Чтение онлайн

– Ты чего там собрал, капитан?

Я только улыбнулся и покачал головой.

– Ещё не закончил. Работы много. Так что не отвлекай.

– Не отвлекай, – передразнил Кан. – Тайны мадридского двора. Ладно, молчу.

Он скрылся в портале, но через секунду высунулся снова.

– А подглядывать можно?

– Нельзя.

– Жадина.

Кан исчез и больше не высовывался.

Я допил кофе на автомате и забрался на платформу. Теке, уже устроившийся в тени, недовольно заворчал, но подвинулся.

– Трогаем! – крикнула Оля.

Вездеход дёрнулся и покатил по пыльной дороге на север.

Первые два часа я работал как заведённый.

Адреналин ночной лихорадки ещё не отпустил, мысли текли быстро и чисто, руки делали своё дело почти без участия сознания. Я подключал элементы, проверял соединения, перепаивал то, что казалось ненадёжным. Конструкция под брезентом обрастала деталями, как живой организм – новыми клетками. Остывающая универсальная форма лежала рядом. Приходилось следить, чтобы она не слетела с платформы во время движения, но я успевал делать и это.

В отряде установилось молчание. Даже Петрович, который после удачного начала регенерации снова пришёл в норму и не закрывал рот дольше, чем на десять минут, не лез с вопросами. Похоже, все понимали – сейчас лучше не отвлекать.

Я ценил это.

К обеду жара стала невыносимой.

Солнце поднялось в зенит и принялось поливать саванну таким пеклом, что воздух над землёй дрожал и переливался, как расплавленное стекло. Трава, и без того жёлтая, казалась выжженной добела. Кусты съёжились, спрятав листья от палящих лучей. Даже ветер стих – боялся обжечься.

Оля вела вездеход медленно, осторожно, объезжая особо глубокие колеи. Пот катился по её лицу градом, но она не жаловалась – только вытирала лоб тыльной стороной ладони и продолжала крутить баранку.

На задних сиденьях под навесом было не легче. Таха сидела рядом с матерью, то и дело промокая её лоб влажной тряпкой. Хусни не приходила в сознание, но теперь она не просто лежала – она металась. Бредила. Губы шевелились, произнося что-то неслышное, пальцы сжимались и разжимались, словно она пыталась за что-то ухватиться.

Я замечал это мельком, но все детали отмечались сознанием и запоминались. Как же круто иметь прокачанный интеллект! Чёрт! Это нечто!

– Матвей, – голос Тахи дрожал. – С ней что-то не так.

Я оторвался от работы, подошёл ближе. Хусни выглядела… странно. Лицо покрылось испариной, веки подрагивали, но глаза не открывались.

– Жар, – констатировал я. – Организм борется. Непонятно с чем, но это нормально.

– Нормально? – Таха посмотрела на меня с надеждой.

– Кан говорил, менталисты – сложная штука. Мозг перестраивается после контроля. Может быть, лихорадка, может быть бред. Главное, чтобы дышала.

Таха кивнула и снова принялась вытирать матери лицо.

– Надо остановиться, – сказала Оля. – Так ехать нельзя. Люди спекутся.

– Ищи место, – ответил я.

Минут через десять Оля свернула к невысокому холму, где чахлые кусты создавали хоть какую-то тень. Вездеход встал.

– Привал, – объявила она. – Обед и сиеста. Часа на три-четыре, пока жара не спадёт.

Я открыл портал. Из него вывалились Кан и Дариан – оба мокрые от пота, но довольные.

– Фух, – выдохнул Дариан. – Там, теперь вообще, сухо, но дышать пока нечем. Я думал, сдохну.

– Не сдохнешь, – Кан хлопнул его по плечу. – Ты берсерк. Вас таким не пронять.

– Иди ты…

– О, Петрович! – Кан заметил нашего товарища, привязанного к сиденью. – Как ноги?

– Растут, – мрачно ответил Петрович. – Чешутся так, что выть хочется.

– А ты повой, – посоветовал Кан. – Говорят, помогает.

– Ты бы помолчал, коротышка.

– Коротышка? – Кан притворно возмутился. – Да я выше тебя…

– Доболтаешься! Вот подрастут ноги, встану… – перебил Петрович.

– Подросток-недоросток, ага, – усмехнулся Кан.

– Это кто недоросток?! – Петрович побагровел. – Да я…

– Мальчики, не ссорьтесь, – Оля примирительно подняла руки. – Лучше помогите обедом заняться.

Я смотрел на эту перепалку и вдруг поймал себя на мысли, что улыбаюсь. Последнее время Дариан с Каном сдружились, что ли. Как бы Дариан не перенял у Кана эту манеру вечно подшучивать над другими – наш спокойный, уравновешенный берсерк всё чаще ввязывался в словесные перепалки, копируя гномью манеру общения. Двух таких балагуров я не вынесу. А ещё Петрович на подходе. Тот тоже за словом в карман не лезет.

Мы расселись в тени вездехода. Оля раздала сухпайки – галеты, консервы, воду. Таха заставила Теке есть, хотя медоед явно предпочитал дрыхнуть. Петрович ворчал, что галеты ломаются и крошки рассыпаются… везде. Кан травил байки про миры, в которых побывал. Дариан слушал, открыв рот.

А я сидел и думал о своей конструкции.

Она почти готова. Ещё пара часов – и можно будет тестировать. Если, конечно, вообще заработает. Если расчёты верны. Если вайбкодинг сработает как надо.

После обеда я вернулся к работе.

Сначала всё шло хорошо. Мысли текли ровно, детали ложились на место. Но через полчаса я поймал себя на том, что смотрю в одну точку уже минут пять, а в голове – пустота, как в выжженной саванне.

– Всё, – сказал я сам себе. – Приплыли.

Глаза слипались. Голова отказывалась соображать. Похоже, есть пределы организма.

Я откинулся назад, прислонился к скелетонику и мгновенно провалился в сон.

Проснулся я от тишины.

Слишком тихо. Слишком спокойно. В саванне так не бывает.

Я сел оглядываясь. Солнце уже сместилось к западу – я проспал часа три, не меньше. Вездеход стоял на месте. Рядом, в тени, сидела Оля и чистила арбалет. Таха возилась с матерью. Теке дрых, развалившись на платформе, но отчего-то весь был перемазан в земле и чем-то тёмном, подсохшем.

Я огляделся вокруг.

В трёхстах метрах от нас, на ровном месте, земля была взрыта, будто там поработал экскаватор.

– Что за чёрт? – пробормотал я.