Фармацистка
Шрифт:
Нового материала для дальнейших поисков устойчивого стабилизатора у нее пока не было, как и новых идей. Марлена вытащила стопку рабочих журналов отца и погрузилась в их изучение, надеясь отыскать каким-то образом пропущенные ею упоминания альдекской примулы или понять, зачем ему понадобилась «драконья кровь». Материалы эти лишь добавили новые сомнения и непонятности, и Марлене пришлось достать и собственные записи, которые она начала еще весной, на этапе, когда помогала отцу в работе, возвращаясь домой по выходным. Она сидела и методично сравнивала свои и отцовские тетради, отмечая несовпадения и нестыковки, и, погруженная в это целиком захватившее ее занятие, перестала следить за временем.
В реальность ее вернул веселый голос лерра Эшенриха, воскликнувшего восхищенно:
– Вот это я понимаю, настоящий ученый - жених вот-вот придет, а она в старом платье над книгами! Как успехи, детка?
– Все сложно, - призналась Марлена, вспомнив дядину же формулировку. – Период стабильности препарата удалось довести до двенадцати часов, но дальше его функциональность теряется. Я работаю над этим.
– Отлично, - одобрил лерр Эшенрих. – На самом деле и половина суток уже очень неплохой результат. Думаю, пора переходить к тестированию.
– Я вам отдам пробник, - пообещала она, взглянула на рабочий стол, увидела циферблат часов и вскочила в панике: - Шестнадцать сорок! Мне действительно еще нужно привести себя в порядок. Простите, лерр Эшенрих…
И опрометью бросилась из комнаты.
– Дя-дя Ак-сель! – нараспев напомнил лерр Эшенрих вслед.
Марленин шкаф по-прежнему прямо голосил: «Нечего надеть!», и Марлена его понимала. Со вчерашнего утра ситуация только ухудшилась, условно «новое» платье заимело совершенно ему ненужное украшение в виде ряда оплавленных дырочек на животе. Девушка достала следующее по «новости» голубое и некоторое время рассматривала его, пытаясь вспомнить, на каком курсе она его шила. Не вспомнила.
Прав Дилан, мне срочно нужно озаботиться свадебным нарядом, - подумала она. – И еще парочкой на всякий случай. Хотя бы для того, чтобы не произнести как-нибудь ненароком вслух это нелепое «нечего надеть», стыдно же просто будет.
Она торопливо переоделась, потом распустила и наскоро расчесала волосы. Но в последний момент все же передумала оставлять их полностью свободными и в качестве компромисса между образом молодой серьезной особы для дяди и особы несерьезной для Дилана собрала и подхватила передние пряди заколкой, оставив лишь несколько легких завитков на висках.
На лестницу, ведущую в прихожую, Марлена вышла без нескольких минут пять, как раз успев услышать, как дверное кольцо звякнуло, извещая о посетителе. Девушка поспешила вниз, но лерра Лотта обогнала ее. Экономка, должно быть, уже загодя затаилась в засаде, скрытая висящими на вешалке плащами, из-за которых она и выскочила, и первой оказалась у двери, чтобы торжественно распахнуть ее.
Марлена же успела спуститься только до третий с низу ступеньки и на ней и застыла.
Дилан в черном мундире с алым кантом и с букетом точно таких же алых роз прекрасен был необыкновенно. Он как-то чрезвычайно ловко, как в танце, одним скользящим движением проделал сразу несколько действий. Коротко поклонился. Шагнул через порог. Снял свой высокий кивер, украшенный густой и тоже алой метелкой, устроил его на вешалке. Склонился к руке остолбеневшей лерры Лотты. Выпрямился. Вручил экономке свои роскошные розы, за которыми, как выяснилось, скрывался маленький пучок лесных фиалок. Промаршировал к застывшей Марлене. Коснулся губами уже ее руки. Вложил ей в ладонь фиалки и тоже замер, вытянувшись как солдат на параде. И все это молча!
– Вольно, дэген-фенрих! – насмешливо скомандовал дядя Аксель с площадки второго этажа.
