотреть, какая из вас первая кинется.

Вся эта перебранка резонировала по залу, но острее всех реагировала Шёпула — она сидела на краю, почти втянув голову в плечи, живот вырисовывался тяжёлой тенью на её коленях, взгляд её был потухший, словно она пыталась исчезнуть за этим столом.

— Я… — Шёпула попыталась заговорить, но голос тут же сломался, слова упёрлись в горло и растаяли. Она съёжилась ещё сильнее, будто каждый взгляд давил на неё со всех сторон.

Владимир резко поднял руку, ладонь его резанула воздух.

— Тихо! — коротко бросил он, и зал, как по команде, стих, будто тяжелая занавесь опустилась. На мгновение воцарилась странная тишина, в которой ропот продолжал жить, но теперь прятался по углам, в сдавленных вздохах.

Владимир оглядел собравшихся — глаза его быстро скользили по лицам, не задерживаясь ни на ком, только мелькнула тень раздражения.

— Я сказал — тихо, — повторил он, голос стал жёстче, губы сжались.

Пауза повисла тяжёлая, кто-то отставил кубок, кто-то только хмыкнул, сдерживая смех.

Владимир медленно ткнул пальцем по очереди в каждую из жён — движение было показным, будто хотел подчеркнуть собственность:

— Это — мои. Все. Понятно?

По рядам дружины прокатился глухой гул:

— А-а-а, князь… твои, так твои…

— Только не валяйте дурака, — бросил он резко, и гул на миг схлынул.

Владимир усмехнулся, повернулся к женщинам, в глазах мелькнула жёсткость:

— Сидите. Пейте. Улыбайтесь. Я вас тут не ради ссор поставил, — слова его были короткими, как удары.

— А ради чего? — спросила Кира тихо, не опуская взгляда.

Владимир резко посмотрел на неё, в глазах вспыхнуло раздражение.

— Потом скажу, — отрезал он.

— Нет, скажи сейчас, — Кира не отступала, голос её стал чуть твёрже.

— Потом, — Владимир не поднял голос, но в слове чувствовалось упрямство.

— Ты привёл её, — Кира кивнула на Шепулу, — в таком состоянии.

— Она должна была появиться, — не глядя, сказал он, словно говорил о предмете.

— Она едва стоит, — Кира смотрела на Шепулу, губы её дрогнули.

— Должна была, — упрямо повторил Владимир, не отводя взгляда.

В этот момент Рогнеда вскочила, голос её сорвался на визг:

— Вот! Вот видишь! Я же говорила — грекиня не должна сидеть с нами!

— Ты много говоришь, — Владимир бросил это устало, будто махнул рукой.

— А ты мало думаешь! — выкрикнула Рогнеда, лицо стало пунцовым, глаза блестели от злости.

Воздух в зале задрожал, волна напряжения пробежала по рядам. Варяги переглянулись, кто-то еле заметно усмехнулся, кто-то замолчал, наблюдая за этим столкновением, будто ждал, чем оно кончится.

— Вон, понеслось… — пробормотал кто-то из дружинников, не сдержав смешка. В зале поднялся еле уловимый гул — напряжение висело в воздухе, будто ждали, что ещё случится.

Шепула тихо, почти неслышно проговорила, прижимая руки к животу:

— Я… могу уйти… если…

— Ты сидишь, — перебил Владимир, не взглянув даже в её сторону. Голос был холодный, бескомпромиссный.

Кира повернулась к нему, глаза блеснули от сдерживаемого гнева:

— Если она упадёт — отвечать будешь ты.

— Ты меня учить вздумала? — удивление в голосе было явным, но не настоящим, больше для вида.

— Да, — спокойно ответила Кира.

Владимир усмехнулся, склонив голову, в глазах промелькнула тень раздражения:

— Смелая стала.

— Нет. Просто… — Кира сглотнула, голос её стал тише, но твёрже, — просто предел есть.

— Предел? — Владимир поднял бровь, будто не понял. — Женам князя пределов нет. Стоите и сидите там, где я скажу, — слова его были холодными, отчуждёнными.

Рогнеда резко повернулась к Кире, голос зазвенел:

— Вот! Слышала? Слышала, смердовка?

Кира медленно обернулась, встретила взгляд Рогнеды:

— Знаешь, ты можешь называть меня как хочешь. Это ничего не меняет, — сказала она тихо, но в голосе не дрогнула ни одна нота.

— Конечно, не меняет! Потому что ты никто! — выкрикнула Рогнеда, голос стал пронзительным, почти сорвался.

— Но я здесь, — Кира ответила спокойно, — и ты этого не переносишь.

Рогнеда вскочила, так резко, что лавка качнулась: