Чтение онлайн

Кира медленно, почти незаметно для остальных, отступила назад, ступая пяткой к двери. Пол под ногами был прохладным, и каждый шаг отзывался в теле напряжённой тяжестью. Она старалась не смотреть на Рогнеду, не встречаться глазами с Владимиром — взгляд её скользил мимо, застревая где-то в углу, на тёмном узоре ткани.

Плечи её сжались, словно она хотела стать меньше, незаметнее, раствориться в тени у порога. Рука на мгновение дрогнула — будто собиралась потянуться к косяку, найти опору, но Кира сдержалась. В голове стучало: «Только бы выйти. Только бы не остаться здесь». В воздухе висел запах страха, пота и тяжёлых трав, всё будто давило на виски, не давая сделать ни одного свободного вдоха.

— Я ухожу.

Владимир перехватил её руку.

— Не уйдёшь.

— Отпусти.

Он сжал сильнее.

— Кира. Помоги ей.

— Зачем? Чтобы она потом приказала выбросить моего сына с лестницы? — её голос стал тихим, хриплым. — Или чтобы она ещё громче смеялась, что я — никто в этом тереме?

— Если ты не поможешь… — он произнёс каждое слово как удар, — я накажу Братислава.

— Что? — спросила она шёпотом. Не веря.

— Ты слышала.

Владимир не стал повторять — ни слова, ни жеста. В этом не было нужды, всё и так стало ясно по напряжённой тишине, которая накрыла горницу. Он стоял не шелохнувшись, и этого хватило, чтобы больше никто не осмелился пошевелиться.

Служанки будто замерли на месте, даже дыхание их стало неслышным. Одна из них, сжав тряпку, зажала рот ладонью, чтобы не сорваться на всхлип. Другая моргала часто, как будто могла прогнать то, что происходило на её глазах. В комнате воцарилась глухая, липкая тишина, в которой тянулись секунды, как по капле.

В этот момент Рогнеда неожиданно выдала короткий, искажённый смех — больше похожий на судорожный вздох, вырвавшийся сквозь вой и боль. Её рот искривился, в глазах сверкнула дикая, почти лихорадочная искра. Смех прозвучал хрипло, будто кто-то режет мокрую ткань старым ножом.

— Конечно! Конечно! Он — князь! Ты — ничто! Скажи ещё что-нибудь, смелая? Скажи?!

Кира не сразу отвела взгляд. Она смотрела Владимиру прямо в глаза, выискивая в его лице хоть какое-то движение, признак слабости или сомнения, но встречала только холод и привычную твёрдость. Время между ними вытянулось, как тонкая, колющая нить — ни один не отступал.

Взгляд её постепенно помутнел, ресницы дрогнули, но она держалась, не позволяя себе опустить голову. Пальцы всё ещё были сжаты в кулаки, ногти впивались в ладони.

Потом Кира всё же выдохнула — медленно, глухо, будто из груди вышел не воздух, а нечто тяжёлое и давно застрявшее. В этом выдохе слышалось что-то безнадёжное, что-то хрупкое и внутренне сломленное. Плечи едва заметно опустились. Лицо осталось спокойным, но тень от усталости легла в уголках глаз.

— Хорошо, — сказала она. — Я помогу ей. Не из-за неё.

— Мне всё равно почему, — холодно ответил он.

Кира резко дёрнула рукой, вырываясь из невидимой хватки — движение получилось резким, почти грубым, в этом не было ни покорности, ни страха. Плечи её дрожали, но она уже не пыталась спрятаться, шагнула вперёд, к самому ложу, где в тени скручивалась Рогнеда.

Тяжёлый воздух с каждым шагом становился гуще, ноги словно тонули в вязкой тишине. Кира подошла так близко, что могла почувствовать жар дыхания Рогнеды, видела, как дрожит ткань под её пальцами.

Рогнеда резко отпрянула, сжалась всем телом, в глазах её промелькнул испуг, но на губах — только злость и ненависть. Она посмотрела на Киру исподлобья, губы скривились в презрительной, почти звериной гримасе.

— Только тронь меня больно — я выцарапаю тебе глаза.

— Твой выбор, — Кира присела рядом. — Либо я спасаю тебя. Либо ты помираешь в собственном дерьме.

— З-заткнись!

— Дыши глубже, — Кира осматривала. — Схватки сильные, но плохие. Ты дёргаешься, а не работаешь. Если так продолжишь — саму себя порвёшь.

— Я не… рву… Я… княжна… — Рогнеда захрипела. Пыталась приподняться.

— В муках все одинаковы, — спокойно сказала Кира. — Даже княжна.

— Не смей… сравнивать меня… с тобой!

— Хорошо. Тогда не умирай как я.

— Он… он не выходит! Он… он убьёт меня!

— Он не убьёт. Если перестанешь визжать, как резаная.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ! — Рогнеда ударила её по плечу дрожащей рукой.

— Попробуй после родов. Сейчас — дыши.

— Ненавижу!

— Прекрасно. Тужь.

— Он… идёт?

— Да. Не останавливайся. Сейчас.

— Больно!!!

— Да. Но ты живая. Давай.

Схватки обрушились с новой силой, короткие паузы между ними исчезли, комната наполнилась частыми, глухими стонами, которые не стихали, а наслаивались друг на друга, как волны. Воздух дрожал от напряжения, на стенах будто проступили пятна от чужой боли.

Тело Рогнеды металось, то выгибаясь дугой, то резко оседая в простынях, вцепляясь руками в то, что попадалось под пальцы. Под ладонями Киры кожа была горячей, влажной, мышцы напрягались и отпускали, словно жили своей жизнью. Она пыталась придерживать Рогнеду, чтобы та не свалилась с ложа, при этом следила, чтобы пальцы не скользили по липкой от пота коже.

Кира при каждом движении ощущала, как напряжение от чужой боли волной отзывается в собственных костях, как если бы это её тело тоже выламывало и крутило, сдавливая грудь и выжигая горло. Шёпот служанок смешивался с хрипами, свет от лучины подрагивал, отбрасывая на стены беспокойные, дрожащие тени.

— НЕЕЕТ! СТОЙ! СТОЙ! — вопила она. Пыталась закрыть ноги.

Кира ладонью удержала колено.

— Не вздумай закрывать! Саму себя убьёшь!

— Не хо-чу-у-у!

— Я тоже многого не хочу. Но ты будешь делать, как я сказала.

— Я… не слушаюсь… т-тебя…

— Тогда умирай. Твой выбор.

— НЕТ!

— Тогда тужь.

Последний крик Рогнеды разорвал воздух так, что даже лучина у стены дрогнула, огонь дернулся, бросив на потолок тёмное пятно. В этот момент в комнате будто всё сжалось — время, дыхание, даже мысли.

Под руками Киры тяжёлая, горячая тяжесть выскользнула в мир, обдав ладони скользкой кожей и неожиданным, хрупким теплом. Всё вокруг словно замерло, даже стоны служанок стихли — только короткий, острый визг новорождённого пронёсся по горнице.

Кира уверенно подхватила ребёнка — пальцы чуть дрожали, но движения были отточенными, привычными. Она быстро проверила дыхание, на секунду задержав ладонь у крохотных рёбер, потом осторожно наклонилась, прочистила нос, смахнула слизь с лица и губ.