Чтение онлайн

Гном кивнул. Даже спорить не стал.

Мы погрузились в вездеход. Дорога назад заняла несколько минут. Я открыл портал, Кан и Дариан скрылись в домене, быстро вытащили и разложили всё, что требовалось для ночёвки. Петрович устроился на своём месте, Таха возилась с матерью, Оля проверяла запасы.

Я стоял у платформы, глядя на накрытую брезентом пушку, и чувствовал, как веки тяжелеют.

– Матвей, – Оля подошла, тронула за плечо. – Ты бы лёг.

– Сейчас.

– Не сейчас. Сейчас ты завалишься и уснёшь прямо здесь.

Я хотел возразить, но она была права. Усталость, отложенная на время работы, на время триумфа, теперь навалилась всей тяжестью, пригибая к земле.

– Ладно, – сдался я. – Разбудите, когда… Главное не забудьте, если снова твари из портала полезут. Один раз справились – хорошо, но кто знает, как будет в другой раз?

– Разбудим, – пообещала Оля. – Иди.

Я забрался на платформу, устроился рядом со скелетоником, натянул на плечи какую-то тряпку и закрыл глаза.

Сон пришёл мгновенно.

Утро встретило нас привычной суетой сборов.

Оля раздала галеты, налила всем по кружке тёплой воды – кофе кончился ещё вчера. Петрович, уже довольно ловко передвигавшийся на своих полуножках, пытался помочь грузить ящики, но больше мешал, чем помогал.

– До Буале, по моим прикидкам, к вечеру доберёмся, – сказала Оля, когда мы тронулись. – Если, конечно, ничего не случится.

– Если ничего не случится, – проворчал Петрович. – В нашем случае это значит – случится обязательно.

– Пессимист, – усмехнулась Оля.

– Реалист.

Дальше мы ехали молча. Солнце поднялось, и вместе с ним навалилась жара. К полудню стало невыносимо – воздух дрожал, трава казалась выжженной добела, даже кусты съёжились, пытаясь спрятаться от палящих лучей. Высоко над головой виднелись края стен. Здесь они сходились треугольниками с двух сторон. Мы приблизились в месте стыка осколков.

Стены между ними не было, так что никаких спецэффектов. А вот края, там, где три шестигранника сходились воедино, светились густым голубым маревом. Мы словно шли внутри полупрозрачной призмы. В углах прозрачность резко сходила на нет. Из нашего осколка виднелись стены соседнего, не вскрытого, осколка, расходящиеся под углом в сто двадцать градусов и теряющиеся вдали. Зрелище впечатляло.

[Внимание, игрок!

Вы перешли в новый осколок, локальные задания могут быть потеряны либо заморожены до возвращения.

Удачи в новом осколке, игрок]

Все на секунду замерли, читая пришедшее оповещение. Ничего такого в нём не было, просто предупреждение.

Мы проехали ещё с полчаса и замедлили ход.

Оля свернула к невысокому холму, где чахлая акация давала хоть какую-то тень.

– Привал. До вечера.

Пока остальные устраивались, я отошёл в сторону, уселся в тени вездехода и уставился на горизонт. Кан пристроился рядом, достал свою неизменную фляжку, глотнул, крякнул.

– О чём думаешь, капитан?

– О том, что нас ждёт.

– Амир, – Кан поморщился, будто имя было кислым. – Дворец – крепость. Армия.

– Расскажи ещё раз. Всё, что помнишь.

Гном отхлебнул из фляжки, крякнул и начал:

– Дворец – это сильно сказано. Так, дом большой с внутренним двором. Стены каменные, метр толщиной, наверное. Ворота – железные. Внутри – несколько зданий поменьше, казармы, где его самые прокачанные головорезы расквартированы, складские помещения. И башня.

– Башня?

– Самая высокая точка. Незыблемый фаллический символ. Куда же без него… Амир там живёт. Или работает. Когда я там был, видел. С башни весь город рассмотреть можно. И подступы к нему тоже.

– Сколько людей?

– В городе – тысячи три-четыре. Может, больше. В армии – около двух тысяч. Может, меньше. Я не считал, но отряды, что тренировались на плацу, были большие. Прокачанные. С оружием.

– А где он сам? В башне?

– Днём – да. Ночью не знаю, не подсматривал. Наверняка у него есть комнаты поудобней. – Кан сказал это и покосился на Хусни, лежащую в сторонке под присмотром Тахи. – Кто знает. Но если нападать – лучше ночью. Или на рассвете, когда смена караула.

Я кивнул, переваривая информацию.

– Кан, а что насчёт… союзников? У него есть враги?

– Враги? – гном хмыкнул. – У Амира все враги. Он ни с кем не делится. Хасан, я слышал это имя. Отец нашей девчонки, как я понимаю. Вроде бы он там воду мутит, но как до него добраться не представляю. Может, Таха что-то знает. Но… я не в курсе. Да и вообще, жив ли он ещё?

– Ясно. Значит, рассчитывать можем только на себя.

– Похоже на то.

Мы помолчали. Вдалеке за холмами, собирались тучи – редкие для этого времени года, но плотные, тяжёлые.

– К дождю, – сказал Кан.

– К дождю, – согласился я.

К вечеру, когда жара спала, мы двинулись дальше.

Дорога пошла под уклон, саванна стала реже, чаще попадались обожжённые солнцем скальные выходы. Где-то там, за горизонтом, должен был быть Буале. Город, где засел Амир.

Я сидел на платформе, глядя вперёд, и чувствовал, как напряжение растёт с каждым километром.

– Матвей! – крик Оли заставил меня вздрогнуть.

– Что там?

– Смотри!

Я поднял голову.

Далеко впереди, на тёмном небе, горело зарево, отражаясь в низко нависших тучах. Не пожарное, не рассветное – ровное, тяжёлое, багровое. Словно кто-то разжёг тысячи костров.

– Сколько до него?

– Километров пять. Может, шесть, – неуверенно ответила Оля.

Я посмотрел на зарево. Пять километров. Армия в две тысячи человек. Стены, ворота, башня.

– Не будем подходить ближе, – сказал я. – Переночуем здесь.

– А разведка? – спросил Петрович.

– Будет. Ночью.

Мы разбили лагерь в ложбине между двумя холмами – отсюда зарево не было видно, но чувствовалось тяжёлая, давящая близость города. В чём она выражалась, сказать было трудно, но ощущал я её однозначно. Что-то в воздухе.

Костёр разожгли совсем крохотный, чтобы не привлекать внимания, да ещё прикрыли его навесом, который временно сняли с вездехода. Слабый ветерок выдувал дым, так что рядом с костром даже можно было сидеть, не кашляя.

Все уже ложились спать, когда я достал дрон.