Чтение онлайн

– - Кем вы можете служить у меня... камердинером? [31]

Потемкин объявил при дворе, что, если бы не музыка, ему впору бы удавиться, так все опостылело на этом свете, и пусть только подсохнет грязь на дорогах, он уедет куда Макар телят не гонял. Екатерина уже привыкла к его настроениям.

– - А что тебе вчера подарил Гаррис?
– - спросила она.

– - Гомера на греческом. Печатан у Барьксрвиля.

– - А мне из Франции прислали роман "Задиг". Сейчас граф Артуа издает серию избранных шедевров литературы. Для этого придумал и шрифт, отливаемый из серебра. Каждую книгу печатают тиражом в двадцать пять штук. После чего все печатные доски тут же в типографии расплавляют в горнах.

Голос Потемкина дрожал от нескрываемой зависти:

– - Кто прислал тебе? Граф Артуа?

– - Принц Шарль де Линь, которого я жду в гости.

– - А зачем он едет?

– - Любезничать... Гостей на Руси не спрашивают: чего пришел? Гостей сажают за стол и сразу начинают кормить.

Потемкин сообщил ей, что вызвал Суворова:

– - Велю протопопу кронштадтскому мирить его с женою. А потом совещание будет. Я да Суворов! Еще и армяне -- Лазарев с Аргутинским. Станем судить о делах ихних. Армяне, люди шустрые, уже и столицу себе облюбовали -- Эривань.

– - Что толку от столицы, если и страны нет?

– - Сейчас нет, после нас будет, -- отвечал Потемкин...

Потемкин давно утопал в музыке! Через уличные "цеттели" (афишки заборные) регулярно извещал жителей, что в Аничковом дворце опять поет для публики капелла его светлости. Знаменитые Ваня Хандошкин с Ваней Яблочкиным снова явят свое искусство игры на скрипке, балалайках и даже на гитарах певучих. Потемкинская капелла всегда считалась лучше придворной, светлейший сам отбирал певцов, которые безжалостно опивали его и объедали; заезжим итальянцам, не прекословя, разрешал князь петь ради заработка в столичных трактирах.

Хандошкин был роста среднего, коренаст, как бурлак, глаза имел большие, вдумчивые, голову покрывал париком, а пьяницей не был -- это все завистники клеветали. Перед залом, освещенным массою свечей, он обратился к публике:

– - Не желает ли кто скрипку мою расстроить?

Нарышкин взялся за это охотно: сам музыкант, вельможа знал, как испортить ее квинтовый настрой:

– - Опозоришься, гляди, Ванюшка... ну, валяй!

Хандошкин с улыбкою исполнил на испорченной скрипке вариацию из концерта Сарти. Потом спросил публику:

– - Сколько струн разрешаете мне оставить?

– - На одной играй, -- требовали из зала.

И на одной струне маэстро сыграл "Что пониже было города Саратова", да так сыграл, что Потемкин с Нырышкиным ногами ерзали, восхищенные. Затем Хандошкин с Яблочкиным взялись за балалайки, сделанные из тыквы, изнутри же проклеенные порошком битого хрусталя, отчего и звук у них был чистейшим, серебряным... Потемкин не выдержал-заплакал. Нс только он, даже суровый Панин прослезился, наверное всколыхнув из потемок души такое, о чем на пороге смерти старался забыть.

Здесь же, в павильоне Аничкова дворца, Потемкин встретил Булгакова; невзирая на время позднее, покатили они на Каменный остров, а там, среди раскидистых елей, светилась, будто разноцветный фонарь, ресторация француза Готье: на лесной дорожке, осыпанной опавшей хвоей и шишками, Потемкин большим круглым лицом приник к лицу друга:

– - Яша, зависть к кому-либо есть у тебя?

– - Завидую тем, кто свободен.

– - А кто свободен-то у нас?
– - отмахнулся светлейший.
– - Вот возьму и повешу на елку куски золота и бриллианты. Тот, кто мимо пройдет, богатств не тронув, тот, наверное, и есть самый свободный... А я, брат, Аничков дворец продаю.

– - Чего же так?

– - Хочу новый строить. В один этаж, но такой, чтобы казался он всем торжественным и великим... Пойдем выпьем!

За столом, кафтаны распахнув и манжеты кружевные отцепив, чтобы не запачкать, друзья помянули вином быстролетную юность. А в соседней комнате пировал Чемберлен, владелец ситценабивной фабрики, на которой с утра до ночи горбатились русские люди поденщики. Булгаков заговорил об Англии как о всеядной и прожорливой гидре. Сказал при этом:

– - Видишь, и к нам забрались...

Булгаков верил, что англичане прошмыгнут в Черное морс раньше французов: кредит Лондона при дворе султана Турции крепнет, а версальский потихоньку слабеет... Ему казалось, что между Россией и Англией есть нечто общее: обширные пространства русские и грандиозные колонии англичан. Потемкин сонно обозрел на столе все то, что уже не вмещалось в его обильное чрево: форель в соусе из рейнвейна, ягненок с шампиньонами, глухари с трюфелями... Он ответил:

– - Не ври, Яшка! У нас-то все наше, у них все чужое. Англичане твердят, будто время -- деньги. А мы, сиволапые, испокон веку живем верой в то, что жизнь-копейка...

Булгаков желал бы занять пост посла в Лондоне.

– - Тебе лучше вернуться на Босфор, -- сказал Потемкин.

– - Правда ли, что приезжает император Иосиф?

– - Но под именем "графа Фалькенштейна". Матушка встретит его в Могилеве, но об этом громко пока не говорят...

Потемкина позвала к себе Екатерина, притихшая и жалкая. Было видно, что она стыдится своего распутства.

– - Куда, богатырь, ехать от меня вознамерился?

– - Пора бы уж мне Новую Россию своими глазами оглядеть. Булгакова с собою возьму -- он мне надобен...

– - Сейчас ты не оставляй меня одну: нам надо "графа Фалькенштейна" встречать... А что скажешь о Саше Ланском?

Потемкин к ее бабьим судорогам уже притерпелся:

– - Кавалергард скромен! Это уже хорошо...

6. ВООРУЖЕННЫЙ НЕЙТРАЛИТЕТ

До приезда Иосифа II русский Кабинет подготовил важное политическое решение, которое отразилось и на будущих поколениях, имея ценное значение и в наши тревожные дни. В международном праве возникло новое понятие -- вооруженный нейтралитет, объединявший нейтральные страны для отпора любой агрессии... "Екатерина, -- писал Фридрих Энгельс, -- впервые сформулировала от своего имени и от имени своих союзников принцип вооруженного нейтралитета (1780 г.) -- требование ограничения прав, на которые претендовала Англия для своих военных судов в открытом морс. Это требование стало с тех пор постоянной целью русской политики..." И нигде не проявилось столь выпукло и страстно все то, что французы образно называли "театральным гением Екатерины". Отлично играя роль "матушки" внутри государства, она и на международной арене умела возвышать свой голос до подлинно трагического пафоса! Да, великая актриса, великая...

– - Весь мир сошел с ума, и в этом мире я главная сумасшедшая. Война со Штатами не скоро кончится, Франция с Испанией не уступят Англии, а мачты кораблей Георга торчат из моих печенок, -- сказала она Потемкину.

Разговор начался в пустынной "бриллиантовой" зале, где хранились ее самодержавные регалии, укрытые в стеклянных витринах, как в хорошем магазине. Женщина прошлась по паркету скользящим шагом, за ее длинным шлейфом, тихо посапывая, бежали собачки.

– - Как ты думаешь, -- спросила она и, собрав веер, трижды ударила им по своей ладони, -- после моего тешенского триумфа в Германии вправе ли я терпеть злодейства английские?..