Он неторопливо спустился по ступенькам, остановился рядом с Марленой и распорядился:
– Представь же нам своего жениха, детка, - и усмехнулся.
– Но сначала поцелуй своего старого дядюшку Акселя, ты сегодня забыла это сделать!
Марлена, как обычно, краснея, потянулась и коснулась губами его твердой щеки. Затем снова перевела взгляд на сосредоточенного и непривычно серьезного Дилана, кажущегося от всего этого холодным и даже каким-то незнакомым.
– Дилан Ван Ланге, - пробормотала Марлена неловко. – Лерра Лотта Лабе, наша домоправительница, - указала она на восхищенную экономку, почти скрытую огромным букетом.
Дилан четко развернулся, отвесил лерре Лотте еще один поклон и снова повернулся к Марлене. Все так же молча!
– А это, - Марлена запнулась, не зная, как лучше выразиться, - мой дядя, лерр Аксель…
– Лерр Аксель Эшенрих, - перехватил инициативу сам дядя.
Дилан снова вытянулся и щелкнул каблуками. Молча.
– Можете говорить, дэген-фенрих, - доброжелательно разрешил дядя Аксель.
– Невеста не позволяет, господин генерал-майор Эшенрих! – отрапортовал Дилан.
Дядя Аксель захохотал:
– Молодец, детка, так их, фендриков! Звание тебе он уже присвоил?
– Мой генерал, - призналась Марлена, укоризненно глядя на жениха, сохраняющего все то же холодно-серьезное выражение.
– Значит, я, как старший по званию, твой приказ отменяю!
– Благодарю, генерал-майор! – Дилан опять щелкнул каблуками.
– И давайте дальше без чинов и официоза, - предложил дядя Аксель и протянул Дилану руку.
– Да что же мы все в прихожей-то стоим? – очнулась лерра Лотта. – Марленочка, приглашай гостей в гостиную, там уже накрыто, я сейчас быстренько подам чай.
Марлена безмолвным жестом указала направление на второй этаж. Но тут из-за кухонной двери неожиданно выступил охранник лерра Эшенриха, заставив своим появлением вздрогнуть всех, включая самого дядю Акселя.
– Лерр Ван Ланге, - окликнул он Дилана, - оружие, пожалуйста, здесь оставьте.
Дилан молча отцепил ножны, осмотрелся и воткнул их в подставку для зонтиков. После чего вернулся к ожидающей его на ступеньках Марлене. Лерр Эшенрих уже поднялся в гостиную, а экономка умчалась на кухню.
– Ябеда, - укорила девушка тихонько, беря жениха под руку.
– Врушка-скрывушка, - отозвался Дилан, даже не взглянув на нее, и передразнил: – Поцелуй своего старого дядюшку!
На это ей возразить было нечего.
Накрытый к чаю стол в гостиной призван был поражать блеском начищенного леррой Лоттой столового серебра и благородным сиянием позолоты лучшего сервиза, который Марлена не видела уже много-много лет. Розы в хрустальной вазе поставили в центре, а вазочку с фиалками Марлена подвинула поближе к себе.
Экономка, на этот раз благополучно доставившая в гостиную поднос с большим чайником и чрезвычайно польщенная приглашением дяди Акселя присоединиться к ним за столом, сначала поотказывалась немного, но быстро позволила себя уговорить. И только благодаря ее присутствию разговор за чаепитием казался бодрым и непрерывным. Лерр Эшенрих интересовался впечатлениями от вчерашнего Единого парада, и лерра Лотта охотно и подробно делилась ими, и все они были бурными и восторженными. Марлена лишь поддакивала и кивала, когда лерра Лотта призывала ее в свидетели. Дядя Аксель шутил, смеялся и нахваливал булочки со сливками, которые несомненно, удались, как и кофейный кекс, который, по словам лерры Лотты, она решила приготовить буквально в последнюю минуточку. А Дилан вертел в пальцах ложечку, словно не мог никак решить, что с ней дальше делать, и молчал, покуда лерр Эшенрих не обратился к нему напрямую: